Поворот судьбы (СИ)

Так и решили. Дир остался в племени, а Тилию после долгих уговоров дочери, Шима отпустила. Курту тоже повезло. Теперь Тилию называли сестрой по крови.
В назначенный день с предшествующим праздником, Тилию и её спутника проводили. Краснокожая тоже шла пеши. Они передвигались быстро, даже нежная островитянка. Курт остался без оружия и доспехов. Он был отдать и рубаху, лишь бы сбежать с этой проклятой земли.
Отправились на запад. Курт едва ли сдерживал свои эмоции. Он улыбался. Его довольство заставляло Сиху смотреть косо в его сторону. Ему было всё равно. Когда она уходила в разведку, он чуть ли не прыгал от радости.
Временами путешественники встречали стада мирно пасущихся бизонов. Краснокожая тогда расстраивалась. Нет, её чувства и молчаливость оставались прежними. Тилия это замечала за малейшими деталями. Взгляд, устремлённый в сторону животных, едва заметные шевеления нежных губ. Сиху была не только воинственна. В обычное время, она выказывала по-женски милые движения. Красота, хоть и грубая, была ей присуща. Тилия перестала бояться своей новой подруги.
День за днём, жаркий день уступал место холодной ночи. Утром ночь, уступала дню. Курт ломал голову, как они могли без провожатого не заблудиться в таких местах?
— На что рассчитывал Дир? Тут даже дерево редкость! — сетовал он. — Мы бродили бы кругами, пока не стали кормом для гиен или стервятников!
Тилия часто уединялась на ночлегах и привалах. Сиху с любопытством наблюдала за нею. В такие моменты марволитянка предавалась воспоминаниям и переживаниям о прежней жизни. Дикарка проявляла такт. Но однажды любопытство взяло своё.
— Почему белая сестра плачет? По ком страдает её нежное сердце?
— По моему возлюбленному.
— Кто он?
— Макт Титлийский: сильный воин, начальник армии и близкий друг князя.
— О, твой мужчина сильный воин и вождь. — Сиху задумалась. — Если он такой сильный, как медведь и мудрый, как змей, то почему ты плачешь? Он оскорбил тебя? Скажи мне хоть слово, и я его приволоку в вигвам к твоим ногам. Пусть просит прощения у моей подруги!
Тилия глянула на эту девушку, которая едва стала совершеннолетней. Сиху моложе лет на пятнадцать. Возраст и различие культур должны были разделить их, но краснокожая стала ей вместо сестры. Несмотря на силу характера, охотница была наивна, как девочка. Ей ещё предстояло выучить великую женскую науку отношений.
— Ничего не нужно.
— Белая сестра не доверяет Сиху?
— Нет, я доверяю.
— Тогда скажи, что сделать, чтобы ты улыбалась, как гиена? — наивность Сиху была очаровательной, несмотря на то, что пожелание звучало нелепо для Тилии.
— Мой муж попал в беду. — женщина назвала его мужем, хотя он таковым ей не являлся.
— Ты говоришь о войне? Я видела, что Вавилон поднял топор войны.
— Да, и я боюсь, что его поймали в плен или хуже — казнили.
— Только скажи Сиху, и я пойду спасу твоего мужа.
Тилия улыбнулась и прижала к себе подругу. Сиху такие ласки в новинку. Горячие слёзы окропили бледные щёки марволетянки.
Много дней спустя они добрались к морю. Здесь Сиху достала спрятанную пирогу. Морская вода и лёгкий бриз не предвещали плохой погоды. Охотница приняла это за хороший знак. Одно весло вручила Курту. Другим она орудовала так мастерски, что мужчина почувствовал себя вновь уязвлённым. Ворчать всё же боялся. Тилию никто грести не заставлял.
Рассветы в краю запада прекрасны. Почти также прекрасны, как и на севере. Правда не хватало северного сияния. Зато Тилия вновь увидела безбрежное море — почти, как дома. Чайки и альбатросы покоряли воздух.
Они плыли вдоль берега к югу. Через несколько дней добрались к желаемому месту. В скале располагался город. В порту стояли различные торговые корабли. Чайки летали над лазурной водой. Высоко к небу устремлялась верхушка самой высокой башни, которую только видела Тилия. Крепость из мрамора. В воздухе прозвучал громогласный бой колокола. В душе эхом отразилась надежда.
  
Паладины
 
По пути в Вавилон, Изя и Ева занимались лечением волкодава. По счастливой случайности у них был общий путь. Они надеялись заработать не только деньги, но и авторитет, поэтому терпели. Жажда денег превозмогла. Характер у рыцаря был тяжёлый, что ощущалось даже когда тот молчал. В воздухе витала злоба.
 
Дорога в столицу сулила множество опасностей. В полдень следующего дня встретили наёмников из Пипта.
— Именем Святых Ремесленников — стойте! Кто вы?
— Мир вам! Я Изя — врач, а это моя супруга.
— А я имею несказанное удовольствие, быть женой этого поца.
Мордехай узнал голос и со стыдом накинул одеяло на лицо. Между тем, солдаты обступили повозку. Любознательные взгляды проникали внутрь в поисках опасности и наживы. Торквил оценивал путешественников.
— Вы вавилоняне?
— Да. Возвращаемся на родину.
— У вас хороший пиптский говор. Часом не из Оика?
— Так и есть.
— Господин, как вас там? — похабно влезла Ева в диспут.
— Я Торквил из Оика. Это ты лечил лучшего из кузнецов Кода?
— А шо такое? — переспросил Изя.
— Снимаю перед вами шлем, мой друг! — ответил капитан. — Ребята, пропустите повозку.
— Смею вам сказать, шо если бы не я, то ваш кузнец, таки остался инвалидом. — влезла женщина.
— За что я вам отдельно признателен, мадам. — ответил наёмник. — Хорошей вам дороги!
— И вам не хворать, господин наёмник — пожелал Изя.
— Какой милый господин! — заулыбалась Ева. — Изя, тебе надо обязательно выучиться манерам! Чистого вам неба над головой!
— Да хранят вас Мастера!
— Но он же вавилонянин! — протестовал Квил. — Зачем его отпускать?
— Он в первую очередь врач! И давал клятву лекаря!
Раздосадованные наёмники разошлись. Телега весело покатила по кочкам дальше. Мордехай откинул прикрытие.
— Ты лечил наших врагов?!
— Мардук меня упаси! Я их лечил, пока не знал, шо они наши враги! Правда Ева?
— Господин, как вас там? — начала Ева.
— Мордехай — подсказал Изя.
— Вы должны целовать руки Изе, за то шо он лечил этих самых врагов. Иначе эти, как их там — враги — повозку бы обыскали! А по вашему лицу я заметила, шо вы очень близко знакомы с господином, как его там?
— Торквилом. — вновь помог супруг.
Мордехай впервые в жизни уступил. И, причём, ещё кому? Помощнице бедного врача! Стыдоба!
Супруги частенько ссорились в дороге по пустякам. Изя обещал супруге вернуть её обратно маме. Ева обламывала его намерения сообщением о том, что срок возможного возврата давно исчерпан. Потом врач дулся, как индюк. На час-другой наступала тишина, в которой женщина вкушала сладость победы. Иногда побеждал Изя. Тогда кукожилась Ева и бросала в его сторону косые взгляды, пугая мужа. «А вдруг отравит?» — думал он и извинялся. Как бы ни старался мужчина, а побеждает всегда женщина.
Мордехай постоянно перебирал волосы вороньего крыла. Расплетал и заплетал их, повторяя мантру:
— Макба, Унна, Валраби, Угвэ, Малки, Рилка, Демги, Силка, Гримма, Трикки, Хамму, Пильви, Гамби, Кулра, Шатванафа.
— Так и шо там бормочет господин, как его там? — спрашивала Ева.
— А пёс его знает? Проклятия или благословения. По говору мне кажется, что это древневавилонский.
— Ты так думаешь? А мне кажется, что это что-то заморское. Красиво звучит!
— Красиво? У меня уши вянут от этого диалекта! Тем более произносит он их неправильно!
— От идиёт! Тебе по чём знать?
— У меня вообще-то образование высшее!
— А, ну, раз высшее. — ехидно подытожила жена.
Так и ехали. От одной ссоры к другой. Мордехай всё это стоически терпел. Удивляясь своему терпению. Возможно сказывалась усталость. Старался отвлечься на план поисков и мести своим врагам.
— О! Будь проклят тот день, когда я впервые услышал твой противный писклявый голос! — взмолился Изя.
— Ви посмотрите на ниво! А не вы ли бегали к нам в сад каждую ночь, когда мине было пятнадцать?