Некробудни. Смерть — не оправдание (СИ)

       Согхи не были виноваты в нашем банкротстве, но даже понимание этого не могло затушить моей к ним неприязни.
       Отрывисто постучав в дверь и дождавшись приглашения, я вошла в кабинет.
       Ордэн Согх стоял у конторки с документами и как раз доставал какую-то папку. Мазнув по мне быстрым взглядом, он уточнил:
— Госпожа Арден?
       Все что я смогла — кивнуть.
       — Очень жаль, что ваша поездка так затянулась, — произнес градоправитель, возвращаясь к столу и пытаясь отыскать что-то в ящичках, — как вы себя чувствуете?
       Разлепив пересохшие губы, я едва сумела выдавить из себя хриплое:
       — Хорошо.
       — Правда? — нетактично переспросил он, с сомнением вглядевшись в мое лицо и заставляя вспомнить, что я сейчас очень сильно смахивала на труп. Среди приветливых и тактичных работниц канцелярии я успела об этом позабыть.
       Сам градоправитель выглядел бодренько. В чистеньком костюме, выспавшийся, свеженький, полный энергии… глядя на него, я начинала понимать что заставляет умертвий нападать на живых. Бесят потому что.
       — Мое самочувствие не имеет никакого значения. — я подошла ближе, прижимая к груди документы. — Куда важнее ужасное состояние домика кладбищенского сторожа.
       — Кладбищенского сторожа, — рассеянно повторил он. Создавалось впечатление, что градоправитель мыслями был очень далек от нашего разговора, — вы успели побывать на кладбище?
       — Я успела там переночевать.
       И воцарилась тишина. Мгновенно прекратив шуршать бумагами, Ордэн с ужасом посмотрел на меня.
       — В домике?
       — На его крыльце. — успокоила его я. — В домике находиться небезопасно. Ему необходим ремонт.
       — Да-да. — рассеянно отозвался Согх, вновь потеряв ко мне всякий интерес.
       Это раздражало. Я хотела есть и пить, каждая мышца в моем теле ныла. Мне нужен был сытный завтрак, горячая ванна и хотя бы шесть часов сна в нормальной кровати.
       Я заслуживала отдых, а не это нелепое представление с градоправителем в главной роли.
       — И когда вы планируете выделить средства на ремонт дома?
       — В этом нет никакой необходимости. — Согх выпрямился и с торжествующей улыбкой выложил передо мной какие-то бумажки, поверх которых опустил связку ключей. — Город обеспечит вас жильем. Все уже готово. Вас ждет комната в доходном доме госпожи Бехар. Место приличное, домовладелица строго следит за этим. Разумеется, в связи с особенностями работы городского некроманта, на вас некоторые правила ее дома распространятся не будут.
       — Вы не понимаете. Я не хочу жить в приличном месте, я хочу жить в домике сторожа. Как мне и положено по должности.
       — Госпожа…
       — Господин градоправитель! Я понимаю, что прошлый некромант предпочитал комфорт и, вероятно, пренебрегал своими обязанностями, но я не намерена следовать его примеру.
       — Молодой девушке не стоит жить на кладбище.
       — Я не девушка. Я некромант. А ваше кладбище в плачевном состоянии.
       Согх долго сопротивлялся и сдался с трудом. Ключ от комнаты и договор аренды мне все же пришлось взять. Нужно было переждать где-то ремонт дома.
       Последним листком в стопке оказалась простенькая карта, что должна была довести меня от городского управления до моего временного жилища.
       От мысли о том, что придется возвращаться на кладбище, чтобы забрать чемодан и со всеми вещами вновь возвращаться к зданию городской канцелярии, просто чтобы не заблудиться и добраться наконец до кровати, хотелось рыдать. И еще немножко хотелось вернуться обратно и попросить у градоправителя кого-нибудь в сопровождающие. Чтобы не усложнять себе жизнь.
       И если бы это был кто-то другой, кто-то не носящий фамилию Согх, я бы так и сделала.
       — Испытания закаляют. — пробормотала я, разглядывая карту. — Кажется, я стану очень закаленной…
Глава 2. Первые вопросы
Госпожа Бехар была женщиной... опытной и за свою долгую жизнь успела составить образ идеальной девушки.
 
Я в этот образ никак не вписывалась, о чем узнала раньше, чем произнесла хоть слово. Дверь доходного дома открылась, мы с госпожой Бехар встретились взглядами и сразу же все друг о друге поняли.
В последний раз я чувствовала себя настолько не к месту пять лет назад, когда рассказала дядьке Фарему, занявшему место кладбищенского сторожа после смерти моего отца, что уезжаю в академию. Он на меня тогда вот точно так же посмотрел, с презрением и недоумением, сплюнул под ноги, пообещал, что ничего у меня не получится и что я еще приползу обратно к нему в подмастерья проситься. В подмастерья…
Домовладелица плевать на натертый пол не стала и молча посторонилась, пропуская и меня, и мой тяжелый чемодан в дом. А потом прожигала взглядом спину, пока я поднималась по широкой лестнице в свою комнату.
Обои на втором этаже были в мелкий нежно-розовый цветочек, и на полу лежал длинный ковер.
И мне как-то сразу очень понятны стали две вещи: почему госпожа Бехар велела мне тщательно вытереть ноги и почему господин градоправитель рискует одним не самым ясным днем повстречаться с умертвием, если не поторопится с ремонтом домика. Я либо опущусь до того, чтобы запугивать его поднятыми трупами, либо сама превращусь в мертвяка в этом цветочном кошмаре. Долго я здесь точно не продержусь.
Вопреки опасениям, отведенная мне комната оказалась умиротворяюще серой. Едва ощутимо пахло цветочной водой. На кровати лежала стопка чистого постельного белья, в шкафу имелись вешалки, а на двери замок.
— Что ж, — пробормотала я, уронив чемодан на пол и разминая плечи, — жить можно.
Первым делом, оставив распаковку вещей на потом, я направилась в ванную. Вода в кране была едва теплой, а по полу тянуло холодом, но мне наконец удалось смыть с себя дорожную пыль.
И в зеркале, висящем над раковиной, уже отражалось мое усталое, бледное, но чистое лицо. Меня ждала кровать и несколько часов прекрасного сна, все складывалось самым лучшим образом...
Так думала я, подсушивая полотенцем короткие волосы. Возможно, именно моя прическа стала причиной неприязни домовладелицы, но за последние семь лет я накрепко уяснила, что с короткими волосами выживать проще, чем с длинными. И ни разу еще не пожалела, что отхватила свою косу после смерти отца. Она нравилась только ему, с ним и осталась, привязанная к надгробию.
Я успела вернуться в комнату, застелить постель и забраться под тонкое, но теплое одеяло. И даже успела задремать, чтобы через несколько минут подскочить с быстро бьющимся сердцем под нестройные, изломанные звуки из преисподней.
На первом этаже начался урок игры на пианино, но узнала я об этом, только когда скатилась по лестнице вниз и замерла посреди гостиной.
За пианино, спиной ко мне, сидела какая-то девушка, сливаясь синевой платья с обоями. А над ней гордо возвышалась госпожа Бехар. Заметив меня, она поджала губы:
— Милочка, спускаться в таком виде неприлично.
— Ага, — сказала я, пытаясь натянуть сорочку на коленки, — простите.
Девушка за пианино хихикнула, рассматривая меня через плечо, и тут же потупилась под суровым взглядом госпожи Бехар.
— Оденьтесь, — велела она мне.
И я сбежала. Вернулась в свою комнату с быстро бьющимся сердцем и заперлась, чувствуя, как горят щеки. Если бы домовладелица узнала, что спросонья я решила, будто на нас напали, и чуть было не атаковала пианино — выгнала бы меня прямо так, с голыми коленками, позабыв про всякие приличия.
Уснуть больше не получалось. Звуки, доносившиеся с первого этажа, вытягивали из меня душу. Промучившись с полчаса, я собралась и выскользнула из дома.
 
Помедлила на крыльце, раздумывая, куда идти. Монетки, чтобы выбрать направление, у меня не было, а возвращаться в дом… вновь погружаться в этот музыкальный хаос я бы не рискнула.
Из-за двери раздалась приглушенная серия смертоубийственных звуков, и я сбежала по ступеням на тротуар.