Залив ангелов
Приготовив филе камбалы с петрушечным соусом, я добавила к нему тарелку грибного супа, кисть винограда и блюдце с трайфлом. Когда я подала все это королеве, она несколько мгновений смотрела на поднос, а потом проговорила:
— Вы явно решили, будто я вернулась в детскую. В следующий раз подадите мне хлеб с молоком или кашу-размазню.
— О нет, мэм! — ответила я, вспыхнув от смущения. — Я всего лишь предположила, что, когда не хочется есть, нужна пища, которую легко проглотить.
— Вы барышня заботливая, — сказала королева. — И может статься, что вы правы. А теперь можете меня оставить. Не хочу, чтобы кто-то видел, как я буду хлебать суп. Позвоню слуге, когда поем.
— А что приготовить на вечер, мэм? Баранью котлету? Курочку?
Она подняла на меня невероятно юные, сияющие глаза:
— Нет, думаю, что я уже достаточно натосковалась. Будьте добры, приготовьте утку, а ужинать я желаю вместе с семьей.
Я улыбнулась:
— Хорошая новость! Я обо всем позабочусь, мэм.
Она тоже улыбнулась в ответ:
— Вы же не забудете купить завтра грибы, правда?
— Конечно нет, мэм. С утра первым делом пойду на рынок.
Когда я пятилась к двери, королева сказала:
— И не перетрудитесь. Мы поймем, если блюда будут не такими замысловатыми, как обычно. Благодаря яйцу, которые вы подали мне с утра, я поняла, что иногда приятно ощутить чистый вкус простой еды, а не смешения множества ингредиентов, приправленных сотней соусов.
— Совершенно верно, мэм. Высококачественные продукты говорят сами за себя.
Я сделала реверанс, открыла дверь и увидела мунши, который опять сторожил за порогом спальни.
— Ее величество поправляется? Она не желает, чтобы я помог с документами? — спросил он.
— Тут ваш индийский слуга, мэм, — сказала я. — Желаете, чтобы он вошел?
— Категорически нет! — ответила королева. — Я уже сказала ему это. Ни одному мужчине не подобает видеть королеву в ночной одежде, и уж тем более мужчине, религия которого требует держать женщин в гаремах и не позволять им показывать лица. Передайте, что я позову его позже, когда буду готова выйти.
Как же мне хотелось намекнуть королеве, насколько сильно ее окружение беспокоит тесная связь мунши с опасными индийскими возмутителями спокойствия! Но повариха не дает советов королеве. Я закрыла дверь и обернулась к индусу:
— Ее величество говорит, что вам не подобает ее лицезреть, пока она в постели. А ваше желание видеть государственные документы абсолютно недопустимо! — добавила я уже от себя.
Я вернулась в кухню и стала обдумывать меню ужина. Мне никогда в жизни не доводилось делать утку и поэтому пришлось листать поваренные книги. Там были сотни рецептов, но содержались также и предупреждения, что это очень жирная птица, которую непременно нужно запечь до хрустящей корочки, иначе она не будет аппетитной, а мясо важно не пересушить. В конце концов мне пришлось проглотить свою гордость и обратиться к Жан-Полю.
— Прошу простить меня за беспокойство, шеф, — сказала я, — но королева заказала на вечер утку. Боюсь, у себя в Англии мы не так часто их едим. Может, вы порекомендуете мне, что лучше из нее приготовить?
Темные глаза Жан-Поля мгновение изучали меня. «Он откажет, — подумала я. — Просто чтобы я потерпела фиаско». Но тут он произнес:
— У меня тоже есть утка в сегодняшнем вечернем меню. Принесите из мясной кладовой две тушки, будем готовить вместе.
— Даже не знаю, как вас благодарить!
— Мой долг — помогать неопытным поварам, — сухо ответил он. — Особенно если они приехали из-за границы.
Я принесла уток, к счастью, уже ощипанных и выпотрошенных — у меня пока не очень получалось отрезать лапки и головы.
— Простая запеченная утка в апельсиновом соусе отлично подойдет для начала, — заявил Жан-Поль. — Секрет в том, чтобы сделать на кожице множество мелких проколов и сунуть тушку в духовку на средний огонь, а через час вытащить, дать стечь жиру, потом полить им утку и снова поставить в духовку, но уже на сильный огонь, чтобы кажа зарумянилась.
— Так вы ее сегодня и приготовите?
— Нет, — ответил он. — Это было бы недостойно моего таланта. Я сделаю традиционную magret de canard. Утиная грудка готовится в собственном жире, пока кожица не зарумянится, а потом я приправлю ее инжиром, бальзамическим уксусом и местным медом.
— И что же, вы считаете, что я не способна приготовить такое блюдо? — сердито спросила я.
— Я просто пытаюсь уберечь вас от слишком долгой возни, — ответил он. — Не так-то просто в первый раз в одиночку управляться со всей кухней.
— Вы правы, — признала я. — Сегодня я ее просто запеку, а потом, возможно, вы поделитесь со мной секретом приготовления утиной грудки.
— Может быть, — ответил он.
Я задумалась о том, что бы еще приготовить. Требовалось что-то несложное и не вычурное, поэтому я решила накормить королевское окружение буйабесом — этим пряным местным супом из морепродуктов. Я даже рискнула положить туда чеснок. Жан-Поль учуял запах моей стряпни.
— Ага, так вы решили, что наши местные блюда можно есть, — прокомментировал он мои действия.
— Я стараюсь упростить меню, чтобы не пришлось слишком много делать в последнюю минуту, — пояснила я. — А на десерт я сделала pot de crème [43].
Несмотря на то что блюда были несложными, я довольно сильно устала и решила выйти передохнуть на воздух — ведь мне пришлось трудиться с самого рассвета. Сняв колпак и фартук, я отправилась в парк. Стоял райский теплый денек, предвещавший скорую весну. Я задержалась под пинией, вдыхая запах ее хвои, и тут услышали голоса: ее величество со свитой! До чего же глупо было с моей стороны забыть, что она говорила о своем намерении прогуляться!
Голоса приближались, а нам, слугам, накрепко вбивали в головы, что мы никогда не должны попадаться на глаза господам. К тому же мне меньше всего на свете хотелось, чтобы королева завела со мной разговор в присутствии своей родни. Она могла спросить меня о детстве. Когда показалась вся компания, я быстро шмыгнула за пинию. Мунши вез ее величество в кресле-каталке, по обе стороны от которой шли королевские внуки, а за ним послушно следовала принцесса Беатриса с доктором Ридом и одной из фрейлин.
Ствол пинии был не настолько толстым, чтобы надежно спрятать меня, если они подойдут ближе. Я попыталась ретироваться в заросли цветущих кустарников: олеандров, гардений и камелий. Аромат цветов кружил голову. Протискиваясь сквозь кусты, я вдруг услышала лязг металла, а потом что-то упало на землю. Я отвела ветку в сторону и посмотрела под ноги — там лежал револьвер.
Аккуратно, чтобы не поцарапаться и не выколоть себе глаз, я наклонилась и подняла его со всеми предосторожностями, на тот случай, если он заряжен. Кто мог забросить револьвер в кусты, удивилась я, а потом меня осенило: не исключено, что анархист последовал за королевой, надеясь закончить начатое на площади. Но, видимо, вокруг оказалось слишком много народу. Может, кто-то заметил его, вынудив выбросить оружие подальше в кусты и сбежать. Мне же теперь следовало отнести револьвер секретарю королевы, чтобы тот решил, нужно ли передать его французской полиции. Интересно, нашли ли пулю, ранившую графа, и если да, возможно ли сличить ее с пулями этого револьвера и узнать, из него ли она выпущена. Но, наверное, способа определить, кому именно он принадлежал, все равно не существует.
В гостиной сэра Артура не оказалось, и один из придворных сказал, что не видел его после обеда.
— Не исключено, что он решил вздремнуть, — добавил придворный.
Тут я сообразила, что держу в руках револьвер, и постаралась незаметно спрятать его в складках юбки. Потом, поколебавшись, решила, что ради такого важного дела вполне можно разбудить королевского секретаря. Мне пришлось постучать несколько раз, прежде чем в дверной проем просунулась растрепанная голова сэра Артура и сердито уставилась на меня.