Маска теней (СИ)

  
Глава 7
 
Мейснер удалился, демонстративно не прощаясь. Не то чтобы вопиющее нарушение этикета, князьям и не такое дозволялось, но всё же не очень воспитанно.
Пристав Заужский же отвёл меня в сторону для разговора. Мы прошлись до середины моста и встали, облокотившись на перила. В водах канала важно плавали утки. Птицы оживились и подплыли ближе, но вскоре разочарованно закрякали: угощения у нас не было.
  
Увы, приглашать кого-то внутрь не было возможности — беспутцы дворец обустроили, но только жилые помещения, что было первой необходимостью. Про гостиные никто и не подумал, в том числе и я. Не ожидал, что буду так скоро гостей принимать…
— Александр Лукич, — наедине Лаврентий Павлович расслабился, и на лице его появилась какая-то безмятежность. — Как же так произошло?
Мужчина жестом обвёл мои новые владения.
— Случайно, — честно признался я.
Заужский душевно расхохотался и утёр глаза.
— Случайно остров приобрели? Ладно, не желаете рассказывать, право ваше. Полагаю, что с бумагами всё в порядке, и у меня нет нужды проверять их законность.
Я слегка натянуто улыбнулся, не стал подтверждать или опровергать. Увидеть бы эти бумаги вообще. Но, к счастью, пристав не заметил моего замешательства и продолжил:
— Безымянный остров к нашему участку прикреплён, как понимаете. Так что не беспокойтесь, я вас прикрою в случае чего. Или он уже не Безымянный?
Хороший вопрос. Как-то я не задумывался о наименовании, остров и остров. Вознесенский? Слишком уж вызывающе. Хотя…
— Пока всё ещё Безымянный, — ответил я.
Надо бы семейный совет устроить на предмет названия.
— А что вы можете сказать про князя Мейснера? — перевёл я щекотливую тему на более интересную для меня.
Князь — явно непростая персона, и сбрасывать его со счетов будет неразумно. Судя по его манерам, человек он не самый приятный, а значит, и не отступит.
— Что могу сказать… — задумчиво протянул пристав. — Да пожалуй, ничего. Хорошего. Не из тех я, ваше сиятельство, кто сплетни и домыслы пересказывает. Но вы дом их видели?
Я помотал головой. Вообще понятия не имел о таком соседе, что уж о его жилище говорить.
— А вот как раз отсюда можно немного увидеть, — Заужский перешёл на другую сторону моста и указал рукой.
Сквозь густые кроны деревьев, растущих на набережной, виднелось необычное строение. Облицованное серым гранитом четырёхэтажное здание выделялось разве что фасадом над самым карнизом. Я пригляделся и удивлённо вскинул брови.
— Вот-вот, — кивнул Лаврентий Павлович. — Горгоны там, страшные, как чёрт. Поговаривают, что когда строили его, жители квартала ходатайствовали против такого «украшения». Но то ли Мейснеры приплатили хорошо, то ли комиссия и правда не увидела в том ничего такого.
К сожалению, на таком расстоянии было непонятно — несут ли скульптуры какую-либо роль, кроме как пугающей. Но и отсюда видно было, что глаза их блестят, а значит, там драгоценные камни. Такой материал исключительно для красоты мало кто использует.
— Ну, дурной архитектурный вкус ещё ни о чём не говорит, — пожал я плечами, сделав себе мысленную пометку проверить этот дом.
— Тоже верно, — не стал спорить пристав. — Но приличные люди украшают фасады более приятными барельефами. Ну или напоказ не выставляют, — добавил он, видимо, вспомнив о моей гаргулье.
Василиса, по докладам из Вознесенского, стала любимицей деревни и её оберегом. Удивительным образом артефакт, подпитываемый энергией людей, становился всё более живым. Она играла с детворой и даже помогала пастухам с козами, отгоняя диких животных. При этом дань брала свежим молоком, в котором совершенно не нуждалась.
В общем, как бы мне ни нравилось это крылатое создание, но в деревне ей явно было лучше.
Тем более жители уже подумывали о гербе с гаргульей…
— Налоги платит исправно, — начал перечислять известные ему факты Заужский. — Бытовых жалоб не поступает. В благотворительности участвует наравне с остальными. Вот разве что…
Я с трудом отвёл взгляд от уродливых голов медуз и с интересом посмотрел на пристава.
— Когда Тучков буян разогнали, князь настойчиво предлагал выкупить территорию. По правде говоря, мне пришлось все связи подключать, чтобы инициировать передачу места городу для дальнейшего обустройства общественного пространства. У его светлости покровители серьёзные, но и мы не лыком шиты! — с гордостью закончил он, широко улыбаясь.
Что же, всё складывалось. Мейснер, как я и догадывался, жаждал расшириться, и желательно неподалёку от дома. Не скажу, что желание плохое, но тут главное — методы.
И что-то мне подсказывало, что князь способен на подлость. Ну не станет честный человек с собой носить опасные артефакты. Если он не артефактор, конечно…
Вспомнив, сколько у меня при себе смертоносных вещиц, я всё же не стал так скоро судить. Ладно, выясню, что за личность, а уж потом буду делать выводы.
— Я оставлю тут гвардейцев, пусть присмотрят, — озадаченно нахмурился Заужский.
— Благодарю, но в этом нет необходимости. Поверьте, защита здесь прекрасная.
Вовремя я занялся периметром острова. Действительно, внешние угрозы были нестрашны, как и подземные. Пусть ход, по словам призрака, был завален, но я прикрыл и эту лазейку до тех пор, пока не проверю, что там под землёй.
— Ваше сиятельство! — умоляюще сморщился пристав, с опаской бросив взгляд на Брянцевых. — Сделайте мне одолжение — согласитесь. Нет сил у меня никаких их терпеть. А тут они и вроде как на задании будут, и мне глаза мозолить перестанут.
Я едва сдержал смех и закашлялся. Серьёзно покивал и, конечно же, дал добро. Мог представить, как довели Брянцевы сердобольного служивого. Заужский к работе подходил ответственно и болел за неё по-настоящему. Ни к чему ему лишние нервы. Здесь же гвардейцы никому не навредят. Если что — Гар со своим гигантским топором всё уладит.
В общем, пристав ушёл очень благодарный и в хорошем настроении.
А меня позвал бригадир Емельянов, чтобы доложить о ходе работ, раз уж я оказался на острове. Мастер присылал мне отчёты, но явно хотел лично обсудить детали.
Мне наша беседа была лишь в удовольствие.
Дворец восстанавливали такими темпами, что не иначе как чудо. Вместе с беспутцами бригада из обгоревшего и заброшенного здания за считаные дни сделала вполне внушительное строение. Стены белели свежей краской, да даже почти все элементы фасада были воссозданы.
— Нашёл в архиве документы, где всё подробно было описано и зарисовано, — хвалился он и не без причины. — И наш новенький, мастер по камню, буквально за пару часов всё сделал. Талант у парнишки, я вам скажу, ваше сиятельство… Камень оживает в его руках.
Я только порадовался за Емельянова. Неудивительно, что к нему именно такие же увлечённые и талантливые люди приходили. Я глубоко уважал ремесленников, сам был одним из них. Ведь создание вещей, которыми потом пользуются люди — как без этого?
Князь ты или хоть сам император. Строитель тебе построит дом. Краснодеревщик сделает мебель. Портной сошьёт великолепный костюм. Повар, в конце концов, из простых продуктов сотворит шедевр. Как наш Прохор, например. Ведь это не просто талант, а страсть.
Никогда я не понимал пренебрежения к ремесленникам. Без них не было бы мира, в котором так прекрасно живётся.
Поэтому сходил и познакомился с новым работником. Парень поначалу очень смущался, но затем перешёл на самый любимый язык — камня и магии. И битый час рассказывал, как он работает с материалом. Как тот ему «поёт» и подсказывает, что и как делать.
  
Емельянову в итоге пришлось со смехом прогонять юное дарование, пока солнце не село.
— А что насчёт пристани, Александр Лукич? — спросил бригадир.
— Пристани? — удивился я.
— Я обнаружил неплохой фундамент. Как ни странно, но столетия ничуть не повредили конструкцию. Возвести заново будет довольно просто.
Пристань! И я не думал о таком. Безусловно, обширная прибрежная линия острова позволяла построить хоть целый порт. И ведь как удобно перемещаться по сети каналов города. Но это же означает, что мне нужен корабль.