Фам фаталь

Внутри длинного зала скопилось довольно много народу, что для такого маленького города чрезвычайно странно. Продравшись между крикливыми толстыми тетками с огромными сумками, я устроилась в дальнем углу и погрузилась в заполнение бланка телеграммы. Делала это с большим старанием, подолгу мусоля во рту колпачок авторучки и раздумывая над каждым словом. Муки творчества, однако, не мешали время от времени поглядывать в сторону топтуна. Не рискнув подойти слишком близко, он устроился за соседним столом и принялся издали сверлить меня настороженным взглядом.
  
Помучившись некоторое время, я в конце концов удовлетворилась сочиненным текстом, поставила в заключение на бланке кляксу и отправилась к окошку оператора. Мы с нахалом подошли к нему одновременно, и я, из вредности, даже собиралась пропустить его перед собой, ведь руки у него были пусты, но он сбавил шаг, и в результате я оказалась первой. Пристроившись в хвосте небольшой очереди, замерла в ожидании, стоически стараясь не замечать непрерывных тычков пробирающихся в толпе людей. Что касается прилипалы, он стал за моей спиной и, судя по тяжелому сопению, пребывал в отвратительном настроении. Когда наконец подошла моя очередь, он тут же предпринял попытку глянуть через мое плечо на текст телеграммы. Только я была начеку и наклонилась вперед так, что полностью загородила ему обзор. Не потому, что хотела что-то скрыть, а просто хотела немного его позлить.
– Текст давайте, – устало приказала измученная духотой и потоком людей женщина в окошке.
Я протянула бланк, и она, отчетливо произнося каждое слово, прочитала:
– Успехов по вашему делу пока нет. Поиски продолжаю. Результатах сообщу. Россия, Москва, гостиница «Пекин», господину Рихарду Штольцу.
Следующим местом, куда я заглянула, стало двухэтажное бревенчатое здание в одном из переулков на берегу озера. Мое внимание оно привлекало патриархальным видом и резными наличниками. Никаких других достоинств за ним не наблюдалось, но поскольку мне совершенно без разницы, в какой дом зайти, то на нем и остановилась. Припарковавшись на обочине, я быстрым шагом направилась к подъезду.
– Давно живете в этом доме? – поинтересовалась я у молодой мамаши с коляской.
Женщина на лавке явно скучала. Мое появление она восприняла, как бесплатное развлечение, и потому в разговор вступила охотно.
– Третий год, а что? – ответила женщина, с откровенным любопытством разглядывая меня.
– Я тут одну семью разыскиваю. По моим сведениям, они поселились в этом доме перед войной.
– А фамилия как?
– Никандровы.
Молодая мама энергично мотнула головой:
– Сейчас таких здесь нет. Точно! Если и жили, то давно съехали. Вам нужно спросить у Гоши. Поднимитесь на второй этаж, может, что скажет.
Я находилась уже на верхней площадке, когда внизу сначала бухнула входная дверь, а потом заскрипела расшатанная деревянная лестница. Ясно, мой преследователь не смог усидеть на месте и теперь поднимался следом. Ничего другого я от него и не ожидала, только к чему было так торопиться? Не соображал, что ли, что еще секунда-другая – и он окажется лицом к лицу со мной? Сталкиваться с ним в мои планы не входило, и я поспешно нырнула за дверь. На мое счастье, она там имелась только одна, покосившаяся, обитая драным дерматином и незапертая. Стоило шагнуть через порог, как я оказалась в длинном мрачном коридоре с многочисленными дверями по обе стороны.
– Эй, есть кто живой? – громко крикнула я.
Не дождавшись ответа, осторожно двинулась в глубь квартиры. Шла почти вслепую, ориентируясь на светлое пятно дверного проема, ярко выделявшееся на фоне темных стен. Оказалось, то был вход в кухню. Огромную и неуютную, какие бывают только в коммуналках. За одним из многочисленных столов перед тарелкой дымящихся щей сидел мужик лет шестидесяти. Прямо на замызганной клеенке перед ним громоздилась буханка хлеба, перезрелый огурец и бутылка водки. В тот момент, когда я появилась, мужик был занят переливанием драгоценной жидкости из бутылки в стакан. Это дело настолько его увлекло, что он даже головы не повернул.
– Приятного аппетита.
Мужчина приветствие слышал, но, пока не опрокинул содержимое стакана в рот, реагировать на внешние раздражители отказывался. Только занюхав порцию народного лекарства корочкой хлеба, поднял на меня мутные глаза и неприветливо поинтересовался:
– Тебе чего?
– Никандровых разыскиваю.
– А это кто такие? – изумленно икнул мужчина.
– Жили здесь перед войной.
Собеседник энергично замотал головой:
– Не-е-е, путаешь ты, девонька. Никогда здесь таких не было.
– Может, вы просто не знаете?
– Я?! – возмутился он. – Да я родился в этом клоповнике! Я, если хочешь знать, всех жильцов до единого помню. И точно тебе говорю, никаких Никандровых здесь отродясь не водилось.
– Может, они на первом этаже жили? – засомневалась я.
– Ты мне не веришь? – трагически вопросил он. – Не веришь?! Мне?
– Значит, мне в милиции неправильный адрес дали?
– Милиция?! Эти могут! – патетически воскликнул он и опять икнул. В этот раз обиженно. Похоже, у него с местными органами правопорядка связаны не самые приятные воспоминания. Чтобы их сгладить, ему пришлось налить еще один стакан. Процесс моментально увлек, и он напрочь забыл и о моем присутствии, и о мифических Никандровых. Не желая мешать, я тихо отступила в коридор. В ту же минуту в дальнем его конце раздался металлический грохот падающего таза, торопливые шаги и хлопок входной двери. За то короткое мгновение, пока она была открыта, я успела заметить, что нарушителем тишины являлся мой приятель из «девятки».
Когда я проходила мимо молодой мамаши, она с любопытством спросила:
– Не зря сходили?
– Нет. Все получилось, как я хотела.
Сотрудница адресного стола, посвятив первую половину дня работе на свежем воздухе, теперь занималась умственным трудом. Считала петли на вязании. Завидев меня в дверях, сунула рукоделие в ящик стола и радостно поинтересовалась:
– Другие адреса понадобились?
– Да нет, пока тех хватит, – улыбнулась я в ответ.
– Значит, нашли своих наследников?
– Нашла. Спасибо за помощь.
Она вспомнила о коробке духов и густо зарделась. Не желая вводить ее в смущение, я спросила:
– Мной тут никто не интересовался?
Она так и вскинулась:
– Было! Приходила тут одна. Спрашивала, что за справки вы заказывали.
– Сказали?
– Нет, конечно, – обиделась женщина. – Неужели не понимаю? Это ж наследственные дела, а они сложными бывают.
– Вот именно!
– А та фифа мне сразу не понравилась, – азартно блестя глазами, принялась делиться впечатлениями женщина. – Воображает о себе много! Не успела зайти и прямо с порога стала допытываться, кто тут был, по какому вопросу. А сама даже «здрасте» сказать не удосужилась! Ну я ей объяснила! Сказала, что мы таких справок людям со стороны не даем. Видели бы вы, как она на меня напирала! Только не на ту напала! Я ее быстро на место поставила. Кто она такая, чтоб с меня отчета требовать, верно?
– Абсолютно! У вас такой ответственный пост, что нужна особая осторожность. Тут не каждый справится.
Она покраснела, теперь уже от удовольствия, а я доверительно понизила голос:
– Не нравится мне этот визит. Думаю, моим клиентам грозят неприятности. Кстати, как та женщина выглядела?
– Да никак! Обыкновенная баба! – пожала она плечами. – Постарше меня будет, страшненькая. Такую встретишь на улице и внимания не обратишь. Она это знает и красится нещадно! Только ей это не помогает, она с этой раскраской на шлюху похожа! А может, она такая и есть! Даром, что ли, в шляпу вырядилась? Это ж надо! В нашем городе в шляпе расхаживать!
  
Посещение адресного стола стало последним пунктом моей программы, все намеченное выполнено, и до позднего вечера делать было нечего. Осталось провернуть еще одно дельце, но его я планировала на вечер.