Фам фаталь

– Кто вам разрешал войти? Ника, что это значит?
Несмотря на преклонный возраст, у нее еще хватило бы характера выставить меня вон, и я, стараясь опередить, зачастила:
– Татьяна Петровна! Извините меня за бесцеремонное вторжение, не сердитесь и выслушайте. Всего несколько слов. Я почитательница таланта вашего мужа. Считаю, что он незаслуженно забыт, и хочу написать статью о его трагической судьбе.
  
– Не нужно было его убивать, тогда и трагической судьбы не было бы, – отрезала она и снова яростно сверкнула глазами.
Я смотрела на жену Галлера и восхищалась. Тяготы жизни и пережитые страдания наложили на ее внешность свою неизгладимую печать, но силу духа сломить не смогли. Она, эта сила, ясно читалась в ярких голубых глазах, молодо глядевших на меня с испещренного морщинами старческого лица.
– Но это же не мы... Да и давно все произошло... А наша газета выходит тысячными тиражами. О вашем супруге и его картинах узнает огромное количество людей. Что в этом плохого?
– Это для вас, молодых, давно, а для меня это страшное событие случилось вчера. Я все помню и ничего не забыла.
– Тем более! – подхватила я. – Значит, нужно все рассказать, чтоб и другие не забывали.
Пожилая женщина хмыкнула:
– Да нет! Я лучше воздержусь. Так спокойнее.
– Вы боитесь! – догадалась я. – Но теперь другие времена.
– Возможно, – равнодушно проронила она, – но я усвоила один очень важный урок: чем меньше о тебе знают, тем лучше. Безопаснее. О моем муже много писали, и кончилось это для всех нас очень печально.
Она опять яростно сверкнула глазами и неожиданно громко крикнула:
– Ничего рассказывать не буду! Убирайтесь!
– Ответьте только на один вопрос, и я уйду.
Я была уверена, что после такой наглости жена Галлера вспылит и запустит в меня чем-нибудь тяжелым, но она настороженно ждала продолжения.
– Куда делись картины вашего мужа?
Неожиданно для меня она тихо рассмеялась;
– Ах картины! Вот в чем дело! А статья, значит, только предлог, чтобы явиться сюда. Надо же! Как всем не дает спокойно жить коллекция моего мужа! Его самого давно уже нет, а стервятники все никак не могут успокоиться. Все рыщут вокруг, все вынюхивают в надежде заполучить то, что им никогда не принадлежало.
Женщина оборвала смех и резко сказала;
– Вопрос не ко мне! Ничего не знаю! Меня забрали ночью вместе с мужем, и после этого я десять лет, с тридцать восьмого по сорок восьмой, провела в лагерях Магадана. А когда вернулась, из всего имущества мне вернули только вот это.
Она жестом указала на стоящую рядом дочь.
– И вы не пытались выяснить, куда все делось?
Она снова усмехнулась:
– Это уже второй вопрос, но я и на него отвечу. Нет, не пыталась.
Я собралась спросить о картине с маской, но она не дала мне открыть рта:
– Я ответила на два вопроса. Это больше, чем вы могли рассчитывать. Теперь уходите. Ника, проводи даму.
Жена Галлера глядела на меня с нескрываемой насмешкой, уверенная, что последнее слово осталось за ней, но я не двинулась с места. Упрямства и наглости мне не занимать, а так как я чувствовала, что другого разговора у нас уже не состоится, то решила идти напролом.
– Еще вопрос. Последний. С кого ваш муж писал картину женщины с маской? Кто ему позировал?
Ее голубые глаза стали похожи на две колючие льдинки.
– Вы плохо знаете творчество моего мужа. Он такой картины никогда не писал!
  
Глава 8
 
Дом Галлеров я покидала не в лучшем состоянии духа. Мало того, что визит закончился неудачей, так еще, выйдя на крыльцо, увидела приткнувшуюся прямо рядом с моим джипом нахальную «девятку». Не то чтоб ее появление стало для меня сюрпризом. Отправляясь в Дербеневский переулок, я знала, что тащу за собой «хвост» и воспринимала это со смирением. Неудобно, но раз не отделаться, нужно терпеть. Однако и парень, со своей стороны, должен был соблюдать правила игры и хотя бы делать вид, что ему до меня дела нет. А этот наглец и не думал скромно держаться в сторонке.
– Ну погоди, ты у меня сейчас понервничаешь. Будешь знать, как таскаться по пятам, – цедила я, усаживаясь в машину.
Ударив по газам, я прытко понеслась по переулку, распугивая копошащихся в пыли жирных кур. Мой преследователь, надо отдать ему должное, тоже не дремал. С места тронулся почти одновременно со мной, но пришлось ему несладко. Эти дороги и для моего джипа не подарок, а уж для его драндулета... В боковое зеркало я видела, как подпрыгивала на ухабах его таратайка. Того и гляди, на ходу развалится, но мне нахала абсолютно не жаль. Сам напросился!
Оставив преследователя далеко позади, я вырулила на центральную улицу, благонамеренно сбросила скорость и не спеша покатила к гостинице.
Не успела войти в холл, как навстречу из кресла поднялся молодой человек:
– Ну наконец-то! Где вы так долго ходите?
– Той суммы, что я дала, оказалось недостаточно? Стакан воды и порция мороженого стоят дороже? – холодно полюбопытствовала я.
– При чем здесь это? – возмущенно изогнул смоляные брови красавец.
– Ни при чем? Что же вам от меня в таком случае нужно? Насколько помню, ничего другого я не заказывала.
– За кого вы меня принимаете?!
– За официанта, естественно! За кого еще, если вы служите в кафе?
Услышав такое, он в буквальном смысле слова онемел. А когда немного оправился и обрел способность говорить, обиженно поинтересовался:
– С чего вы взяли, что я там работаю? Я похож на официанта?
– Очень! Даже не сомневайтесь, – заверила я его. – Одного взгляда достаточно, чтобы догадаться, кто вы такой.
– Ошибаетесь. Я не официант. Я турист, как и вы.
– А вы с чего решили, что я туристка? – усмехнулась я. – Может, я работаю официанткой в соседнем кафе?
– Чтоб сообразить, что вы столичная штучка, большого ума не нужно. Молодые женщины с такой внешностью в этом городишке не водятся. Вы для него слишком шикарны.
– Спасибо за комплимент. После таких слов я, по логике вещей, должна сказать, что вы тоже отлично выглядите и совсем не похожи на официанта. Но с логикой у меня плохо, и потому ничего говорить не стану, – объявила я, обошла его и стала подниматься по лестнице.
– Почему вы такая сердитая? Я что-то сделал не так? – крикнул он мне в спину.
– Точно! Слишком часто попадаетесь у меня на пути, – бросила я через плечо.
Молодой человек в два прыжка догнал меня, загородил дорогу и требовательно спросил:
– И что в этом плохого? Я увидел в кафе необыкновенно красивую женщину и решил с ней познакомиться. Возможно, я проделал это не слишком ловко, но это не повод для обиды.
Ответа он не дождался. Я просто обошла его, как столб, и продолжала двигаться дальше. Он опять догнал меня, пристроился рядом и предложил:
– А знаете что? Давайте начнем с начала!
Идея мне понравилась, и я с энтузиазмом воскликнула:
– Давайте! Вы сейчас повернетесь, уйдете, и я забуду о вашем существовании. И все станет для меня, как раньше.
– Вы не в настроении, – смекнул он.
Я согласно кивнула. Настроение действительно было не из лучших, и виной тому он сам. Не люблю я навязчивых мужчин. На моем жизненном пути один такой уже попадался, и ничего, кроме неприятностей, мне это не принесло. Теперь я предпочитала держаться от подобных типов подальше.
– Давайте сходим куда-нибудь! – выдвинул он конструктивную, с его точки зрения, идею.
– Мы уже идем. Я – к себе в номер, а вы – не знаю куда. Хотя нет, я уже пришла. Так что дальше вам придется идти в одиночестве.
– Если на то пошло, то я тоже уже пришел. Я занимаю соседний с вами номер. Будет скучно – зовите!
  
Дверь моего номера оказалась незапертой. Молоденькая горничная, занимавшаяся уборкой, увидев меня, извинилась:
– Скоро закончу. Не думала, что вы раньше вечера вернетесь.
Я небрежно махнула рукой:
– Вы мне не мешаете, – скинула туфли и блаженно растянулась на диване. Некоторое время молча наблюдала за девушкой, потом поинтересовалась: – Давно здесь трудитесь?