Фам фаталь

– Не боялись, что немцы найдут?
– Нет. Там такие двойные подвалы, один под другим, что постороннему ввек не догадаться.
– Но кто-то из тех, кто принимал участие в этом захоронении, мог потом немцам донести. Во время войны такое случалось.
– Всякое бывало, но тут ему опасаться не приходилось. Те, кто ему помогал, люди надежные и Кайсарову полностью преданные. И прав он оказался. Ничего немцы не узнали, иначе бы собор перед отступлением не взорвали.
  
– Неужели оккупанты не пытались выяснить, куда делись оставшиеся ценности?
– Никто толком не знал, что происходило в музее перед отступлением наших. Не до того. На окраинах шел бой, все, кто мог, в спешке покидали город.
– И директора потом немцы не беспокоили? Не вызывали на допрос, не задавали вопросов?
– Некого было беспокоить: Кайсаров погиб во время бомбежки.
Женщина оттаяла, говорила свободно, скорее всего, ей приятно вспоминать о тех годах, когда она была молода. Я решила воспользоваться благоприятным моментом и рискнуть спросить о том, что меня интересовало.
– Евдокия Васильевна, как вы думаете, куда могли деться картины Галлера после его ареста?
Женщина моментально замкнулась:
– Почему вы задаете этот вопрос мне? Я откуда знаю?
– Из вашего рассказа я поняла, что Кайсаров пользовался большим авторитетом в городе. Значит, сотрудники НКВД, занимавшиеся делом Галлера, вполне могли привлечь директора музея для решения судьбы оставшихся без хозяина картин. Все-таки Галлер не простой художник, а мастер с мировым именем. Не думаю, что они взяли и просто уничтожили такую коллекцию полотен.
– И зря не думаете! Они и не такое уничтожали! Но если даже с Леонидом Николаевичем и консультировались, мне он об этом не докладывал.
– Да, конечно. Просто я подумала...
– Нечего тут думать! Кайсаров кем был? Директором! А я кем? Рядовым сотрудником! С чего ему со мной откровенничать? А почему вас так интересуют работы Галлера?
– Вообще-то меня интересуют не все его картины, а только одна, на которой изображена обнаженная женщина с маской. Знаете такую?
– Никогда не видела. Почему именно эта? Чем она лучше других?
– Наверное, ничем. Просто я видела ее совсем недавно, вот и заинтересовалась. Есть предположение, что Галлер писал эту картину в вашем городе. На ней стоит дата – 1937 год. Возможно, и женщина, позировавшая ему, тоже жила здесь. Хочу попытаться разыскать натурщицу или на крайний случай просто о ней разузнать. Мог бы получиться интересный материал.
– Подожди, – прервала меня Евдокия Васильевна, неожиданно переходя на «ты». – Ты хочешь сказать, что видела не репродукцию, а само полотно?
– Ну да!
– Где?
– У знакомого. Он его недавно купил и показал мне.
– У кого?! У кого он купил эту картину?!
– У одного человека в этом городе.
– Вот оно как обернулось, – горестно прошептала она, вмиг забыв о моем присутствии.
Миновав гулкие залы с немногочисленными посетителями, я вышла на крыльцо и остановилась между витыми колоннами. Как приятно после сумеречных монастырских залов с их пробирающей до костей сыростью снова оказаться на улице. Я зажмурилась и подставила лицо теплым солнечным лучам. Наш разговор с Евдокией Васильевной неожиданно прервался, однако настроения мне это не испортило. Не один год занимаясь добыванием произведений искусства для Павла Ивановича, я твердо усвоила, что в погоне за раритетом удача редко улыбается с первых мгновений. Обычно, прежде чем получишь результат, приходится затратить немало времени и усилий. В подобного рода делах главное – не отчаиваться и не пороть горячку. Следует набраться терпения и медленно, шаг за шагом, двигаться к поставленной цели. И результат будет! Я глубоко вздохнула и открыла глаза. Первое, на что наткнулся взгляд, были мужчина и женщина. Парочка стояла на боковой дорожке и оживленно беседовала. Разросшиеся кусты полностью скрывали их от случайных прохожих, но мне с высоты крыльца хорошо была видна и светлая футболка моего преследователя, и пестрый балахон той самой Нонны, которую я чуть не сбила с ног накануне. Мужчина внимательно слушал, что она ему втолковывала, лишь иногда перебивая ее коротким вопросом. К сожалению, говорили они так тихо, что слова расслышать было невозможно. Я уже начала подумывать о том, чтобы спуститься и незаметно подобраться поближе, как парень неожиданно поднял глаза, встретился со мной взглядом и что-то быстро сказал своей собеседнице. Она тоже повернула голову в сторону крыльца, увидела меня и нахмурилась. В следующую минуту, попрощавшись коротким кивком, Нонна заспешила в мою сторону. Я стояла и с интересом ждала, что же будет дальше. Мне почему-то казалось, что она обязательно вступит со мной в разговор, но женщина молча проскочила мимо, правда успев одарить меня неприязненным взглядом. Гулко бухнула тяжелая дверь, и Нонна исчезла. Топтун, расставшись с собеседницей, не оглядываясь, быстрым шагом устремился к воротам. А я еще немного постояла на крыльце и только потом пошла к выходу.
  
Глава 7
 
Дорогу к нужному мне учреждению я нашла легко. Мне ее растолковала все та же девушка из музея со стендов с вышивками.
– Адресный стол? Так это просто! От ворот музея берите влево и идите до промтоварного магазина. Следующий за ним дом – милиция. Там же на первом этаже и адресный стол.
– Какой именно магазин мне нужен?
Собеседница засмеялась:
– А он у нас один на весь город. Других пока нет. Да вы не бойтесь, мимо не пройдете. На нем так и написано: «Промтовары».
Здание милиции я действительно нашла без труда, но дверь в адресный стол оказалась закрыта. Я стояла в коридоре и на все лады кляла этот забытый Богом городок. Ну ничего здесь не делается по-людски! Развязные официанты заигрывают с посетительницами. Служащие учреждений в разгар рабочего дня отбывают в неизвестном направлении и даже не соизволят записку к двери приколоть. Мол, напрасно ждете, дорогие товарищи, отлучилась по срочному делу и буду только завтра.
Я в последний раз гневно глянула на запертую дверь и собралась уходить, как неожиданно услышала:
– Меня ждете?
Рядом со мной стояла молодая женщина с перепачканными землей руками. Заметив мой недоуменный взгляд, она, нимало не смущаясь, пояснила:
– Цветы в палисаднике пересаживала.
Я понимающе кивнула. Конечно же! Чем еще заниматься сотруднику адресного стола в рабочее время, как не цветы рассаживать?
Женщина между тем отомкнула дверь и приглашающе взмахнула грязной рукой:
– Входите. Посидите немного.
Садиться я не стала. Что толку, если скоро придется вставать и уходить? В то, что визит даст положительный результат, мне не верилось. Я и завернула-то в это заведение исключительно из добросовестности. Нужно отработать версию родственников художника, и я ее отрабатывала. А то, что затраченные усилия могут себя не оправдать, меня не останавливало. Мой наставник, Павел Иванович, намертво вдолбил мне, что в нашем ремесле отрицательный результат тоже полезен, сужает поле поисков. Конечно, куда больше мне хотелось еще раз поговорить с тем мужичком, что продал мне картину, но то были пустые мечтания. Я понятия не имела, где его искать.
– Ну вот я и готова. Слушаю вас, – жизнерадостно возвестила служащая адресного стола, устраиваясь на рабочем месте.
– Хотелось бы знать, имеются ли в вашем городе люди по фамилии Галлер. Дело в том, что до войны здесь проживал Галлер Валерий Стефанович. Я разыскиваю его родственников. Специально из Москвы для этого приехала.
  
Имя знаменитого земляка не произвело на женщину никакого впечатления.
«Вот она, бренность земной славы. Художника на руках носили в Европе, а в родном городе даже имени его не помнят», – подумала я.
– А зачем вам они? – с детской непосредственностью поинтересовалась женщина.
Выкладывать ей все как есть я не собиралась, поэтому отговорилась общими фразами: