Маска теней (СИ)

Вот уж для чего прикрытие мне было не нужно. Но понимал, что он просто переживает за меня. Пусть Баталов знал, кто я и какой силой владею, но всё же в его глазах я был молодым и неопытным. И это могло стать проблемой.
— Не вмешивайтесь, Роман Степанович. Что бы ни произошло, не вмешивайтесь. Если мне потребуется помощь, уж поверьте, я сообщу.
Он не ответил, лишь упрямо сжал губы. Пришлось надавить, чтобы он не испортил всё.
  
— Я не ваш подчинённый, не забывайте. И ответственность за себя несу я сам. Если вы вмешаетесь в неподходящий момент, то подставите меня под удар. И тогда я не ручаюсь, что вы не пожалеете. Но при любом исходе нашему сотрудничеству придёт конец.
— Вы мне угрожаете? — так удивился глава конторы, что я ощутил даже что-то сродни чувству вины.
— Я никогда не угрожаю. Я предупреждаю, чтобы избежать возможных неприятностей. Не хочу, чтобы всё закончилось неудачей. Я не люблю проигрывать, ваше благородие, — очень тихо сказал я.
Кажется, он вновь задумался о казематах Трубецкого бастиона. Эта мысль ему явно принесла облегчение, как видимость выбора. Знал бы он, что это лишь начало… Пожалуй, просьбу о доступе в хранилище лучше немного отложить. Благо у меня другие заботы были.
— Вы мне напоминаете одного весьма раздражающего человека. От которого очень многие хотят избавиться.
— И кого же? — заинтересовался я наличию конкурентов.
— Меня, ваша светлость. Меня, — фыркнул он. — Хорошо, я вас понял. Даже когда вас унесёт дракон, я не стану отбивать у него заслуженную жертву. Памятник вам поставлю, в каком-нибудь дальнем сквере. И буду раз в год приносить ромашки.
Да что же у него за история с драконами?
— Цветы папоротника, — уточнил я.
— Папоротник не цветёт, — усмехнулся Баталов. — Уж артефактор должен об этом знать.
— Вот именно, — я пожал плечами. — С такой же вероятностью и вам придётся к моему памятнику цветы таскать.
Менталист закатил глаза и шумно выдохнул. Что послужило знаком успешного завершения обсуждения условий. Всё получится. Мы ещё немного посидели, переваривая как вкуснейшую еду, так и нашу беседу. Обоим было о чём поразмышлять. Скорее всего, мы оба планировали обхитрить другого…
Сначала до нас донёсся дух. Аромат абсолютной свободы, смирения с судьбой и похмелья.
Затем появился и его хозяин, пошатываясь, но не теряя целеустремлённости. А следом раздался хриплый уверенный голос:
— Господа, одолжите монету хорошему человеку. Скрывать не посмею от вас, на чарку требуется. Жажда измучала, господа. Жажда такая, что страшнее сварливой жены. Я верну, слово чести! Меня тут каждый знает. Любой подтвердит — Смазливый слово держит!
Речь его впечатлила не меньше, чем прозвище. Данное кем-то явно наперекор внешности. Я извлёк несколько монет из кармана и протянул. Глаза просящего загорелись и меня одарили самыми лестными эпитетами, вплоть до спасителя миров.
— А скажите, любезный, раз уж вас каждый знает, наверное, и вы всех знаете?
— Как облупленных, господин! Каждую собаку! Каждую блоху на каждой собаке, — торопливо расширил он круг своих знакомств.
— Может знаете, а не продаёт ли кто лавку? — я вновь засунул руку в карман, и там обнадёживающе звякнуло.
— Ото ж, — расплылся мужчина в улыбке, а глаза его мечтательно пересчитали количество чарок, что он может получить за вознаграждение взамен нужных мне сведений.
Мне тут же выдали полный список с названиями, наиболее удобным месторасположением и даже насколько можно скинуть цену у хозяев сообщили. Да и про каждого владельца я получил исчерпывающую информацию.
Баталов наблюдал молча, только прищуривался нехорошо.
Когда нежданный информатор наконец удалился, менталист уставился на меня и вкрадчиво поинтересовался:
— Александр Лукич, мне кажется, или мы сюда всё-таки не случайно заглянули? А то у меня возникает ощущение, что меня… использовали.
— Пока ещё нет, — улыбнулся я, поднимаясь. — Но от вашей компании при заключении сделки я не откажусь.
— Сделки? То есть вы пришли сюда купить лавку?
Понравилась мне его невозмутимость. Хотя я чувствовал некоторое возмущение в его эмоциях, но Баталов держался отлично. А ещё в нём проснулось любопытство.
Я наклонился и опёрся ладонями на стол, доверительно сказав:
— Я пришёл, чтобы хорошенько так взбесить одного скверного человека.
Я мог, безусловно, прийти сразу к Усачу и при помощи банальной взятки узнать, какую из лавок можно купить. А уж потом втереться в доверия и разузнать, что же за артефакт у него. Но путь этот был долгим и, главное, неприятным. Другое дело — старая добрая провокация. Просто, быстро, эффективно.
— Я с вами, — решительно ответил менталист.
Вот и у кого будет компромат после этого? До заката было ещё много времени. Успею разобраться с хозяином рынка и заняться алхимиком и пауком наконец-то. Такие занятия лучше под покровом ночи проделывать…
  
Глава 23
 
Лучшие союзы образуются после совместных преступлений.
Ну или того, что ими может быть воспринято. Мы оба с Баталовым не были святыми, когда то требовалось. Но всё равно, когда мы замаскированные и с обозначенной целью провокации отправились к первой лавке, я понимал — он меня не подведёт, даже вздумай я учудить нечто выходящее за рамки.
Но доверие менталиста мне не требовалось испытывать. Точно не сейчас и не по такой причине. Успеется в по-настоящему серьёзном деле.
Хотя, по правде говоря, мне показалось, что Роману Степановичу банально хотелось развлечься. С его работой не заскучаешь, но повеселиться ему некогда.
Ближайшая лавка оказалась скобяной.
Выбор, на самом деле, был небольшой. Удивительно, что вообще был, так как лавки на Сытном считались одними из престижных среди торговцев. Старейший рынок привлекал не только обитателей всего Петербургского острова, но и гостей столицы. Оттого и сувенирных заведений здесь было в достатке.
Была некоторая особенность во владении. Большинство имели пожизненное право аренды, которое можно было передать по наследству или продать. Непосредственно владельцами были единицы. При этом сама арендная плата регулировалась аж двумя инстанциями — торговой коллегией и купеческой гильдией. Чтобы не сильно наглел хозяин земли, то есть тот самый Усач, то есть господин Пискалёв.
Обо всём этом мне охотно поведал мастер, которому и принадлежало право аренды скобяной лавки. Но само помещение было столь крошечным, что мы едва вместились с Баталовым. Закуток, ко всему прочему, находился на задворках, зажатый между свечным магазинчиком, пахнущим чем-то весьма неприятным, и лавкой с товарами для лошадей.
Не совсем то, что нужно.
Пусть приобретение я планировал исключительно для того, чтобы обуздать Усача, но и покупать абы что не хотелось. Любое вложение должно быть выгодным. Что с ним делать, потом придумаю…
Зато следующая остановка была удачной. Неподалёку от мясной лавки Варвары Михайловны расположилось «царство дичи». За нескромным названием прятался самый заурядный ассортимент из загородных лесов, при этом через дверь работали конкуренты, судя по очереди — весьма успешно.
Владелец, он же и продавец, был мрачен и немногословен. На вопрос о причине продажи буркнул что-то про «чёртовы города» и что надоела ему столичная суета, собирается уехать подальше. При этом он с опаской поглядывал на улицу, что для меня было знаком — прижал его хозяин рынка. То, что надо!
Торговались мы недолго. Цену я сбрасывал лишь для порядка, никогда первая озвученная реальной не была. Хотя и без этого вышло дёшево. Явно очень хотели избавиться от проблемного имущества.
  
— Нотариуса тоже сами оплачиваете. Как найдёте, приходите, подпишу, и лавка ваша.
А вот это меня не устраивало. Найти нотариуса — дело быстрое, но тогда мне бы пришлось подписывать бумаги от имени князя Вознесенского.
— Оформить всё на предъявителя, — вспомнил я о другом способе.