Некромант на страже человечества. Том 5 (СИ)

Отыскав в кольце герцога кристалл этерниря размером с два пальца, я капнул на него Волевиком и принялся тут же впитывать содержимое. Меня аж молнией прошибло от скорости потребления. Однако после опыта пребывания в массиве ступени Слияния уже не так и страшно. И особенно приятно, что едва не пересохшее море души вновь начало заполняться живительной силой.
Часть из которой я тут же потратил.
  
Отправились в Теневой могильник уцелевшие Пескомеры, а вместе с ними «лишние» зомби и гули с приведениями — не таскать же мне с собой всю эту толпу в конце концов. Так же я забрал себе тела погибших в бою караванщиков. Благо никакого пиетета к мертвым кочевники не испытывали. Пара трупов одиноких путешественников отправились туда же. А вот гвардейцы своих не отдали, заявив, что похоронят их в Свете Зарницы со всеми почестями.
Ну да и фиг бы с ними. И так «урожай» неплохой. Позже пополню свою свиту отнюдь не рядовыми бойцами.
Последним, что я принял из рук товарищей, оказался мой собственный костяной меч, возвращенный мне Леуштилатом. Тот похвалил качество оружия, но сказал, что для него коротковат. Вот если бы он был раза в два-два с половиной длиннее, то тогда другое дело, а так…
Убирая меч в кольцо, я, как и тогда в Заманске, ощутил будто внутри него что-то шевельнулось. В этот раз ощущение оказалось немного ярче, и я понял, что нечто вроде как радо снова мне служить, но в то же время чего-то ждет. Или испытывает чувство голода? А может неполноценности? Все еще слишком смутное чувство, чтобы быть уверенным наверняка.
На ходу поедая гажандрин, мы с Леушем последовали за Хвостом и Андром. Позади остались тронный зал, где все так же оказывали помощь раненным; труп дворецкого, умершего не то от шального заклинания, не то банально от старости; пустые гулкие коридоры и ворота замка, валяющиеся на земле, будто устали и прилегли отдохнуть. Судя по всему, их тоже поддерживала какая-то магия.
Я предлагал другу выпить зелье Межмировой Энергии для подготовки к предстоящей схватке, но он отказался, заявив, что не любит такие штуки. По его мнению, лучше восполнять запасы сил естественным путем. Да и вообще он надеялся просить помощи у Сатвелеона, прямо как в истории Ядвида.
Солнце медленно клонилось к закату, намекая что столь суматошный день скоро, наконец, закончится. Правда не раньше, чем мы разделаемся с еще одной проблемой, грозящей уничтожить весь город. Но хоть караванщиков освободили, и то хлеб.
Возле кладбища скопилась целая толпа авантюристов всех возрастов, ступеней и рангов. Они не выпускали из рук оружия, и то тут, то там, мелькали вспышки готовых к использованию заклинаний. Но активных действий никто не предпринимал. Лишь царил галдеж, будто в школьной столовой объявили скидку на пиццу.
Стоя к нам спиной, нас даже не сразу не заметили, а обратили внимание только когда мы стали активно прокладывать себе дорогу, пробираясь к Пантелеймону. Сперва послышались недовольные возгласы от и без того взвинченных людей, но вид пары гулей, двух зомби и тандема одноруких приведений, заставил людей притихнуть, почтительно расступившись.
— Справились, я полагаю? — спросил замглавы, едва мазнув по мне взглядом.
— Да уж пришлось как-то выкручиваться. — бросил я язвительным тоном. — Помощи-то ждать не от куда. Триомажцам же плевать, что их лорд стал личем и пил силу из всех, кто пытался покинуть город.
— Понятно. А тут… Погоди, что⁈ — Усатик так резко повернулся ко мне всем телом, что даже мешки под его глазами умудрились колыхнуться, и из них, кажется, высыпалось немного песка. — Каким еще личем⁈ Где он?
— Леон его бабахнул, как надутый свиной пузырь. — расплылся в улыбке Леуштилат. — Можешь потом попробовать собрать обратно. Если отделишь от пыли в замке. А ее там ой как немало. Лет сто не убирались.
— Но ведь у герцога полно слуг. Он даже разрешил забрать в замок семьи всех, кто… — Пантелеймон осекся и заметно помрачнел, хотя и без того походил на грозовую тучу в безлунной ночи. — Они все мертвы, да?
— Видать, нарушили какой-то закон. — вновь не удержался от колкости я.
Замглавы скривился, будто нюхнул носок гнилого зомби.
По толпе авантюристов тем временем пошли гулять шепотки. Те, кто оказался рядом и все слышал, передавали новость соседям, эти следующим, и так далее. Далеко не все знали, что означает слово «лич», но их быстро просветили сведущие. Андр же уже в красках описывал картину, которую застал в тронном зале, выцепив тем самым свою минуту славы.
Народ на всякий случай попятился, и вокруг нас образовалось кольцо отчуждения.
Но зато я, наконец, увидел банши.
На фоне надгробных плит в воздухе висел дух молодой девушки. Ее некогда белоснежное платье потеряло свежесть и белизну и казалось иллюзорным под стать хозяйке. Подол, как и волосы, походили на колышущееся серое пламя, неподвластное реке времени. Полные печали глаза с мольбой смотрели в далекое безучастное небо, а по щекам катились фантомные слезы, которые исчезали в полете, так и не достигнув земли.
У ног же ее на различном расстоянии лежали и сидели люди. Одни рыдали, не в силах сдержать эмоций и остановиться, другие стискивали руками головы, будто боясь, что те расколются, третьи лишились чувств, а кое-кто и жизни. Их бездыханные тела дополняли картину, из которой будто украли все краски, оставив лишь цвета скорби, тлена, тоски и безнадежности.
Я не смог не вздохнуть и покачал головой.
Это была Зарина.
Такая, какой она должна была выглядеть в своем возрасте, если бы Влатислав искусственно не поддерживал ее в облике ребенка. Но пусть тело, будучи мертвым, и не развивалось, но дух каким-то образом продолжал взрослеть, что с каждым годом лишь усиливало внутренний диссонанс, выплеснувшийся в итоге таким вот образом.
На секунду я задумался, а не получу ли я схожий эффект? Ведь мне, по сути, проживая уже вторую жизнь, должно было перевалить за тридцать, в то время как мое нынешнее тело не достигло еще и двадцатилетнего возраста. Может ли это являться причиной некоторых преследующих меня особенностей? Или стать проблемой в будущем? Или же несоответствие нивелируется эволюцией?
Вряд ли кто-то вообще способен дать ответ на подобные вопросы. Похоже опять придется разбираться со всем самому.
Впрочем, ничего нового.
— Бедный ребенок. — вздохнул Леуштилат, сменив привычную улыбку на куда более печальное выражение лица. — Тяжко же ей пришлось.
— Я ведь говорил, что она мертва. — не преминул напомнить я.
— А я все еще не согласен. — упрямо стоял на своем Леуш. — Может ты и чувствовал в ней смерть, но я видел в ней жизнь. Она смеялась по-настоящему, грустила по-настоящему, ей нравился зеленый цвет, вкус моченых яблок и то, как разлетается одуванчик, если на него подуть. Она мечтала вырасти и увидеть, как живут люди в других городах. Даже в самых отдаленных. Такой я ее и запомню. Такой. А не…
Он бросил взгляд на банши, еще раз вздохнул, сложил ладони лодочкой и, отойдя в сторонку, принялся молиться. Причем в руках я его заметил осколок этерния, который начал светиться, медленно поднимаясь к небу.
Лучше бы мне отдал.
Ну да ладно. Чем бы воин-жрец не тешился, лишь бы не вешался.
— Почему он говорит о ней так, будто они хорошо знакомы? — заинтересовался нашим диалогом Пантелеймон.
  
— Потому что мой друг обладает уникальной способностью подружиться с каждым, с кем перебросился хотя бы парой фраз. — объяснил я, пытаясь понять, как поступить со скорбным духом. — А с Зариной они почти два часа болтали. Уверен, он выяснил о ней больше, чем знал ее собственный дедушка.
— Хочешь сказать, что это внучка лорда? — замглавы вскинул от удивления брови. — Но ведь она…
— Она давно уже мертва. — перебил его я. — Во что бы там не верил Леуш. И для поддержания ее существования герцог и использовал сперва преступников, затем слуг, а потом и вовсе переключился на гостей города. С помощью ритуального круга. Ни о чем не говорит?