Третий Год (ЛП)

Когда Ашер держал статуэтку, казалось, что она ничего не весит, но я почувствовала, что она чертовски тяжелая.
— Когда позову, вы в деле.
Он ушел, и нас окутало туманное волшебство. Я опустила взгляд и увидела цифру «12», вышитую на моей футболке.
Я любила магию.
Мы последовали за группами по мягкой траве, чтобы встать поближе к главному полю. Когда мы добрались до боковой линии, я заметила, что на самом деле оно разделено на несколько полей поменьше.
  
— Они будут играть более чем с одной командой одновременно, — сказал Ашер, наблюдая за мной, пока я пыталась вникнуть во все это. — Во время игры можно оказаться на новой территории. Тебе придется приспособиться, спрятать свой артефакт и держаться подальше от другой команды.
Я фыркнула.
— Так что, по сути, единственное реальное правило заключается в том, что правил не существует, и судья, или рефери, или как вы там их называете, может за доли секунды принять решение, которое всех коснется.
— Верно, — сказали они все трое в один голос, и я не подала виду, как мне приятно снова слышать их хором. Всего на секунду.
Надеюсь, это не в последний раз.
7
Восемь команд отправились на четыре территории, преодолев магический барьер, который окружал их на их поле. Две территории представляли собой горы, одна — лес, а последняя — темный водный путь со снегом на одном берегу и чем-то похожим на паровое поле на другом. В зависимости от правил забега на воде, мы с Ашером могли бы отлично выступить на этом участке. Но у нас не было возможности выбирать.
Все было предрешено за нас.
Двенадцатая команда не была вызвана в первом сете из восьми, а это означало, что у меня будет возможность понаблюдать за ними в действии. Знаете, что у меня лучше всего получалось — наблюдать.
Сначала команды стояли в расчищенной зоне в центре своих территорий, по одному представителю от каждой команды держали артефакты. Между ними стоял маг, одетый в ярко-желтое, что давало понять, что он является судьей на этом матче.
— Ваши заклинания следующие, — громко произнес он, взметнув в воздух несколько искр. Через несколько секунд в голубом безоблачном небе начали формироваться слова.
Атака:
1. Оглушение (scrama)
2. Огонь (firenze)
3. Путаница (amentra)
Защита:
1. Щит (shisense)
2. Камуфляж (leta mina cora)
— Помните, вы можете использовать любое из заклинаний в любое время, но после каждого из них вы будете бессильны в течение двадцати секунд. Если в вас попадет заклинание, оно оглушит или собьет с толку на двадцать секунд. Огонь не сожжет ваших противников, но создаст вокруг них огненное кольцо, останавливающее их на пути. Его также можно использовать, чтобы прожигать препятствия и тому подобное.
Я придвинулась поближе к Ашеру.
— Если мы будем держаться вместе, я смогу использовать первое заклинание, потом ты, потом Джесси, а потом и Рон, верно? И к тому времени я смогу сделать это снова?
Ашер сверкнул своими идеальными зубами.
— Технически да, потому что правила этой игры позволяют вампирам и оборотням тоже использовать магию. Но, честно говоря, большую часть времени они не утруждают себя заклинаниями. Для них это странно и кажется неестественным, поэтому они продолжают использовать свои расовые преимущества.
Рон пробормотал что-то о том, что он ни хрена не маг, и все рассмеялись.
— Хмурься и выгляди устрашающе, — сказала Ларисса, похлопав его по груди. Она была в шестнадцатой команде и находилась поблизости, ожидая своего шанса выйти на поле. — В этом твоя истинная сила.
Он попытался сверлить ее взглядом, но она была слишком очаровательна, чтобы на нее злиться.
— И это все, на что я гожусь? — спросил он с притворным ужасом, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нее сверху вниз. Эти льдисто-голубые глаза мало кого могли смягчить, но рядом с Лариссой они казались практически расплавленными озерами лазури.
Ее ответная улыбка была такой милой, и обычно это означало, что с ее губ вот-вот сорвется что-нибудь мудацкое.
— А еще ты отлично растираешь спину и очень ловко достаешь до самых верхних полок.
Я любила свою лучшую подругу. Ларисса так сильно отличалась от застенчивой, сломленной женщины-вамп, которую я встретила на первом курсе, той, которую избегали из-за траура по матери. Эта Ларисса была бесстрашной, и я не могла не гордиться ею.
Прежде чем Рон успел ответить, началась игра. Судья в желтой рубашке поднял руки, посылая в небо слова и цифры, которые указывали на систему жеребьевки, по которой команды играли между собой. Линии соединяли эти цифры и команды, и я предположила, что всякий раз, когда кто-то выигрывал, выбывшая команда исчезала с волшебного табло в небе.
— Интересно, сыграем ли мы с тобой? — спросила я Лариссу.
Она пожала плечами.
— В конце концов, мы могли бы сыграть. Это соревнование по круговой системе. Проигравшая команда выбывает, а победители встречаются с другими победителями, пока не останется только две команды.
Э, это звучало забавно.
Когда начались матчи, я обратила на это внимание. Команды прямо перед нами — вторая и шестая — находились в горной местности. Вампир из второй команды забрался так высоко, как только мог, без сомнения, планируя спрятать свой артефакт в одной из скалистых расщелин. Вампиры двигались со сверхскоростью, а он метался из стороны в сторону, сбивая всех с толку тем, куда именно направляется. В другой команде вампир спрятал артефакт за пазуху и направился в противоположном направлении.
— Как можно поймать вампира? — спросила я, пытаясь уследить за ними обоими.
Джесси издал пренебрежительный звук, и я удивленно подняла брови, глядя на него. Но он этого не заметил, поскольку прилагал нечеловеческие усилия, чтобы не смотреть прямо на меня. За последние дни он допустил ошибку всего один раз и явно не хотел, чтобы это повторилось.
Тем не менее, он заговорил.
— Оборотни могут за ними угнаться.
Конечно же, в течение следующих пяти минут медведь-оборотень из второй команды сумел наброситься на вампира из шестой команды и разорвать на нем рубашку. Только для того, чтобы обнаружить, что внутри не было спрятано никакого артефакта. Медведь взревел, и это было так по-звериному, что у меня по рукам побежали мурашки. Через несколько секунд он уже был не человеком, а настоящим чертовым медведем. Сколько бы раз мне ни казалось, что я наконец-то привыкаю к этому миру, случалось что-то новое, что удивляло меня.
Например, двухсотфунтовый (90 кг) человек превращается в шестисотфунтового (270 кг) медведя.
— Он ее где-то спрятал. Неплохо, — сказал Ашер, выглядя впечатленным. — Я не видел, чтобы она исчезала у него из рук, но отсюда открывается не самый лучший вид.
Ведьме из команды противника удалось выстрелить оглушающим заклинанием в новообращенного оборотня, освободив своего коллегу-вампира. Над головой оборотня появились часы; начался двадцатисекундный обратный отсчет. Вампир мгновенно вскочил на ноги, и они с ведьмой убежали. У нее над головой тоже висели часы, и она не могла произнести другое заклинание, пока не истечет ее время.
— Чувствую, это может продолжаться часами, — сказала я, наблюдая, как команды ходят вперед-назад в поисках артефакта. Оба вампира хорошо его спрятали.
— У артефактов есть запах, — пробормотал Рон, наклоняясь вперед, и в его взгляде мелькнул огонек соперничества. — Вампиры и оборотни могут учуять, но им нужно подобраться как можно ближе. Один из них обычно оставляет защиту, чтобы выследить артефакт, если тот хорошо спрятан.
  
Вампир из другой команды теперь взбирался на гору, ведьма была рядом с ним, так же как и их оборотень. Должно быть, они были очень уверены в своем укрытии, потому что на земле остался только фейри, который в данный момент бегал зигзагами по земле, пытаясь сбить с толку и ускользнуть от другой команды.
На горе вторая команда рассредоточилась, и по крайней мере трое ее членов были там. Я не могла видеть четвертого, но предположила, что они пытаются найти артефакт.