В сети (СИ)

  
12.
 
***
— Здравствуй, — выдержанно отвечаю, сохраняя дистанцию в пару метров и прижимаясь лопатками к прохладной стене. — Я работаю потому, что люблю своё дело, а не потому, что меня бросили. Это вообще не связанные вещи, Костя.
Такое ощущение, будто меня отхлестали по щекам. Лицо горит, а в груди разрастается обида.
На самом деле я зашилась и перестала выходить в люди. Так и есть. Это почти факт, который Костя безошибочно угадал, зная меня вдоль и поперёк.
  
Первые недели после расставания, совпавшие с долгожданным отпуском, я провела в кабинете — за ноутбуком и бумагами. Домой возвращалась поздно, к родителям не ездила. С подругами, которых у меня осталось слишком мало, могла встретиться разве что на кофе в перерывах между делами.
На фоне бывшего я действительно поставила личную жизнь на стоп. На работе без изменений, а в остальном — за полгода у меня было всего одно свидание с Юрием. И то неудачное.
Так что если Костя и хотел самоутвердиться, у него получилось. Правда получилось.
— Как родители? — спрашивает он, осматривая меня с головы и до ног.
— Живы-здоровы. Справляются с утратой зятя. Даже почти не праздновали.
— Рад, что ты иронизируешь — значит, у тебя всё хорошо. Главное, не зацикливайся на работе. Меньше принципов — больше внимания и ласки. Мужикам это нравится.
— А ещё им нравится, когда их не ловят в постели с другой.
— Я же без злого умысла, Оль — действительно желаю тебе всего наилучшего, — говорит Костя, вынимая руки из карманов и вскидывая их вверх. – Мы ни разу нормально не поговорили, и ты так и не поняла, в чем была главная проблема в наших отношениях.
Я не хочу этого слышать, но тело цепенеет, а в горле встаёт ком, который не удаётся проглотить — и, соответственно, заткнуть Костю, который, ожидая невесту у женской уборной, слишком увлёкся раздачей советов.
— Помимо разных мелочей, знаешь, что задело меня больше всего? — продолжает он. — Когда у меня были проблемы с налоговой, и я нуждался в помощи, ты могла решить всё одним звонком, но я так и не дождался ни поддержки, ни участия. У тебя, блядь, дядя — руководитель юридического департамента в налоговой службе, тётка — судебный исполнитель, а отец вообще в министерстве работает.
— Я дала тебе контакт адвоката, — сипло отвечаю, гипнотизируя дверь и мысленно подгоняя Карину.
— Да. И мне пришлось убить уйму времени и нервных клеток.
— Я не виновата, что ты слабо подготовился к плановой проверке. У меня тоже был завал на работе, но ты же не решил его вместо меня?
Костя ухмыляется, запрокидывая голову к потолку.
— Оля, у тебя всегда была возможность выбирать — подключать связи или нет. Ты выбрала не подключать. И я, сука, до сих пор не могу понять почему. Из гордости? Из упрямства?
— Я дала тебе номер не просто адвоката, а отличного адвоката.
— Прекращай. Тебе не хотелось мараться, вмешиваясь в проблемы мужика, с которым ты жила целых пять лет. Просто скажи: я был недостаточно важен для тебя?
В висках пульсирует от злости, и я крепко сжимаю зубы.
Это не так. Абсолютно не так!
Налоговая проверка — не приговор. Да, неприятно. Да, волокита, бумажки и нервы. Но это решаемо. Это всегда решаемо, если хотя бы немного шевелить задницей, а не ныть.
— Ты просто хотел, чтобы всё наладилось по щелчку пальцев. Чтобы кто-то взял тебя за руку и провёл через трудности. Стоило случиться первой же проверке — и для тебя это уже трагедия, Кость. И этот кто-то должна была быть я. Чья-то дочь, чья-то племянница, чья-то внучка. Удобный ресурс, которым можно воспользоваться.
— Неправда, Оль.
— Отец, кстати, предлагал задействовать свои связи, — произношу дрогнувшим голосом. — Только не чтобы помочь, а чтобы утопить тебя из мести за дочь. Так что скажи спасибо, что я вовремя его остановила.
Из уборной наконец выходит подруга, недоумённо глядя то на меня, то на моего бывшего.
Я отталкиваюсь от стены, вешаю сумку на плечо и искренне надеюсь, что эта встреча — последняя.
— Не тебе мне говорить о поддержке, Кость. Я и так поддержала тебя больше, чем следовало.
В поясницу упирается давящий взгляд, провожающий меня до самого зрительного зала.
Казалось бы, этот дурацкий разговор должен остаться в прошлом — там, где ему и место. Но, сидя на второй части спектакля, я снова и снова прокручиваю в голове каждую фразу, споря с собой и собственными убеждениями.
В один момент мне кажется, что я была права на все сто процентов. В другой — что стоило поступить иначе.
Это терзает. Мучает. И не даёт покоя.
Господи, я не настолько отбитая, чтобы не понимать, когда помощь действительно необходима. Но Косте не грозила катастрофа. Никто не арестовывал его счета, не закрывал клубы и не заводил уголовное дело. Максимум, что ему светило, — доплата налогов и штраф. Обычный штраф, который он мог бы покрыть без особых последствий.
— Давай в бар, — предлагает Карина под конец спектакля, уловив моё настроение.
— А Олег?
— С ним я как-нибудь разберусь.
Пара минут созвона на парковке — и Олег уступает, соглашаясь накормить ужином и уложить спать девочек-погодок. Честно говоря, Каро уже проложила маршрут к новому нашумевшему бару, недавно открытому известным блогером, так что его согласие было скорее формальностью.
Внутри заведения почти нет свободных столиков, поэтому мы с подругой занимаем места у стойки.
В баре приглушённый свет, ритмичная музыка и лёгкий гул голосов. Персонал работает быстро и слаженно, а публика расслаблена, но без перегибов.
— Тебе нужно с кем-нибудь трахнуться, — выносит вердикт Карина, получая свою порцию Негрони и заставляя меня чуть ли не захлебнуться моим коктейлем. — Предлагаю задействовать анонима, раз уж Юрия ты отвергла категорически.
Я перехватываю заинтересованный взгляд бармена, и снова поворачиваюсь к подруге.
— Помню, не так давно ты говорила другое. Чтобы я ни на что не рассчитывала.
— Я говорила о серьёзных отношениях, Оль. Но кто сказал, что с анонимом нельзя просто переспать, чтобы окончательно забыть бывшего и утереть ему нос? Повысить самооценку и почувствовать себя желанной? Договорись о встрече в приличном отеле с видеонаблюдением, ни в коем случае не едь к нему домой и соблюдай анонимность. Кстати, ты его хоть поблагодарила за билеты? Ты вообще в курсе, что это была премьера…
— …и на неё было почти не попасть? — заканчиваю я, помешивая коктейль трубочкой. — Да, в курсе.
— И?
— Написала «спасибо».
Каро закатывает глаза.
— Спасибо? И всё? Оль, это указывает на то, что твой аноним — явно не зелёный сопляк, а взрослый мужчина, который хочет тебя впечатлить. Я бы на твоём месте попробовала. Начала с чего-то откровенного. С вопросов. С намёков.
— Например?
— Спроси: интересно, насколько далеко ты готов зайти, милый? Как именно ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарила? Твой… кхм… талант распространяется только на выбор книг и спектаклей или есть что-то, что мне стоит оценить лично?
По тому, как кривится моё лицо, подруга понимает, что я не воспользуюсь ни одним её советом. Это пошло. Странно. Неестественно.
Пропустив по бокалу коктейля, я вызываю водителя и, ощущая лёгкую расслабленность, откидываюсь на спинку сиденья, наблюдая за ночным городом.
Телефон в руке нагревается — я сжимаю его слишком крепко, прежде чем отпустить и спрятать в сумку.
Мысли путаются, сталкиваясь друг с другом. Я вспоминаю самодовольное лицо Кости, снисходительный тон, и меня снова накрывает грёбанное раздражение.
Губы сжимаются, в груди клокочет. Вместо того чтобы убрать телефон и выдохнуть, палец скользит по экрану, открывая диалог с Лексом.
  
Последнее сообщение висит неотвеченным — я проигнорировала его, потому что была не в духе.
Я и сейчас не в духе.
«Судя по тому, что ты сегодня без язвительных комментариев, спектакль хуйня, да?»