Искры гнева (СИ)
— Тогда, давайте я отправлюсь, — нерешительно предложила Тай, после довольно затянувшегося молчания.
— Нет! — в один голос рявкнули мы с Хагом.
Тай вжала голову в плечи, и примирительно замахала руками:
— Незачем так орать, я просто предложила, — затем она уставила внимательный взгляд на Хагена и осторожно сказала: — Думаю, нам лучше послушаться Тео и пока ничего не делать. Он так же любит маму, как и мы с тобой. Уверена, что просто так, если бы он знал, что ей грозит опасность, он бы ее там не оставил.
— Ей и впрямь безопаснее сейчас там, Хаг, — сказал я. — Ты должен понимать, что ее до сих пор ищут. В Виреборне ей небезопасно.
Хаг тяжело и раздраженно выдохнул, выкинул пуговицу, которую все это время крутил в руках.
Конечно, он понимал, что я прав. Но допустить мысль: что он, зная, где Эл, ничего не станет делать — для него было едва ли просто.
— Я устал, пойду спать, — буркнул Хаген.
— Даже не посмотришь, как пройдут проверку демоноборцы? — удивилась Тай.
— Нет, — холодно ответил Хаген, а затем резко развернулся и зашагал в дом.
Ничего, поспит, успокоится, выдохнет и поймет, что так будет лучше для всех. Хаген может и импульсивный, и где-то даже слишком категоричный, когда дело касается Эл, но он не идиот.
Когда мы остались одни, Тай бросила на меня робкий взгляд и нерешительно спросила:
— Обещаешь, что с ней будет все в порядке?
— С ней и так все в порядке, Тай.
Она потупила взгляд, начала переминаться с ноги на ногу. Явно хотела что-то сказать, но никак не решалась.
— Говори, — улыбнулся я.
Тай робко взглянула и тихо произнесла:
— Ты — воплощение самого великого правителя за всю историю Виреборна. Я это понимаю. Но я все никак не могу к этому привыкнуть. Для меня ты всегда был старшим братцем, занудой и всезнайкой Теодором. А теперь… Я не знаю, как к тебе относиться. Когда думаю об этом, знаешь, иногда я начинаю сомневаться.
Я в непонимании нахмурился. А Тай продолжила:
— Ну, понимаешь, я и мама для тебя ведь прикрытие. На самом деле я тебе никакая не сестра и вообще — где ты, а где мы с мамой? Просто камни на земле и звезда в небе — так мы далеки. — Тай уставила взгляд себе под ноги, зябко обняла плечи и продолжила: — Может. мы на самом деле ничего для тебя и не значим. И это ничего страшного даже. Твоя главная задача — вернуть империю, свергнуть императора и уничтожить Неспящих. А мы просто…
— Тай, мне не нравится этот разговор, — осуждающе произнес я. — Куда ты клонишь?
— Мы обуза тебе, Тео, — Тай подняла на меня серьезный и холодный взгляд. — Мы тебе мешаем.
— Глупости!
— Нет, это не глупости, это правда, — Тай натянула такую вымученную улыбку, словно собиралась заплакать.
— Перестань, ты знаешь, что это не так.
Как же тяжело с девочками-подростками. Вбила себе какие-то глупости в голову и теперь ходит, страдает. Сказал бы мне такое Рейг, как дал бы ему подзатыльника, и тот вмиг бы успокоился и выбросил глупости из головы. А вот девчонки — с ними так нельзя, тут подход нужен. И вот сейчас я абсолютно не знал, что с ней делать и что говорить.
В прошлой жизни я никогда не умел выражать чувства, меня этому не научили. Моя мать была вечно уставшей, опустившей руки женщиной с потухшим взглядом, а отец был чудовищем. Приемные родители были профессиональными опекунами. Мне повезло, что я попал именно в их семью: они дали мне хорошее образование, помогли забыть те ужасные события и никогда не упоминали тот факт, что я застрелил отца. Они сделали все, чтобы я смог стать полноценным человеком, но никаких теплых чувств я от них даже не ждал, а у них ко мне их попросту не было.
При жизни Ананда я практически не участвовал в воспитании своих детей. Я их любил, у нас со всеми были теплые отношения, но все подобные разговоры и проблемы решали жены или воспитатели, я же был слишком занят государственными делами.
И вот — Тай, по сути она первая, кого мне довелось воспитывать и принимать участие во всех этапах ее жизни. И сейчас нужно было что-то говорить, но я, живущий уже третью жизнь, знающий и умеющий столько, сколько неведомо никому в этом мире, стоял как дурак, смотрел, как она, едва сдерживаясь, глотает слезы и не знал, что ей сказать. Просто не мог даже подобрать слова, потому что все казалось банальным или неубедительным.
Я к ней очень привязался, она стала настолько мне дорога, что я бы не задумываясь плюнул на все на свете, чтобы ее защитить, умер бы сам, чтобы ее спасти. Глупо, неразумно — но родительские инстинкты не чужды адамантийцам, а скорее всего развиты еще больше, чем у простых людей.
Я обнял Тай, крепко прижав к груди. Я дал ей почувствовать то, что чувствую сам. Я не мог выразить словами чувства, но мог показать эмпатией. И так будет убедительнее и честнее.
— Дура ты, — улыбнулся я, а Тай всхлипнула и рассмеялась сквозь слезы.
Она отстранилась и начала вытирать слезы, не переставая смеяться. Порывисто вдруг треснула меня по плечу и с наигранной сердитостью воскликнула:
— Сам дурак!
Пока Тай успокаивалась, я увидел, что Тунайт уже развел на поляне перед домом большой костер, а в окнах пару раз мелькнули настороженные лица ничего не понимающих демоноборцев.
На пороге возникла Мари, громко вздохнула, скорее всего, она стояла тут уже давно, но только сейчас дала о себе знать. И когда я к ней повернулся, Мари, деловито скрестив руки на груди, поинтересовалась:
— Начинаем? Мне собрать всех?
— Да, — кивнул я, — только мне понадобится твоя помощь.
Мари с готовностью кивнула, всем своим видом выказывая, что готова слушать.
Через полчаса, когда я объяснил Мари свой план, мы собрали всех на поляне у костра.
Демоноборцы растерянно переглядывались, переговаривались шепотом, никто не понимал, что происходит. Я не спешил объяснять, их легкое волнение сейчас мне на руку.
Мари, Тай и Рейгард заняли позиции позади меня — у них тоже есть задачи. Мне же снова предстояло поговорить с каждым и рассказать то, что я утаил. Я собирался выяснить, сумели ли демоноборцы выполнить мое простое поручение — держать язык за зубами. Но сначала я проведу лжеобряд.
— Что происходит? — первым не выдержал Эсгон. — Зачем мы собрались?
— Я не могу доверять вам, пока вы не пройдете обряд присяги, — спокойно объяснил я, наблюдая за реакцией ребят.
Многие в непонимании нахмурились, Болтун и Боров восприняли новость спокойно, Лимар же сделал вид, что не удивлён, но он как-то нервно заерзал, чесаться начал, взгляд забегал — он, несомненно, волновался.
Самая бурная и довольно предсказуемая реакция была у Рика. Он подорвался с места и ошеломленно воскликнул:
— Какой обряд присяги⁈ Какого демона тут происходит⁈ — он вытаращил глаза, беспомощно уставился на Мари, затем на меня, потом окинул остальных демоноборцев взглядом. — Почему мне кажется, что все кроме меня в курсе?
Значит, Рику никто не рассказал. Ну или он просто отличный актер. Но скорее всего Рик и правда не в курсе.
— Идем, — я указал ему взглядом в сторону дома.
Рик растерянно покосился на Мари, затем на Боров с Эсгоном и все же пусть и нерешительно направился к дому.
Мари, Рейга и Тай я оставил наблюдать за остальными. Мари предстоит рассказать про обряд, а еще они будут следить, не сдадут ли у кого-нибудь нервы. Также я предупредил Тунайта, что в случае, если кто-то попытается сбежать, его нужно будет остановить. Тунайт сразу дал понять, что несколько вагрийцев будут дежурить у границы щита.
Как только мы вошли в дом, Рик сразу же занял агрессивно-оборонительную позицию.
— Какого демона, Тео? Что ты себе возомнил? Присягу тебе приносить? Да кто ты такой⁈
— Мое настоящее имя — Теодор Девангер.
Рик нервно хохотнул, закатил глаза и протянул:
— Думаешь, раз ты адамантиец, так теперь можно изображать из себя Девангера? Приперся сюда и давай… — он был так сердит, что не смог подобрать нужного слова, а продолжил другое: — То, что ты адамант — это и так все уже поняли. Но Теодор Девангер… Ха! Тогда я — Ананд Несокрушимый! Понял⁈ Может, тогда ты мне принесешь присягу⁈