Сварливый роман (ЛП)

Я позволяю двери со щелчком закрыться за мной.
Алистер ворчит. — Садитесь сюда, мисс Джонс.
У меня глаза чуть не вылезают из орбит. Он приглашает меня сесть рядом с ним? Когда я схватила стул у его локтя во время встречи с пиар-командой, мне показалось, что я сижу рядом с открытым холодильником. Нет, хуже того. Шкаф для хранения мяса. Такие используют в фильмах ужасов, чтобы показать серийного убийцу, слоняющегося рядом с кусками говядины.
Я осторожно подхожу к нему. — Я не успела принести кофе.
— О, у нас нет времени на кофе. — Говорит Сазербург. Его руки двигаются так оживленно, что он может вылететь со своего места. Румянец из его ушей распространяется на щеки и шею.
— Понятно, — бормочу я, все еще сбитая с толку.
Алистер наклоняется ближе, и меня обдает его опьяняющий аромат специй и сухой мяты. Дрожь пробегает по моему позвоночнику.
— Он настоял на том, чтобы ты была здесь, — рычит Алистер мне на ухо.
И о Господи. Его голос, когда он не лает и не ворчит на меня, — чистый декадентский шоколад.
Шум притяжения становится тише.
Я держусь совершенно неподвижно, когда Алистер отстраняется от меня и поправляет свой пиджак.
Сазербург указывает на мужчину, сидящего рядом с ним. Что-то в его манере держаться привлекает мое внимание. Это высокомерие. Признак высокого положения. Авторитета.
У Алистера тоже есть это самообладание, за исключением того, что оно омрачено его плохим характером и общей апатией ко всем, у кого бьется сердце. Это делает его еще холоднее. Клинический. Он не производит на меня впечатления человека, который стал бы изысканно пробираться в комнату. Он просто выломал бы дверь, а если бы это не сработало, сжег бы все дотла.
Однако этот человек расчетлив. Хитер. У него черные волосы, черные глаза и густые черные усы. Он наблюдает за всеми в комнате, как ястреб. Никому не нужно говорить мне, что он главный.
— Уолш, это та молодая леди, о которой я тебе говорил. — Сазербург жестом указывает на меня.
Мои глаза расширяются. Они говорили обо мне?
— По какому именно поводу этот визит? — Спрашивает Алистер, с трудом сохраняя вежливый тон.
Сазербург тявкает, как возбужденный щенок. — Я не мог перестать думать о предложении мисс Джонс. Это было вдохновляюще. Печатать реальные истории на клапанах всех упаковок бэби-боксов? Это брендинг. Это личное. Это из коробки. — Он хохочет, сверкая крупными зубами. — Простите за каламбур.
Лицо Алистера не выдает его мыслей, но его колено слегка подскакивает. Я замечаю это, потому что сижу близко к нему. И потому, что мои нервы тоже прыгают у меня под кожей.
— У вас создалось впечатление, что вы были недовольны встречей.
— О, дело было не в этом. Я не смог подписать тебя немедленно, потому что мне нужно было поговорить с Уолшем. — Он указывает на мужчину с хитрым лицом. — В конечном счете, он отвечает за крупные рекламные акции, подобные этой. И поскольку боксы нужно будет переделать, нам нужно его согласие. Такого рода изменения затрагивают производственную команду, а также нашу команду по связям с общественностью.
Я наклоняюсь вперед. — Итак… вампонравилась моя идея?
— Понравилось. — Сазербург сияет. — Я подумал, что это было бы фантастически.
Я поворачиваю голову и бросаю на Алистера победоносный взгляд.
Он ворчит. — Вы могли бы сообщить нам по телефону. — Его взгляд перемещается на Уолша. — Зачем наносить визит лично?
— Нам нужно прояснить некоторые вещи.
— Какие вещи?
Голос Уолша тяжелый и культурный. — Я хотел прочитать предложение, но под рукой ничего не было. Мне сообщили, что у вас, мистер Алистер, возникли проблемы с печатанием рассказа вашей жены. Учитывая, что этот вопрос настолько деликатен, я пришел поговорить с вами об этом лично ”.
Я присаживаюсь на краешек стула. “Мы бы предпочли, чтобы ни в одной из историй не фигурировала его жена. Вот как мы придумали подход к использованию обычных женщин.
Взгляд Уолша останавливается на мне и задерживается дольше, чем нужно. Неконтролируемое желание врезать парню проносится внутри меня. На кого, по его мнению, он смотрит?
 
— Проблема, — говорит Алистер жестким и обжигающим тоном, — заключается в количестве отображаемой информации. У меня нет проблем с тем, чтобы история Клэр дошла до большего числа людей. Я просто не хочу упоминать о нашей дочери.
Уолш переводит взгляд на Алистер. — Это трудная просьба, учитывая, что наши коробки предназначены для матерей.
— Нет ничего сложного, когда ты сам принимаешь решения. История Клэр может вдохновить матерей восстановить связь с мечтами, от которых они отказались, когда у них появились дети.
Губы Уолша растягиваются в холодной улыбке. — Ты верно подметил, Алистер.
Мужчины устраивают состязание в гляделки.
В моей голове звучит сигнал тревоги. Довольно скоро они запрыгнут на стол и начнут бить себя в грудь.
Раздается стук в дверь.
Входит стажер, шаркая ногами.
Радуясь передышке от рутины пещерного человека, я вскакиваю, чтобы помочь ей.
— Позволь мне взять это, — говорю я, хватая поднос.
— Спасибо, — шепчет она, ее щеки пылают.
Я смотрю, как она убегает, задаваясь вопросом, не было бы благоразумнее последовать за ней. Когда я оборачиваюсь, я замечаю, что Уолш пялится на мой зад. Он тут же поднимает глаза и беззастенчиво улыбается.
Мой индикатор раздражения подскакивает до десяти, но я не показываю этого. У Belle's Beauty есть еще один шанс на партнерство с Baby Box. Я ни за что не испорчу это дело.
"Для всего есть время и место". Этому меня научил мой отец. Иногда мне нужно облачиться в доспехи воина. Иногда я терплю стариков-извращенцев ради достижения конечной цели.
— Мистер Алистер. — Сначала я передаю ему кофе. Не потому, что он мой босс. Это потому, что Уолш действует мне на нервы, так что мне нужно каким-то образом взбунтоваться. — Мистер Сазербург. — Следующим я предлагаю кофе ему.
— Спасибо, мисс Джонс.
— И мистер…
Бледная рука протягивается и хватает меня за запястье, прежде чем я успеваю поставить кружку на ее законное место. Рука принадлежит Алистеру, и его хватка на мне крепкая.
Я ошеломленно поворачиваю голову. Что он делает?
Не отрывая взгляда от Уолша, Алистер ведет меня обратно к дивану. Я почти спотыкаюсь, но он не дает мне времени потерять равновесие. В мгновение ока он притягивает меня к себе, ближе, чем раньше, и берет кофе с подноса.
— Вот. — Он бросает чашку Уолшу. — Позволь мне.
Я удивлен, что чашка не пролилась на дорогой костюм Уолша. Кофе остается в кружке, а керамика останавливается как раз перед тем, как соскользнуть на край стола.
Уголки губ Уолша приподнимаются. Он берет кофе за ручку и спокойно отпивает маленькими глотками.
Сазербург прочищает горло. — Ну, э-э, мистер Алистер, вы знаете, что у Бэби-бокса есть заинтересованная аудитория. Наши покупатели будут продолжать приобретать товары, которые им нравятся. Вы можете думать о нас как о рекомендательной системе…
— Я осведомлен о сильных сторонах вашей компании, мистер Сазербург, но есть некоторые вещи, в которых я не пойду на компромисс. — Его взгляд устремлен на Уолша.
Я понятия не имею, что нашло на моего босса, но Сазербург здесь, умоляет нас работать с ним. Мы не можем упустить эту возможность. Это мой шанс реабилитироваться и доказать, что я ценный сотрудник этой компании.
— Мистер Уолш, вы проделали весь этот путь. — Я засовываю свое отвращение глубоко внутрь и мило улыбаюсь ему. — Для меня большая честь, что вы и мистер Сазербург одобряете мою идею, и я рада видеть, как она воплощается в жизнь.
Глаза Алистера проделали дыру в моем черепе. Что? Я тоже не должна здесь говорить? Это он посоветовал мне присутствовать на собрании.
— Пока никаких соглашений достигнуто не было, — говорит Уолш, бросая на Алистера многозначительный взгляд.
Он сердито смотрит в ответ.
Я толкаю его локтем в бок. — Мистер Алистер?