Сварливый роман (ЛП)

Я прекращаю составлять электронное письмо адвокату по лицензированию Fine Industries и улыбаюсь пакетикам с ланчем. Запах пикантного соуса наполняет мои ноздри.
— Она все еще на фабрике? — Спрашиваю я, хватая одну из сумок. Она расстегивается с громким металлическим звуком.
— Да. Бернард принес это. — Иезекииль бросает на меня неодобрительный взгляд.
— Ты хочешь что-то сказать, Иезекииль?
— Ты поставил нас обоих на службу своему купидону.
— Кения хочет сохранить это в секрете. — Я замечаю сообщение от нее и беру свой телефон, рассеянно бормоча: — Тебе придется смириться с этим, пока она не перестанет хотеть, чтобы я встречался с ней на темных лестничных клетках.
— Хм.
Кения: Съешь что-нибудь. Или ты будешь еще сварливее, чем обычно.
Холланд: Как ты узнала, что я думал о тебе?
Кения: Не думай, что я делала то же самое.
Холланд: Признай это. Ты одержима мной.
Кения: Я помогаю тебе, потому что ты отец Белль. Другой причины нет.
Я ухмыляюсь и кладу телефон на стол. Она великолепно танцует вокруг своих чувств ко мне, но за последние несколько недель ее губы произносили очень много признаний. В основном в тени, с моими руками у нее под юбкой и моим языком…
— Алистер, — Иезекииль стучит по моему столу, — есть что-нибудь еще?
— Почему ты так спешишь уйти?
Довольная улыбка мелькает на его обветренном лице. — Мисс Джонс также приготовила для меня еду.
Я мгновенно хмурюсь. — Что? Почему?
— Может быть, потому, что ей жаль меня? — Он бросает на меня острый взгляд. — И что я вынужден терпеть каждый день.
Мои глаза сужаются.
Его суженый в ответ. Черт. Кения действительно передалась ему.
Я отмахиваюсь от него. — Иди, наслаждайся своим обедом.
— Знаешь, — говорит Иезекииль, пятясь из комнаты, — я действительно наслаждаюсь изменениями, которые мисс Джонс вызывает в тебе. У меня никогда раньше не было настоящего обеденного перерыва.
— Должен ли я это исправить? У меня много задач, которые требуют вашего немедленного внимания.
Его лицо остается непроницаемым, но губы слегка поджимаются. — Я буду снаружи, если понадоблюсь.
Я смеюсь, когда он уходит. Это так похоже на Кению — готовить обед и для Иезекииля тоже. Меня бы не удивило, если бы Бернард тоже пообедал.
Какая часть ее эгоистична? Ее родители сумасшедшие. В теле этой женщины нет ни капли эгоизма. Она предпочла бы готовить на троих, только чтобы доставить обед мне. Она принимала близко к сердцу, если другие чувствовали себя обделенными. Это признак женщины, которую нужно лелеять, а не унижать.
Я ем приготовленную ею еду, смакуя каждое зернышко подгоревшего риса и резиновую курицу. Кения не шутила, когда сказала, что готовит нечасто, но для меня большая честь, что она готовит для меня. Это что-то значит, даже если по вкусу напоминает переработанный пластик.
После обеда я возвращаюсь к работе и выхожу только тогда, когда Иезекииль сообщает мне, что Кения вернулась.
Я вскакиваю со стула, как ракета, и выбегаю на улицу. Она становится все хитрее. Я сказал ей доложить мне, как только она войдет в здание. Почему ее не было в моем офисе, у меня на коленях, на моем столе, в ту секунду, когда она вернулась с фабрики?
Я хочу ворваться в ее офис и преподать ей урок. Такой, от которого у нее поджмутся пальцы на ногах, когда она произнесет мое имя. Но Кения полна решимости держать нас в секрете, и будет подозрительно, если сотрудники услышат низкие, гортанные стоны через две секунды после того, как я ворвусь в ее комнату.
Холланд: Лестничная клетка. Сейчас.
Я нажимаю отправить и отправляюсь в путь.
Приветствия поднимаются, как пыль, когда я крадусь по коридору. Как обычно, я едва удостаиваю кого-либо взглядом и киваю, что, я надеюсь, является подобием признания.
Я врываюсь в дверь аварийной лестницы и оглядываюсь. Кении еще нет. Мой взгляд скользит к винтовой лестнице наверху. Ни движения, ни звука.
Дверь на лестничную клетку внизу открывается. У Кении есть привычка пользоваться лифтом, а затем подниматься по лестнице пешком, чтобы ‘избежать подозрений’. Она действительно продумала это. Что я ценю, потому что мой разум становится пустым всякий раз, когда я вижу ее.
 
Медленно ее тело становится четким, и мои пальцы сжимаются вокруг перил. От темно-бордового брючного костюма, облегающего ее соблазнительное тело, до тугих кудрей, смуглой кожи и загадочных темных глаз, она великолепна.
Разум, тело и душа.
Мне пришлось бы проткнуть себе глаза ножами, чтобы оторвать их от нее.
Пристальный взгляд Кении врезается в мой. Мы оба начинаем улыбаться, как идиоты.
— Что тут смешного? — Она останавливается на несколько ступенек ниже.
— Ничего. — Я качаю головой.
— Ты улыбаешься без причины?
— У меня есть причина.
Она наклоняет голову, ожидая.
Я просто продолжаю смотреть на нее.
— У меня что-то на лице? — Она морщит нос.
— Нет, от тебя просто захватывает дух.
Растерянное выражение лица сменяется улыбкой. Счастливый выдох слетает с ее губ. — Спасибо за комплимент. Теперь чего ты хочешь?
Я спускаюсь по лестнице, пока не оказываюсь рядом с ней. Обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и глубоко вдыхаю. Она обвивает руками мою шею и обнимает меня в ответ.
Нельзя отрицать, что эта женщина была создана для того, чтобы поместиться в моих объятиях. Она мягкая. Податливая. Непринужденная. Она не потеряла своей силы. Ей просто не нужно поднимать щиты передо мной.
Мне нравится, что она убирает свои маленькие иглы дикобраза, когда я прикасаюсь к ней. Ее доверие ниспадает на меня, как шелк. Гладкая и драгоценная.
Я провожу поцелуем по ее волосам, вдыхая ее потрясающий аромат.
Она медленно поднимает взгляд. Полуночно-черные глаза встречаются с моими.
— Ты чего-то ждешь? — Я поддразниваю, отмечая, как она вздергивает подбородок и поджимает губы.
Выражение ее лица искажается раздражением. Она отталкивает меня. — Ты прав. У нас обоих много дел. Мы не должны были ускользать из — за…
Я хватаю пальцами ее за запястье и притягиваю обратно к себе. Мой язык скользит по ее нижней губе, заставляя ее рот открыться. Она вздыхает в ответ на мой поцелуй, и это превращает мое тело в жидкое тепло.
Клянусь, я мог бы обнимать эту женщину вечно.
Я настолько подсел на нее.
Отстраняясь, я глажу ее по щеке и провожу другой рукой по ее шее, наслаждаясь тем, как свет играет на ее лице.
— Расположение язмитов прислало свой отчет. Они были благодарны за дополнительную пару рук из штаба. Повышение чуть не вызвало паническое бегство. К счастью, никто не пострадал, но это могло быть дико.
— Мм. — Я соединяю ее бедра со своими. Мои руки обвиваются вокруг нее, как мясистые веревки, и я провожу губами по ее шее.
— Я поговорю с ними о последующих продажах. — Она прерывисто выдыхает. — Если я смогу хотя бы сделать перерыв в производстве Бэби Боксов. Мы носимся повсюду, пытаясь уложиться в срок.
— Я назначу больше людей из команды администраторов, чтобы помочь. Если у тебя будет больше рук, это будет… — мои губы касаются ее губ, — легче, правда?
Она выглядит ошеломленной. — Еще руки? Если ты прикоснешься ко мне еще хоть немного, Алистер, я могу умереть.
Мое тело твердеет. С ума сойти, как быстро она заводит мои двигатели. Не имеет значения, что она делает или где я нахожусь. Стоит мне хотя бы понюхать намек на ее духи, и я уже там.
Наши губы снова встречаются. Мягкий, скользкий жар ее языка, скользящего по моему, превращает мое желание в ревущий ад. Потребность давит на меня, сильнее, дольше, все отчаяннее требуя освобождения.
Я хотел ее весь гребаный день.
Она улыбается мне в губы, отчего мой сморщенный рот ударяется о ее зубы. Ее руки смыкаются на моей спине, разминая пальцами напряженные мышцы.
Прижимаясь своими бедрами к моим, как будто точно знает, как сильно я в ней нуждаюсь, она вздыхает. — Я решила поговорить с Сашей.