Ядерная ночь. Эвакуация.
«Пусть теперь побарахтаются, придурки!» — Злорадство — черта не очень похвальная, но отчего бы не порадоваться, если получилось удачно вывернуться из не самой приятной передряги?
* * *Пленники очухались, только когда от места происшествия нас отделяли три десятка километров. За всё время я встретил только пару авариек энергетиков — одна проехала в сторону Торжка, приветственно моргнув фарами, а вторая стояла на «главной площади» посёлка со смешным названием Холохолёнка. Вот как раз в этот момент сзади донеслись приглушённые багажной шторкой оханье и матерщина. Потом в багажнике завозили активнее:
— Что за херня! Выпусти нас! Ты ответишь, козлина!
Хмыкнув, я тщательно прицелился и, сбросив, естественно, скорость, проехал левыми колёсами по солидных размеров колдобине, удачно попавшейся на пути.
Ойкнув, пленник замолчал. Кто это был, по голосу разобрать не удалось.
На посту у моста встреча оказалась далеко не такой тёплой, как несколькими часами ранее, — на этот раз на мою машину были направлены как минимум четыре ствола. А вот с проверяющим повезло — подошедшая фигура в костюме химзащиты что-то неразборчиво пробубнила в респиратор, когда я приоткрыл окно, потом человек сдвинул его с лица, и я увидел уже знакомого мне лейтенанта:
— Снова вы? Богато живёте!
— И ты будешь — не узнал! — поприветствовал я милиционера.
— Снова на склад?
— Так точно!
— Проезжайте!
— Лейтенант, а я вам гостинцы привёз!
Он удивлённо посмотрел на меня.
— В багажнике пара героев, решивших, что нет ничего лучше, чем под шумок «трясти» машины на трассе. Сдаю, так сказать, по принадлежности…
— Да за каким деревянным они нам сдались? Там бы на обочине и оставил.
— Они в вашей форме.
Лейтенант хищно подобрался:
— Ксивы?
— Один потёртый паспорт. — Я протянул реквизированный документ в окно. — И «макарка» пневматический.
— Пааанятненько, — с упором на «а» протянул милиционер и махнул рукой «свите». — А вы, батенька, затейник, затейник! — донеслось, когда стражи порядка открыли багажник.
— Ножик дать? — участливо поинтересовался я у них — своими ногами взятые плен в той конфигурации идти вряд ли смогут.
— Спасибо, свои имеются… — щелчок открывшегося складника подтвердил слова. — А ну, сволота, встали! Ножками, ножками… Хотя стоп! — Милиционер подошёл ко мне. — Извини, военный, а до ОВД не подбросишь меня с этими архаровцами? А то у нас с транспортом сейчас ещё хуже, чем до войны. Вон, видишь, что нам досталось?
Проследив за указующим жестом, я, признаться, обалдел — за строительной бытовкой, служившей караульным помещением, стоял… «ГАЗ-51». [43]С деревянной будкой на месте кузова и кривоватой надписью «Ремонтная» на ней.
«Это же сколько ему лет-то? Наверное, старше меня лет на десять… Когда же я последний раз этот антиквариат видел? В детстве, пожалуй…» — но тут я вспомнил, что когда несколько лет назад у соседей Виталика по даче горел сарай, то из Торжка приехала пожарная машина именно на базе «пятьдесят первого».
— Ну так что, отвезёшь?
— Далеко ехать?
— Почти по дороге.
— Ладно, садись. Только этих снова запакуйте.
— Эт мы мигом! — обрадовался милиционер. — Ищенко, в браслеты орлов! Я в отдел их сдам и сразу назад! Саню разбудите — он за старшего теперь! — Отдав все необходимые распоряжения, лейтенант обошёл машину: — Военный, богатство своё убери! — попросил он, заметив лежащий на переднем сиденье автомат и подсумок с магазинами.
— Да пожалуйста! — Я переложил подсумок на заднее сиденье, а вот автомат приспособил между собой и дверью, под правую руку. Хрен его знает, а вдруг парни из багажника сумеют снять наручники? — Командуй, лейтенант!
— Меня Андреем зовут, — представился милиционер, поёрзав на сиденье. — Андрей Светлицкий.
— Василий. — Я пожал протянутую руку.
— А ты по званию кто, Вася?
— Капитан.
— Лихо ты их… Поезжай пока по Московскому, до канала всё время прямо.
— Это где второй пост на Лениградке?
— Не, Ленинградка, она сильно левее, нам после неё повернуть лучше будет. На Екатерининскую.
Решив, что в подробности местной географии можно въехать как-нибудь позже, я промолчал и просто вырулил со стоянки у поста.
— А где вам такую древность разыскали?
— Да на ГЭС, она у них раньше «летучкой» на линии работала, лет тридцать назад. А потом её в гараже забыли и вот сейчас по мобилизации нам отдали.
— И что, неужели работает?
— А чего ему будет? Дед мой на такой работал, говорил, что при нормальном уходе «газон» хоть сто лет проработает. Я закурю, не возражаешь?
— Не стоит, и так целый день гадостью дышу. Да и ты бы поостерёгся…
Милиционер хмыкнул:
— От этой гадости хоть польза какая-нито… Слушай, а ты этих не монтировкой отделал? Больно качественно получилось…
— Нет, руками.
— Зачётно. Чем занимаешься?
— Онанизмом в ванной.
— Да ладно, что ты так? — надулся милиционер.
— Это присказка такая.
— А, тогда понятно… — Что ему стало понятно, мне было всё равно. Не то чтобы я был букой, просто немного устал от всех этих плясок. Хорошо суперменам в кино — подрался со злодеями, речугу толкнул, и в объятия к какой-нибудь сногсшибательной блондинке. Из объятий опять в драку или перестрелку… И снова по кругу. Их здоровью можно только позавидовать!
— Сейчас поспокойней станет, я к вам заеду, пару уроков возьму, ладно?
— Тут парой не обойдёшься… Пахать придётся.
— Постараюсь. Племяша привезти можно?
— Лет сколько?
— Двенадцать.
— Можно, но далековато ездить будет.
— Так он с сеструхой у вас в Медном живёт.
— Ну смотри… Как, беженцев много? — перевёл я разговор на другую тему.
— С вашей стороны, считай, что и никого, а вот линейщики наши со станции просто с ног валятся — поездов много стало, и народ по путям до сих пор выходит… Там, я слышал, мужики из депо начали поезда подтаскивать тепловозами. Говорят, даже два паровоза где-то раскопали!
— Это хорошо. У нас уже торф копать начали, я слышал.
— Наверное, для нас… Вот здесь налево, ага… И как на площадь выедем, там направо.
У здания отдела милиции, в отличие от улиц города, царило оживление. Стоило машине остановиться у входа, как появившийся словно из ниоткуда человек в серой милицейской плащ-накидке и противогазе требовательно замахал полосатым жезлом, прогоняя меня.
— Иди, Андрей, разбирайся со своими, а то ещё выпишут девять граммов за нарушение правил парковки.
— Не дрейфь, капитан! Всё будет в норме! — Светлицкий выскочил из машины. — Всё в порядке, это со мной! Лучше наряд из дежурки позови, там задержанные в машине, а товарищу капитану ехать надо.
«Романтиков с большой дороги» выгрузили на удивление быстро. Прибежавший наряд особо не миндальничал, задержанных просто выволокли из багажника и положили прямо тут, на парковке.
— Спасибо за помощь! Будешь в наших краях — заходи, не стесняйся!
— Да не за что, — махнул я рукой. — Но и ты без респиратора особо не гуляй… И ноги держи в тепле! — Пожав руку улыбнувшемуся в ответ на такое пожелание лейтенанту, я отправился восвояси.
* * *На складах поначалу меня никто не встретил. То есть вообще! Постояв пару минут перед закрытыми воротами, я посигналил. Снова никого. «Неужели все в укрытия попрятались?» — Я снова вдавил клавишу клаксона, но на этот раз не отпускал её секунд двадцать. Наконец в окне КПП мелькнула тень. Не выключая двигателя, я вылез наружу и, держа руки на виду, медленно пошёл ко входу. Мало ли, может, у местных часовых от повышенного уровня радиации паранойя разыгралась, и они в каждого незнакомого теперь стреляют? А то, что я для них сейчас отношусь к этой самой категории, и обсуждению не подлежит — машина им неизвестна, лицо моё рассмотреть под маской противогаза сложно, а вот оружие в наличии имеется…