Сварливый роман (ЛП)

Мое дыхание касается ее лица. Я внимательно изучаю ее. — Тебе нужна поддержка?
— Разве тебе не интересно, о чем я буду с ней говорить?
— Я знаю, что какое бы решение ты ни приняла, оно будет правильным, — шепчу я, испуская свой собственный тяжелый вздох, когда она царапает ногтями мою кожу головы. — И, — выпаливаю я, — я знаю, что буду рядом с тобой. Где бы ни упали фишки.
— Хм.
Я впиваюсь пальцами в ее щедрый зад. — Ты не хочешь объяснить этот взгляд?
— Только если ты пообещаешь отвезти меня домой сегодня вечером.
— Детка, я заберу тебя домой, заберу на небеса, заберу тебя туда, куда ты захочешь.
Она хихикает мне в губы. — Чтобы я смогла увидеть Белль.
Я втягиваю ее пухлую нижнюю губу в свой рот. — Подразни.
Она тихо смеется.
Я смотрю на нее с благоговением, мой язык слишком отяжелел, чтобы шевелиться. Она превратила меня в мужчину, который тает от прикосновения руки, который прибегает всякий раз, когда она рядом, который думает о вечности, прощении и движении дальше.
Я не знаю, что со мной не так, но Кения Джонс умеет превращать безумие в блаженство.
— Я отвезу тебя домой, — рычу я, — а потом, когда Белль уснет, я собираюсь… Я шепчу предупреждение, злую угрозу ей на ухо.
У нее подгибаются колени, и я не успеваю ее поймать. Вместо этого я прижимаю ее тело к перилам и целую так, словно мы в разгаре апокалипсиса. Она издает эти хриплые, дрожащие звуки, которые сводят меня с ума, так что мне требуется секунда, чтобы уловить звук захлопывающейся двери.
Когда я понимаю, что мне не померещился глухой удар, я отскакиваю назад.
Кения тоже напрягается.
Мы оба поднимаем глаза в направлении двери. Затем наши взгляды медленно возвращаются друг к другу, и по выражению ее лица медленно проходит осознание.
Кто-то был на лестнице.
Нас поймали.
  
ГЛАВА 19
 
ПОЦЕЛУЙ СМЕРТИ
 
КЕНИЯ
Я надеялась, что дверь закрыл ветер. Или, может быть, сломалась петля. Или, черт возьми, я бы даже смирилась с тем, что призрак крадется вокруг и играет с нами злые шутки.
Но мои надежды рушатся в тот момент, когда я выхожу на работу на следующее утро.
Шепот бушует, как лесной пожар. Любопытные глаза. Сердитые глаза. Ревнивые глаза. Все они направлены на меня.
Мои пальцы впиваются в сумочку.
Просто будь нормальной.
Легче сказать, чем сделать, когда мои коллеги смотрят на меня свысока, как на городскую прокаженную. Сколько еще до моего офиса?
Капли пота выступают у меня на лбу, когда я замечаю, как далеко мне нужно идти. В коридоре собирается все больше и больше людей. Нет никакого облегчения от жара их шепота и приглушенных суждений.
Могу ли я подать заявление на больничный? Или, может быть, поработать из дома?
Нет, я не могу сбежать, как трус.
Я не сделала ничего плохого.
Хизер топает по коридору, ее компания плетется за ней. И я знаю, что мое неловкое появление скоро станет намного хуже.
Она останавливается передо мной и одаривает жестокой улыбкой. — Кое-кто сегодня нарядился.
Я бросаю взгляд на свой наряд. Одной из первых вещей, которые я купила на свою зарплату, была подходящая офисная одежда. Однако я не собиралась жертвовать своей женственностью, чтобы соответствовать черным костюмам и галстукам.
Сегодня на мне платье А-силуэта с кокетливой юбкой. Я знаю, что хорошо выгляжу, и, если бы комплимент исходил от кого-то другого, а не от менее харизматичной сестры Реджины Джордж, я бы ответила улыбкой и поблагодарила вас.
Но поскольку передо мной Хизер, я не утруждаю себя ответом. Вздернув подбородок, я прохожу мимо нее.
— Юбка действительно подчеркивает твои ноги, — продолжает Хизер.
Я останавливаюсь, услышав насмешку в ее тоне.
— Имеет смысл… Поскольку тебе нужны такие бедра, чтобы найти работу. Юбка облегчает мужчине доступ, верно?
Я резко оборачиваюсь. — Что ты только что сказала?
— Ничего. — Она поет.
Моя челюсть работает, и я борюсь с желанием дать ей пощечину.
Хизер бросает на меня победоносную ухмылку и плавной походкой идет по коридору.
 
Когда она уходит, шепот начинается снова, громче, чем раньше. Все смотрят на меня так, словно ждут, когда я разразлюсь песней и танцем.
Мне хочется пригнуть голову, но я заставляю себя не съеживаться. Ситуация безрадостная. Ведя себя так, будто я виновата, я только усугублю ситуацию.
Когда я захожу в свой кабинет, я нахожу Алистера уже там.
Мои глаза вылезают из орбит, и я захлопываю дверь. — Что ты здесь делаешь? — В отчаянии я бросаю взгляд в коридор, где люди высовывают головы из-за угла, чтобы посмотреть сквозь жалюзи. — Люди пялятся.
— Иезекииль проинформировал меня об этих слухах. — Он поднимается во весь рост, весь в восхитительных мускулах и мужественной заботе. — Ты в порядке?
Я делаю шаг назад. — Ты не должен быть здесь, Алистер.
— Где еще я мог бы оказаться в подобной ситуации?
— Подальше от меня! — Шиплю я.
— Они будут говорить в любом случае.
— И ты просто подпитываешь мельницы сплетен.
— Поскольку проблема уже стоит так, — он наклоняет голову, пристально глядя на меня, — мы должны сделать официальное объявление.
— Нет.
Его брови хмурятся.
Я провожу рукой по лицу. — Мы на работе. Давай не будем говорить об этом прямо сейчас.
Его глаза становятся яростными. — Я не согласен.
— Конечно, согласен. — Я вскидываю руки. Прежде чем он хоть как-то облегчит мне задачу, дождь лил бы как из ведра.
— Мисс Джонс, — его тон ледяной, напоминая мне о том, когда я впервые начала работать на него, — на этот раз я сделаю то, что вы хотите, но мне нужно, чтобы вы были готовы изменить этот план. Я могу смириться с тем, что люди говорят обо мне все, что хотят, но я не могу мириться с тем, что кто-то говорит что-то про тебя. — Его голос понижается. — Если я услышу, что тебя преследуют, я не останусь на месте.
— Я в порядке. Правда. Я в порядке. Я просто хочу, чтобы это закончилось. — Кивнув ему, я добавляю: — И то, что ты здесь, предотвратит это.
Он косится на меня. — Ты уверена?
— Да. Я совершенно уверена. — Я подхожу к нему ближе. — Мы поговорим позже, хорошо?
Он кивает, все еще глядя на меня так, словно хочет взвалить меня на плечо и увести из здания.
Я выдерживаю его взгляд, молча умоляя его не делать этого.
У него что-то вертится на кончике языка, но он держит это при себе. Редкость. — Хорошо.
Когда Алистер уходит, я кладу руку на стол и прислоняюсь к нему. Было бы ошибкой проверять групповой чат в офисе, поэтому я не утруждаю себя. Сегодня я не собираюсь купаться в негативе.
Просто дыши, Кения. Ненависть, нахлынувшая на меня, снова. Я всю свою жизнь была хорошей девочкой, спокойно работала, заботилась о своей семье и пыталась помочь Саше всем, чем могла.
Не было времени на вечеринки, безудержное пьянство несовершеннолетних или безрассудную развязность. Когда кто-то в семье болен, все больны. Может быть, не физически, но во всех смыслах этого слова я тоже жила в больнице.
После того, как Саше стало лучше, я, наконец, была готова отправиться в мир и оставить свой след. Чтобы меня увидели благодаря моим собственным талантам и способностям.
Я превращала себя в женщину, которая может с гордостью смотреть на мир. Я не боюсь быть замеченной, но я хочу, чтобы меня замечали по правильным причинам. За мой талант. Мое мастерство. Мою настойчивость.
Я не хочу грязи.
Я не хочу запятнанной репутации.
После нескольких глубоких вдохов я беру себя в руки достаточно, чтобы оторваться от стола и открыть свою дверь. Если люди хотят говорить обо мне, им придется делать это мне в лицо.
Там.
Открыто и прозрачно.
Через несколько минут появляется Иезекииль с чашкой кофе. Он кладет его на мой стол, но я слишком расстроена, чтобы поднять его.
Обеспокоенно нахмурившись, он наклоняется ближе. — Алистер пытается найти источник слухов, но на это уходит немного времени.