Роковая одержимость

 Его пальцы выскользнули, оставив меня опустошенной. Когда он опустился ниже, меня обдало потоком воздуха, и я с хрипом стала ловить ртом кислород.
 Дэймон снял дурацкие туфли на каблуках, которые меня заставили надеть женщины в бутике. Он потер мои ступни, обходя красные мозоли.
— Я должен был попросить их переобуть тебя в балетки.
 В его голосе звучало сожаление, пока он оставлял легкие поцелуи на моих ногах.
 Тихий стон одобрения сорвался с моих губ, когда его язык провел по воспаленным участкам, стирая боль. Я закрыла глаза, вздрогнув от удивительно приятных ощущений. Шуршание ткани выдернуло меня из тумана.
— Что ты делаешь?
 Дэймон не ответил, стягивая черное платье вниз и оставляя меня в одном нижнем белье. Бюстгальтера не было, и я смутно припомнила, что сотрудницы свадебного салона упоминали о том, что отдали его и другие вещи моему жениху.
— Черт, ты прекрасна. – Благоговейный голос прозвучал между моих ног. — Я собираюсь доставить удовольствие твоей сладкой киске, а затем погрузиться так глубоко, что ты забудешь, где кончаешься ты и начинаюсь я.
 Это прозвучало как одна из его свадебных клятв.
 Его рот прижался к пульсирующему клитору, посылая дрожь по моей спине. Мои глаза опустились, пойманные в ловушку его голубыми. Он собственнически наблюдал за мной, пока его рот поглощал мою киску. Мне следовало бы оттолкнуть его, но мне было больно. Было больно чувствовать себя таким образом и не иметь никого, кто мог бы унять зуд. Дэймон отстранился, облизывая губы.
— Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы впервые переспали, и это все, о чем я думал.
 Он вернулся для новых жестоких облизываний, и наши стоны смешались в тесном пространстве машины.
 Мое тело пело для него, выпуская всплески возбуждения, пока он продолжал ласкать языком мой центр. Когда он сосредоточился на набухшем бутоне, я больше не смогла сдерживаться. Прерывистые вздохи вырвались наружу, когда волна экстаза обрушились на меня во второй раз, успокаивая агонию, вызванную наркотиками.
 Это длилось недолго. Через несколько минут беспокойство вернулось, и я потерла бедра. Как долго длился этот эффект? Такими темпами я могла умереть.
— Черт, я больше не могу ждать, – прорычал Дэймон.
 Мой разум на мгновение прояснился, в голове пронеслось тревожное воспоминание. Я не нашла свои противозачаточные таблетки перед отъездом в Вегас.
— Подожди. Я не на таблетках.
 Я попыталась сесть, но Дэймон снова прижал меня спиной к коже, обхватив рукой за шею. Он направил толстую головку своего члена к моему входу.
— Хорошо. И просто, чтобы ты знала, близнецы в нашей семье не редкость.
 Пульсирующий ствол вошел в меня так грубо, что я закричала. Он был болезненно большим, но, по крайней мере, я была невероятно мокрой и отчаянно нуждалась в облегчении. Сильный толчок вызвал первоначальный дискомфорт, но он быстро перерос в интенсивное удовольствие.
 Дэймон трахал меня так, словно я была ответом на его молитвы. Он удерживал мои запястья, тяжелый вес на мне усиливал ощущение ловушки. Черты его лица были окутаны тьмой, а напряженный язык тела передавал чувство отчаяния и бездонного голода. Пальцы моих ног непроизвольно сжались на кожаном сиденье. Я чувствовала, как надвигается новый оргазм и тщетно боролась с невидимой силой. Глубокие толчки приближали меня к кульминации с каждым ударом его бедер, удерживая меня на грани, пока он не был готов присоединиться ко мне.
— О, Боже. – Я раздвинула ноги шире, освобождая для него место.
 Дэймон рычал какую-то тарабарщину между толчками.
— Так и должно было быть между нами. – Толчок. — Я больше никогда тебя не брошу. – Толчок. — Ты даже не представляешь, как долго я тебя ждал. – Толчок. — Наконец-то ты моя. – Толчок. — Я больше не могу оставаться вдали от тебя. – Толчок. — Никогда. Мы никогда не расстанемся.
 С последним толчком Дэймон обрел освобождение, увлекая меня за собой в пропасть. Мои стоны стали приглушенными, когда его рот нашел мои губы.
 Он прошептал мне в последний раз:
 
— Ты моя.
 Спустя несколько минут, а, может, и часов, Дэймон покрыл мое лицо нежными поцелуями. Я лежала, уставившись в люк машины. Почему-то запомнился только один комментарий, вопрос медленно крутился в моей голове.
— Как долго ты меня ждал?
— Годы. Я любил тебя много лет, Поппи. – Дэймон повернулся ко мне лицом. — И я устал ждать, – прорычал он, прежде чем трахать меня снова и снова, пока у меня не осталось дыхания для криков.

 
 
ДЭЙМОН
  Так дальше продолжаться не могло. Я бы никогда не забыл Поппи, но я не мог и дальше преследовать ее, особенно с учетом моей растущей популярности. Я никуда не мог пойти без того, чтобы пресса не последовала за мной. Рано или поздно я привел бы папарацци к ее квартире. Если бы новости о моих ночных похождениях просочились наружу, у меня с Поппи не было бы ни единого шанса. Так или иначе, Поппи придется преодолеть ненависть ко мне ради высшего блага. Нашего будущего счастья. 
  По крайней мере, у меня был повод для разговора. 
  Поппи начала работать в Ambani Corp аналитиком, и у нее был свой круг клиентов. Те, кого не смутил ее юный возраст, были впечатлены ее работой и результатами, которые она им приносила. 
  Последние несколько месяцев я обхаживал ее крупнейшего клиента. Поппи знала, что мы обратились к нему и предложили свои услуги за более низкую цену, чем у Ambani Corp. Новая стоимость не стоила того, чтобы брать его в клиенты, поэтому я знал, что она не сможет соперничать с нами. 
  Клиент тянул время, ожидая окончания срока действия контракта, прежде чем сбежать с корабля. Потеря самого крупного клиента была ей не по карману, и я знал, что она уже работает над тем, как его удержать. Я бы предложил ей решение в виде слияния и разделения клиента. Чтобы обсудить такую большую возможность, нам нужно было бы собираться вместе три, а то и четыре раза в неделю. Это был самый верный способ заставить Поппи увидеться со мной. 
  К сожалению, Поппи никогда не стала бы разговаривать со мной без свидетелей. Она была сторонницей безопасности, а Максвелл - это ходячий красный флаг. Разговор должен был быть публичным. 
  Так получилось, что в этот день проходила вечеринка, которую устраивал общий друг Амбани и Максвеллов. Я знал, что Поппи будет присутствовать, ведь сегодня ей исполнилось восемнадцать. Роза и ее мать попытались устроить вечеринку в честь Поппи, но она сразу же отклонила эту идею. В качестве компромисса ее мать договорилась о семейном ужине, и Поппи согласилась пойти с Розой на чужую вечеринку на два часа, при условии, что никто не упомянет день рождения или торт. Роза пообещала ей, что проведенное время будет пыткой, и, похоже, это сработало. 
  Когда я вошел внутрь, в воздухе витал резкий запах алкоголя. Дом был битком набит, и многие уже прыгали бомбочкой в открытый бассейн. 
  Я обвел взглядом комнату, чтобы найти свою семью, брата, кузенов и некоторых из их друзей. Они находились недалеко от главного коридора, что означало, что Амбани заняли другую сторону. Обе семьи намеренно сохраняли дистанцию, находясь на нейтральной территории. 
  Мой взгляд метнулся в другой конец комнаты, и я не удивился, обнаружив Амбани в открытой гостиной. Рэян и Ник-младший растянулись на Г-образном диване, а Роза оперлась бедрами о подлокотник. Мой взгляд остановился на Поппи, сидящей на дальнем конце дивана. Она разговаривала с каким-то мужчиной, присевшим перед ней на корточки. Он ловил каждое ее слово в течение их короткого разговора, язык его тела сочился восхищением. 
  Горячая ревность, подобная лаве, окатила меня. Я натянул капюшон на голову и быстро прошел мимо толпы. Чем дольше я оставался неузнанным, тем больше у меня было времени для разговора. Людей становилось все больше, и я изо всех сил старался протиснуться сквозь толпу.