Последняя легенда

– Ты ничего не потеряла, – вздохнул Карпатский, убирая удостоверение на прикроватную тумбочку и чувствуя, как в груди неприятно тянет.
Впрочем, разве может быть иначе? Да, погода стоит прекрасная, рядом с ним чудесная девушка и, хотя он немного не выспался, всерьез ничего не болит, даже относительно свежий шрам уже какое-то время не беспокоит и без обезболивающих, а на службе проблем не больше, чем обычно, но это все еще ничего не меняет. Как и почти одиннадцать лет, прошедших со случившейся в его семье трагедии.
  
– Не скажи, – отозвалась Диана, скользя рукой по его груди. Она придвинулась ближе и снова коснулась губами его щеки. – Тебе очень идет форма.
– Всем мужчинам идет форма.
– Что-то сомневаюсь я…
Ее прикосновения дразнили, провоцировали, и он уже собирался поймать ее в крепкие объятия, чтобы ответить на ласки и ненадолго забыться в них, но Диана, хихикнув, проворно вывернулась и нарочито бодро позвала:
– Пойдем завтракать? Можем сегодня сделать это в ресторане отеля, Юля не против. Шведский стол все равно всегда накрывают с избытком.
Тяжело вздохнув, Карпатский дотянулся до смартфона и посмотрел на время. Как и следовало ожидать, того оставалось мало. Будильник был выставлен стандартный, а от гостиницы на Медвежьем озере до отделения ехать на добрых двадцать минут дольше, чем от его дома. И это еще если нигде не возникнет затора.
– Прости, нет времени. Успею только по-быстрому принять душ.
Она заметно огорчилась и даже тихо буркнула:
– У тебя никогда нет времени на совместный завтрак…
– Неправда. Мы всегда завтракаем вместе, когда ты остаешься у меня. Оставалась бы чаще – мы бы и завтракали вместе чаще. Отсюда мне ехать далеко.
– Я не хочу оставаться у тебя чаще, – огорошила она, как-то странно глядя на него.
– Почему? Не нравится моя квартира? – несколько уязвленно уточнил Карпатский. – Не дворец, конечно, но все же там больше места, чем у тебя здесь.
– Дело вообще не в этом! – Диана улыбнулась и заговорщицки подмигнула ему. – Просто я это уже проходила. Чем чаще я буду оставаться у тебя, тем удобнее тебе будут наши текущие отношения. А чем мужчине удобнее, тем меньше у него стимула жениться.
Разговор так внезапно свернул на опасную дорожку, что Карпатский растерялся и даже немного испугался.
– Вот как? – только и смог ответить он. – То есть это сознательная стратегия?
– А ты как думал?
Ее тон казался легким и игривым, но карие глаза смотрели на него крайне серьезно, выдавая истинное отношение Дианы к поднятой теме. Это был не лучший день для подобного разговора, но Карпатский задержал внимательный взгляд на ее лице и все же спросил:
– Ты правда хочешь за меня замуж?
– Только не делай вид, что тебя это удивляет. Ты сам говорил, что знаешь, чего я хочу от отношений. И ты был прав. Так что теперь тебе не удастся притвориться, будто ты не в курсе.
Ему вдруг стало невыносимо трудно выдерживать ее взгляд, и он сбежал от него, сев на постели. Теперь Диана оказалась у него за спиной.
– Да, я знаю, что ты хочешь замуж, семью, но… Не за меня же…
– Почему нет? – В ее вопросе прозвучало искреннее изумление. – Чем ты хуже других?
– Тут можно составить целый список, – тихо буркнул он.
Услышал, как она тихонько усмехнулась, а потом почувствовал, как приблизилась, скользнула ладонями по его рукам и положила подбородок на плечо, прошептав у самого уха:
– Какой бы список ты ни составил, все перевесит одно обстоятельство. Я люблю тебя.
Слова подействовали как удар по затылку чем-то тяжелым: слегка оглушили. Кажется, даже в ушах зашумело. Таких признаний они друг другу еще не делали, и сейчас Карпатский оказался к ним совершенно не готов. Подобные слова требуют ответа, а ответить ему было нечего. Сегодня уж точно.
– Ты меня едва знаешь, – только и смог возразить он, откидывая в сторону одеяло.
– Я знаю достаточно, – успела заявить Диана прежде, чем он скрылся за дверью ванной, прихватив с собой только что заботливо повешенные на спинку кресла вещи.
В последних словах ему почудились нотки обиды, камнем легшие на сердце, которое и без того ныло с момента пробуждения. Карпатский еще не успел включить воду, когда услышал, как хлопнула дверь номера. По всей видимости, Диана решила отправиться на завтрак в гордом одиночестве, не дожидаясь его отъезда и не прощаясь.
Он не мог ее за это винить. Даже если она вообще не захочет с ним больше разговаривать, он поймет. Только начавшиеся отношения – штука хрупкая, их можно разрушить в одну секунду неосторожным словом или неуместным молчанием, а его реакция, конечно, обидела ее. Как может быть иначе?
Стоя под горячими жалящими струями душа, Карпатский думал о Диане. До встречи с ней почти одиннадцать лет его жизнь больше походила на прозябание в темном сыром тумане, а она стала теплым светом, разогнавшим его. С ней он снова начал улыбаться, радоваться жизни, чего-то ждать. Он заново полюбил свободное время, выходные дни и больше не искал поводов задержаться на работе, когда ситуация того особо и не требовала. Рядом с Дианой Карпатский чувствовал себя счастливее и даже моложе.
Мог ли он назвать свои чувства к ней любовью? Пожалуй, да. Готов ли он был ей о них сказать? Скорее, нет.
В его мире все было предельно просто и логично: любишь – женись. Между признанием и предложением не могло пройти много времени. В этом смысле его представления совпадали с желаниями Дианы, что, наверное, делало их неплохой парой. К сожалению, один нюанс все портил.
Карпатский уже был женат, и мысль о том, чтобы повторить это, приводила его в ужас. В прошлый раз все закончилось катастрофой, и хотя умом он понимал, что история не обязательно должна повториться, эмоции были сильнее рассудка, а страх – сильнее него. Он боялся снова стать мужем и отцом, зная, как больно все это терять.
Да и что он мог дать Диане? Да, с ней он чувствовал себя моложе, но это еще не делало его снова двадцатилетним. В двадцать все кажется простым и возможным. В крови играют гормоны, тебя переполняют энергия и вера в то, что все будет хорошо и как-то само собой устроится. Ты видишь цель и не видишь преград, готов нырнуть с головой в любую авантюру, потому что веришь в себя и свои силы.
К сорока энтузиазма убавляется. Копятся усталость и разочарование. Появляется много вопросов и сомнений. Карпатскому в начале года исполнилось сорок два, он ничего не нажил и не достиг, мог похвастаться только маленькой служебной квартирой, старой машиной и весьма скромной зарплатой, которой вполне хватает на одного, но на которую сложно содержать семью.
Диана привыкла к другому и наверняка рисует себе будущее иными красками. Ей все еще кажется, что все будет хорошо и само собой как-то устроится. Но рано или поздно романтический флер развеется, она разочаруется в семейной жизни с полицейским, которого ко всему прочему еще и никогда нет дома, и сбежит от него.
Так стоит ли заходить так далеко?
Карпатский не собирался заводить их отношения даже туда, где они находились сейчас, но все как-то быстро закрутилось… Едва не умерев, он проявил слабость, внезапно так сильно захотев жить, и притом жить счастливо, что на какое-то время потерял контроль над ситуацией. А теперь уже просто не мог сказать себе «стоп». Казалось, проще отгрызть себе правую руку, чем добровольно отказаться от Дианы.
Однако он все еще не хотел морочить ей голову и поощрять несбыточные надежды. Может, и к лучшему, если она разочаровалась в нем уже сейчас? Вырвать ее из сердца все равно будет тяжело, но, наверное, все же легче, чем через полгода или год.
  
С этой мыслью Карпатский вышел из ванной мрачный, полностью одетый и готовый ехать, но она улетучилась, стоило ему увидеть, что Диана успела вернуться. Она встречала его посреди комнаты с большим стаканом кофе, двумя одноразовыми боксами для еды и улыбкой на губах.
– Раз у тебя нет времени позавтракать со мной, я собрала тебе завтрак с собой. Черный кофе с тремя пакетиками сахара, как ты любишь. Пара сэндвичей, немного овощей и виноград в качестве десерта. Он сладкий и без косточек.