Записки кельды 2 (СИ)
Однажды я показала нашей художнице сборник детских сказок, привезённый мной со Старой Земли (очень красивый и богато иллюстрированный, но такой слегка задрипанный, принадлежавший в своё время ещё моим старшим детям) и посетовала, что книжка от интенсивной эксплуатации подрастающим поколением беловоронцев истрепалась, а так жаль… Лэри книжку попросила, а через два дня пришла, немного озадаченная первыми результатами.
Она сидела передо мной, сложив на столе руки с разноцветными от въевшейся краски лунками ногтей.
— Матушка кельда, я не ожидала…
Да уж, я тоже не ожидала. Никогда не знаешь, куда кинется магический дар… Картинки были как в старой книжке. Почти. Только они были… живые, что ли? Как магический рисунок распознавал, что смотрят именно на него? Но как-то распознавал, потому что под взглядом он начинал жить, двигаться — как мультфильм. Больше вам скажу: отклонившись чуть в сторону можно было даже заглянуть за «окошко» рисунка — словно стоя около портала, немножко заглянуть за пазуху другого мира… Ещё интереснее было то, что написанный под картинкой текст (если провести по нему пальцем) читался мягким голосом художницы. То, что по буквам нужно было водить пальцем, мне не очень понравилось — я так рассудила, что со временем они начнут истираться. Лэриэль думала недолго. Рядом с буквами появился треугольничек, прикоснувшись к которому можно было начать слушать, и квадратик — чтобы остановить. Прямо как в плеерах.
Те, первые живые рисунки двигались секунд десять-пятнадцать, потом замирали, а если вы продолжали на них смотреть — включались заново. С тех пор Лэри, задавшаяся такой целью, научилась «упаковывать» в рисунок до пятнадцати минут времени. Особенно хорошо получались пейзажи. К ним тоже можно было добавить звук: шум реки, шелест листьев, птичье пение…
С этими рисунками вышла, кстати, удивительная штука — это были одни из немногих предметов, в которых при переносе в старый мир сохранялась остаточная магия: звук, как правило, исчезал, но вот рисунки двигались и картины оживали. Новость, как почти всё, относящееся к Новой Земле, обсуждалась в медиасфере очень бурно. Первый же выставленный нами на аукцион рисунок принёс нам просто неприличную сумму денег — а перепродан был вдвое дороже! Мы принимали эксклюзивные заявки и потихоньку радовались, что, кажется, это должно закрыть несколько наклёвывавшихся в связи со спешным строительством финансовых дыр.
Так вот, штук пять таких рисунков с постепенно строящимся донжоном она передала Лёне. С комментариями архитекторов и прочих участников строительства получился целый фильм.
ЗРЕЛОЕ ЛЕТО И ТЁПЛАЯ ОСЕНЬ ВТОРОГО ГОДА
Новая Земля, наш остров, 01.03 (июля) — 18.06 (октября).0002
К середине июля пятиэтажный донжон закрыли крышей, вставили окна, и даже с недостроенной крепостной стеной он стал смотреться неплохо — тем паче, что стоял он на холме и выгодно доминировал над окружающим пространством. Рядом, серебристо-золотой колонной с широкой шапкой кроны поднимался в небо мэллорн. Всю внутреннюю отделку донжона оставили на потом и бросились на фундамент крепостной стены. Заложили четыре южных башни, стены между ними, основание ворот и длинной пологой лестницы с малого холма на большой.
Скажу ещё раз — если бы не магический ресурс, подобный объём работ был бы просто нереальным. Ну вот — никак. Чтобы было понятно, ещё раз покажу рисунки с изначальными границами нашего «холма на холме» (на первом рисунке это тёмное пятнышко на холме, почти ровно к северу от острога) и планом детинца.
Так вот, за почти целиковое зрелое лето (восемьдесят дней) и полтора больших сорокадневных месяцев осени мы успели полностью отстроить железобетонные оболочки всех четырёх южных башен и пролёты стен между ними. Были выведены ворота с опускающейся кованой решёткой и массивными лиственничными створками. Над сегментом малого холма (холма на холме, как его ещё называли), выходящим строго на юг, поработали земельщики. Теперь он был ровно стёсан под углом где-то в семьдесят градусов. И даже покрыт каменно-бетонной облицовкой. Были готовы опоры и арки для длинной лестницы (которая потом, позже, будет называться верхней лестницей) и выложен поверх них временный бревенчатый настил.
Начатые ещё по весне проекты по водоснабжению и механизации несколько замедлились, но вовсе заброшены не были. К концу лета всё же было сгорожено и установлено какое-то новой конструкции дивное колесо (как мне сказали, одно из многих предполагаемых) и целая система удивительных железяк к нему, которая позволяла запускать мельничный жёрнов, дробилку, какой-то Никитин хитрый пресс и даже молот. Северная часть острова вблизи этого колеса начала живо напоминать промышленный район (и подозреваю, что это только начало). До стиральных машинок дело пока не дошло — мужики сказали, что постараются к зиме. Хоть бы! Задолбалась уже я с кулями до портала кататься. Не лично я, конечно — в глобальном плане. В мелкие наши педальные стиралки входило в основном мелкое же. А вот всякие робы, куртки, а тем более пододеяльники? Вручную стирать — это ж смерти подобно! Ладно, у нас цивилизация под боком: мы возили в прачку. Но ждали стиральные машины как воздух!
Лес всё также радовал нас и рыбой, и ягодой, и толпами бегающей по лесам дичи — всякими, короче, природными дарами. Дед во главе банды юных рейнджеров без передыху ловил и заготавливал рыбу. В огородах и на полях тоже всё пёрло и колосилось. Нагуливала мясо скотина. Жить бы да радоваться! И чего людям не хватает, что они друг на друга войной прут?
Если бы не гонка с детинцем, второй год по большому счёту был бы похож на первый, словно расширяющийся круг на воде. Нет, плохое сравнение. Мне казалось, что этот медленный процесс должен дать превращение количественного прироста в качественный, но пока… Целое долгое первое лето, осень и зиму мы просидели, словно кедровый орешек в прелой лесной подстилке, живой орешек, в котором уже началось движение его орешковых кедровых соков, и будущий стволик пошёл в рост и даже начал выпускать корешок — но всё это до определённого переломного момента происходило внутри плотной скорлупы, практически невидимое глазу…
И вот весной пошла бурная движуха, пронеслось второе лето — донжон и четыре башни уже стоят, пусть и без внутренних перекрытий. Можно ли было считать, что наш росток наконец пробился на воздух и увидел небо?
Мы торопились завершить эту часть строительства детинца до начала осенних бурь, и лично у меня возникло такое ощущение, что наша коллективная молчаливая просьба сдвинула непогоду на пару дней. А уж потом ледяная морось, шторма и наступающие морозы обрушились на нас со всей своей силой.
БУРИ. ПОДАРОК ОТ НАШИХ МУЖЧИН
Новая Земля, наш остров, 19–37.06 (октября).0002
Мужики с самого завтрака наряжались в бушлаты и организованной толпой убегали в донжон, в который заранее стаскали целую кучу полевых армейских печек и дров. Там у них был заготовлен всякий материал и инструмент для внутренних работ, и приволакивались назад они уже ближе ко сну.
Понять их было можно. Знаете, когда дело ну вот почти уже сделано и хочется завершить его, скорей, скорей… На обед по промозглой слякоти они ходить не хотели. В первый день девчонки со столовой нарядились в куртки и дождевики, составили бачки́ с супами-кашами в тачку и потащились на холм. Чисто фильм «Девчата» только поварих целый выводок.
Финал, однако, вышел более грустным, чем в кино.
Мало того, что половина раскатились на раскисшей глине и увазюкались как чушки, так на обратном пути Нари поскользнулась на мокрых вре́менных мостках, слетела с высоты четырёх метров, сломала ногу и здорово отшибла спину.
Парни притащили её, кусающую губы, в столовую, где с чтением и всякими рукоделиями сидело большинство народа (у кого не было своего света) — и, соответственно, я. Все получили от меня втык — и эти мать-их-подвижницы, и мужики (вечером, конечно), что не озаботились сухпая взять, раз не хотели в обед бегать. Нари я, конечно, сразу поправила, но девкам подобные прогулки запретила. Нефиг девочкам по обледенелой стройке лазить.