Праздник не по плану (ЛП)

Подхожу, хватаю сумку и на мгновение закрываю глаза, надеясь, что это не из больницы звонят по поводу экстренного вызова. Перевернув телефон в руке, вижу, что это звонит мама по FaceTime.
Улыбаясь, я сдвигаю зеленую кнопку в сторону и жду, пока ее лицо не заполнит экран.
— Она жива! — кричит мама через плечо, и я закатываю глаза.
— Где она пропадала всю последнюю неделю? — слышу, как мой отец, Зак, кричит откуда-то из глубины дома.
  
— Твой отец хочет знать, — начинает она, как будто я только что не слышала, как он кричит из другого конца комнаты.
Я вижу, как мама садится на кухне, в комнате горит свет.
— Да. — весело смеюсь. — Я его слышала. Я работала. Плюс, из-за разницы во времени, когда брала телефон, чтобы позвонить вам, у вас была середина ночи.
— Ты же знаешь, этого бы не случилось, если бы ты жила поближе к нам. — Мама улыбается мне. — Мы могли бы даже работать бок о бок.
Я глубоко вдыхаю. Моя мама — заведующая онкологическим отделением детской больницы в Нью-Йорке. Именно там она познакомилась с моим отцом много-много лет назад, когда он пришел с моим старшим братом Джеком, который боролся с раком. Мама назначила ему экспериментальный препарат; папа сделал бы все, чтобы спасти его. Мы каждый божий день благодарны за то, что это сработало, и у брата наступила ремиссия.
В конце концов, мама влюбилась в моего отца. В то время он играл в хоккей с моим дядей Максом. Теперь, когда они оба на пенсии, он возглавляет фонд Хортона, который помогает нескольким детским больницам по всей стране, а мой отец управляет ареной, которая принадлежит семье моей тети Элиссон уже несколько поколений. Именно туда большинство моих двоюродных братьев, играющих в НХЛ, приезжают летом, чтобы привести себя в форму. Или, если восстанавливаются после травмы, они приезжают туда, в надежде вернуться в строй.
— Мам, у нас этот разговор каждый месяц. — Я кладу телефон на столешницу в ванной и снимаю полотенце со своих длинных, светло-каштановых волос с несколькими светлыми прядями. Взяв несмываемый кондиционер, я начинаю распылять его. — Мне нравится жить в Австралии.
— Но мы бы очень хотели, чтобы ты жила здесь, — настаивает она, и я смеюсь.
— Принято к сведению, — отвечаю я. — Из-за этого я удостоилась чести вашего звонка? — ставлю кондиционер обратно и начинаю расчесывать волосы. — Обычно вы звоните по воскресеньям. После семейного ужина, чтобы сообщить, как вам меня не хватает, и что без меня все не так.
— Уже почти воскресенье, — отвечает она, и я фыркаю.
— У меня тут вторник, значит у вас все еще понедельник. — Я смотрю на нее. — Уверяю, что ничего плохого не случилось, так что вы все в безопасности.
— Очень смешно, — саркастически парирует она. — В любом случае, я звоню тебе, чтобы напомнить...
Я замираю, внимательно слушая, зная, что она, вероятно, собирается сказать что-то, о чем напоминала мне по крайней мере раз пять, но в ту же минуту, как она это говорила, я, скорее всего, забывала.
— ...что тебе нужно купить билет на самолет.
Я шлепаю себя по лбу ладонью.
— Черт, — ругаюсь я, — у меня было записано это на стикере где-то на работе, и, кажется, я его выбросила.
— Твой брат женится, — говорит она с раздражением, — а ты забыла!
Последняя часть звучит как крик.
— Ну, я же буду на свадьбе, — пытаюсь я ее успокоить. — Или самолеты в Америку не летают?
— Элизабет Паркер Морроу. — Она называет меня полным именем, обозначая, что либо сильно расстроена, либо вот-вот сойдет с ума. На самом деле, когда мама на грани срыва, то произносит моё полное имя сквозь сжатые зубы, так что, думаю, всё в порядке… ну почти.
Я стону.
— Мам, — мягко говорю я, — я сейчас же зайду на сайт. — Собираю волосы в руке и закручиваю их, прежде чем заколоть на затылке. — И куплю билет.
— Не утруждайся, — ворчит она, — я уже купила тебе билет.
Я улыбаюсь ей.
— Даже не смей мне ухмыляться, юная леди.
— Я улыбаюсь, потому что рада, что меньше чем через шесть недель увижу тебя, — говорю я ей. — Я так рада, что смогу провести Рождество с тобой. — Я поднимаю руки и подпрыгиваю от радости. — Ура, Рождество!
— Зак, — зовет мама папу, — подойди, поговори со своей дочерью.
— Мам, — обращаюсь я к ней, — ты самая лучшая.
Опираюсь на локти посреди маленького островка и жду, когда папа подойдет к телефону.
— Вот. — Она протягивает ему телефон. — Она вся в тебя.
Папа усмехается, и я вижу, как он садится на диван рядом с мамой и обнимает ее за плечи.
— Ну, здравствуй, моя любимая дочь.
— Эм, я твоя единственная дочь, пап, — напоминаю я. — Если только кто-нибудь не постучит в дверь и не скажет, что у тебя есть давно потерянная дочь, о которой ты не знал. Насколько неловким будет этот разговор? — он ахает. — Даже не начиная, ты был очень привлекательным мужчиной в свое время, и играл в профессиональный спорт. Бог знает, как ты это использовал. — Я делаю вид что меня тошнит.
— Зачем я вообще с ней разговариваю? — Папа смотрит на маму, которая теперь кусает губы. — Я же говорил тебе, просто купи ей билет и отправь электронное письмо, но нет, тебе нужно было позвонить ей, и вот она такая.
Я смеюсь.
— Я тоже тебя люблю, пап, — говорю я ему, а он косится на меня. — Но да, пришлите мне детали. Я собираюсь отпроситься с работы. Надеюсь, у меня получится.
— Твой брат женится! — кричит мама. — Мой сын женится. Я уже вся извелась из-за того, что теряю его, а ты мне не помогаешь.
— Ладно, давай успокоимся и не будем говорить так, будто он отправляется на войну. Он женится, и они купили дом через улицу. Думаю, у тебя всё будет хорошо.
— Да уж. Единственная, кто разбивает мне сердце, — это ты.
— Верно подмечено, — говорю я, когда духовка подает сигнал. — Я возьму отгулы. Я буду в самолете, и его свадьба пройдет безупречно. — Я улыбаюсь в трубку. — А теперь мне нужно идти, чтобы поесть и отправиться спать. Люблю вас. Всегда приятно с вами пообщаться.
Я посылаю воздушный поцелуй и кладу трубку, и тут же приходит сообщение.
Мама: Напиши в больницу прямо сейчас, чтобы взять отгулы.
Я закатываю глаза, но открываю расписание на праздники. Убираю свое имя и блокирую три недели на сумасшедшее количество свадебных мероприятий, запланированных будущими молодоженами, и оставляю пометку, что мой брат женится. Затем подхожу к холодильнику, достаю бутылку вина и наливаю себе бокал.
— Все будет хорошо, — говорю я себе, прежде чем сделать глоток. — Вот и Рождество.
  
ГЛАВА 2
 
Элизабет
ПОХОЖЕ, СКОРО РОЖДЕСТВО2
— Как у нас дела? — спрашиваю я Гейл, обходя сестринский пост, подходя к компьютеру и вводя имя пациента, которого только что осмотрела в одном из кабинетов.
— У нас еще трое, — отвечает она.
Смотрю на часы и вижу, что уже почти восемь, похоже я снова сегодня задержусь. Ничего нового, когда речь заходит о праздниках. Количество людей, попадающих в отделение неотложной помощи в это время, называют «праздничным всплеском».
— Что у нас там? — спрашиваю я, заполняя заметки о пациенте, которому только что накладывала швы, потому что ему пришло в голову срубить себе рождественскую елку чертовой пилой, которая отскочила.
— У двоих переломы, — сообщает она. — Последний случай: две сестры вроде как спорили, и одна ударила другую в лицо, когда та взяла последнее печенье.
  
Я резко поворачиваю голову, видя, как Гейл, ухмыляясь, держит бумагу в руке и что-то пишет на доске. На ее сегодняшней рабочей форме изображено множество Санта-Клаусов. Яркий и жизнерадостный, в отличие от моего, который полностью черный. Я реально пробовала носить те сопливо-зеленые, но они настолько яркие, что я просто не могла воспринимать себя всерьез.