Некробудни. Смерть — не оправдание (СИ)

       — Будто и не уезжала ни в какую академию.
       Утром, сразу после того, как подпишу все документы в канцелярии, мне определенно придется заглянуть на прикладбищенский склад, проверить, сколько упокоенных тел не были опознаны и не смогли вернуться в свои могилы. И как-то решать, что с этим делать.
       — Простите…
       Заклинание упокоения полетело в сторону застывшей у дерева фигуры раньше, чем я успела разглядеть говорившего. А когда разглядела, на всякий случай послала следом усиленное заклинание вечного покоя, чтобы наверняка.
       Умертвие лишь пошатнулось, удивленно кашлянуло и повторило:
       — Простите, что отвлекаю, но, кажется, у меня возникли некоторые проблемы.
       Атаки моей он почти не почувствовал.
       — Какие могут быть проблемы у покойника? — хмуро спросила я, наудачу попытавшись упокоить его еще два раза.
       — Видите ли, я не совсем уверен, что умер. — беспомощно признался он.
       Нервный смешок вырвался клубами белого пара в морозный воздух. Я не чувствовала рядом с собой жизни. Только ее затухающий след, как бывает у недавно погибшего человека.
       Тот, кто стоял в нескольких шагах от меня, живым определенно не был. Но и мертвым себя не признавал.
       — Как вас зовут? — спросила я, пытаясь нащупать нити контроля. Ведь если умертвие не желает покоя, значит им кто-то управляет. Кто-то сильнее упокаивающего. Эту простую истину в нас вбили еще на втором курсе.
       Но ни одного следа не тянулось от тела говорившего. Ни одной зацепки.
       Это настораживало и злило одновременно.
       — Не помню. Я не помню ничего, что было до того, как я очнулся на этом кладбище.
       Какое-то время мы стояли в тишине. Он у облетевшего дерева и я у залитой водой могилы. Возможно — его могилы.
       — Ладно, — порывшись в карманах пальто, среди всего хранившегося в них мусора я нашла простой амулет на длинном шнурке и кинула его парню, — надень это и иди со мной.
       Он неловко выполнил мое требование и послушно пошел следом, осторожно отставая на несколько шагов. Будто это я тут была угрозой и это меня нужно было бояться. Меня, а не умертвие, способное противостоять силе некроманта.
       — Что это? — он постучал пальцем по латунной основе амулета.
       — Твой намордник. — призналась я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно и вовремя проглотила трусливое «надеюсь».
       Для обычного умертвия этот треугольник на шнурке был бы приговором — его активация прерывала все магические потоки в теле носителя, что для мертвеца, существующего исключительно благодаря магии, приравнивалось к упокоению.
       Как на воздействие амулета отреагирует этот парень я не знала, но проверять не спешила. Если все сработает как надо, будет очень хорошо, если не сработает — я буду знать, что вся магия упокоения на это умертивие не действует. И он тоже будет это знать…
       Вернувшись к домику, первым делом я проверила спрятанный под лестницей чемодан, убедилась что он на месте, вытащила связку усилителей и, спрятав ее в кармане пальто, тяжело опустилась на ветхую ступеньку. Умертвие замерло на дорожке, нервным жестом сложив руки на груди.
       В отличие от меня, усталости он не чувствовал.
       — Так значит, ты говоришь, что ничего не помнишь? — повторила я, усилители придавали мне смелости. В каждом кристалле хранилась магия профессора и я верила, что уж она-то точно справится с этим странным умертвием.
        Он кивнул.
       — И как давно ты пришел в себя?
       — Сложно сказать, я не считал дни. Но, кажется, что прошло много времени. — парень помялся и выпалил. — Я хочу знать кто я. И почему здесь оказался.
       — Потому что умер, очевидно.
       — Я не чувствую себя мертвым!
       — А я не чувствую себя живой, — отозвалась устало, растирая ноющие ноги. — Однако же мы те, кем являемся. Ты труп, я некромант… Ну и не повезло же нам в жизни.
       Наверное, если бы он умел дышать, то сейчас бы тяжело вздохнул.
 
       Парень выглядел как тот, кому очень нужна помощь, а я не любила таких людей. Рядом с ними просыпалась моя совесть и каждый раз упрямо выкапывала давно захороненное желание помочь…
       Подняв взгляд, я невольно поежилась. Он стоял бездвижно и взгляд его белых, подернутых смертельной пеленой глаз, был устремлен прямо на меня.
       Сейчас уже нельзя было сказать какого цвета была его радужка раньше, после смерти она выцвела и даже темная горошина зрачка поблекла… Мне до дрожи было интересно как он сейчас видит, но вместо того, чтобы бестактно спросить, я пообещала.
       — Загляну в городскую библиотеку, посмотрю некрологи в газетах. Ты еще свеженький, едва ли умер очень давно. Узнаем кто ты есть.
       Парень приободрился, на бескровных губах появился намек на улыбку.
       А я утешала себя тем, что не поддалась жалости, но нашла способ решить стоявшую передо мной проблемы. Сначала узнаю кто он такой, а потом упокою. И все буду довольны.
       — Спасибо… — сказал он, — леди?
       — Меня зовут Иса, — отозвалась я еще не подозревая, во что ввязалась.
***
       Утром, истощенная, голодная и злая, я решительно направилась в канцелярию, сознательно рискуя в первый же день испортить с кем-нибудь отношения.
       Меня и в лучшие мои времена нельзя было назвать приятной личностью. А сейчас я вполне могла считаться опасной для общества…
       После долгого пути в душных каретах и неспокойных ночей на постоялых дворах, я наконец-то добралась до пункта назначения, но и тут вместо долгожданного отдыха получила растревоженное кладбище, непригодный для жизни дом и умертвие…
       Ранним утром улицы города были довольно пустынны, но те несчастные горожане, на чьем пути все же появлялась я, старались держаться от меня подальше, перебегали на другую сторону улицы и рисовали в воздухе обережные знаки.
       Когда проходила мимо двух девушек в форменных платьях работниц какого-то магазинчика или кафе, краем уха услышала, как одна другой шепнула подрагивающим от страха голосом:
       — Может, страже сообщим? Кажется, с кладбища мертвяк сбежал.
       Вторая шикнула на нее, сказала, что это не их дело и утащила за собой.
       Мне даже обидеться было не на что. Я действительно шла от кладбища и скорее всего правда была похожа на умертвие… но кто бы на моем месте не был похож?
       Утром дорога до каретного двора казалась короче и легче. А уже от знакомых ворот я направилась точно в центр города и не ошиблась. Нужное здание нашлось скоро.
       В канцелярии меня приняли неожиданно быстро. Все оформили, протащили по ряду кабинетов и через полчаса вывели на лестничный пролет третьего этажа. Молоденькая девушка, вручила мне все бумаги и кивнула вниз.
       — Зайдите, пожалуйста, на второй этаж, градоправитель хотел с вами поговорить.
       Прижав документы к груди, я послушно спустилась по ступеням, забыв попрощаться, все еще пребывая в легком шоке. Такой расторопности от канцелярии я не ожидала. И, подозревала, что любой заезжий из Валграда тоже чувствовал бы себя сейчас совершенно потерянным.
       Я готовилась к многочасовой тяжелой борьбе с бюрократической машиной и не могла поверить, что меня отпустили даже толком не измяв.
       Может быть, оптимистично предположила я, проходя по длинному светлому коридору, в поисках кабинета градоправителя, все еще наладится.
       Нужная дверь нашлась напротив большого окна, через приоткрытую створку которого доносились звуки просыпающегося города. На блестящей табличке, рядом с дверью значилось, что местного градоправителя звали Ордэн Согх. И я как-то сразу поняла, что ничего не наладится. Совсем. Как минимум в течение ближайших пяти лет.
 
       Я была еще слишком маленькой, когда отец имел свое дело и не помнила никого из его деловых партнеров. Но на всю жизнь запомнила того, кто как-то пришел в наш дом и просто выкупил остатки того, что отец создавал годами.