"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)
– Проклятие, Теф! – ругнулся комиссар. – Кто бы мог подумать, что я начну скучать без твоих дурацких советов и вечных шуточек!
Он скрипнул зубами – надо было выбрать направление движения, а вся любезность анализатора закончилась на определении состава атмосферы – дальше, по мнению искусственного интеллекта, нужно было принимать решение самому. Раздосадованный этим комиссар, лишь благодаря профессиональной привычке, удержался от плевка на нагретый песок и, выбрав в качестве ориентира шпилеподобные сооружения, что пронзали своими тёмными силуэтами белесую дымку, висящую над охряным морем полупустыни, пошёл в их сторону. Глубокий песок замедлял движение и до первого шпиля Поляков добрался уже ближе к вечеру. Необычное строение было гораздо выше, чем это показалось вначале. Его вершина уходила ввысь на несколько десятков метров и была сопоставима с двадцати, а то и тридцатиэтажным зданием. Но сам он не был похож ни на одну постройку сделанную руками человека. Материал внешних стен выглядел, как хорошо обработанный бурый песчаник, ромбовидные слюдяные окна начинались почти от основания и заканчивались на самом верху, что означало – днём внутри здания должно было быть достаточно светло. Вызывала вопросы лишь форма строения – снизу оно было неимоверно широким, с плавными линиями и округлыми формами, к середине вытягивалось и становилось стройнее, устремляясь вверх раздваивалось, завершаясь двумя сросшимися спиралями башен.
– Хотел бы я знать, кто построил это безумное строение? – прошептал Поляков, глядя на тёмный зев круглого прохода внутрь, что не имел ни ворот, ни дверей, ни самой простой загородки.
Он осторожно заглянул внутрь и увидел лишь гладкий коридор, что закручивался в спираль и терялся где-то внутри здания. Стены и пол круглого прохода были ровными и гладкими, словно их создали методом литья в невероятно сложной форме, без единого шва и литника.
– Очень странный материал, – комиссар дотронулся рукой до стенки, та была тёплой на ощупь и оставляла на коже тонкую воскоподобную плёнку. – Ничем не пахнет… Или мой нос уже привык к здешним запахам…
Поляков пошёл дальше и вскоре проход стал сужаться и уходить вверх. Идти стало трудней. Ноги так и норовили поскользнуться, а каких-либо поручней в проходе строителями предусмотрено не было.
– Интересно, как здесь передвигались хозяева? – Полякову пришлось упираться руками в гладкие и скользкие стенки, что не очень помогало идти вперёд, но хотя бы уберегало от падения вниз. – Они что, летали? Или на их ногах были когти?
Мысль воспользоваться квантовым генератором на правом браслете всё чаще посещала его, но уверенности в том, что через пробитую в стене дыру он попадёт в нужное место, не было, а при худшем раскладе, его могут погрести под собой тонны осыпавшегося уплотнённого песчаника. К счастью, проход выровнялся и внутренний спор сам собой завершился. Поляков очутился в огромном зале. Снаружи стояли сумерки и света, попадавшего в зал через слюдяные окна, едва хватало, но даже в этой полутьме комиссар разглядел насколько это было величественное творение – со всех сторон в зал сходились такие же коридоры-проходы, как и тот, что привёл его сюда, образовывая некое подобие пчелиных сот, в центре возвышалась, построенная из слитых воедино серых шаров, пирамида с ровной площадкой наверху, а глубоко внизу у её подножия лежали едва заметные продолговатые каменные коконы, назначение которых оставалось неясным.
– Ну может хоть сейчас… – Поляков запустил анализатор и дал ему команду найти проход на самый верх.
Интеллект анализатора составил карту всего здания и передал его образ в сознание Полякова. Наверх вело несколько проходов и комиссар, выбрав тот, что был ближе всего, перебрался в него, цепляясь за небольшие выступы на стенах. В проходе его ждали знакомые гладкие стены и пол, покрытые восковым налётом.
На самый верх он поднялся уже к глубокой ночи. Нашёл небольшой проход, что заканчивался круглой нишей и слюдяным окном, сел около стены и закрыл глаза. Сразу заснуть не получилось и комиссар было подумал, что он так и просидит всю ночь на границе сна и яви, но вскоре усталость дала о себе знать, веки отяжелели и глаза сами по себе закрылись.
Его побили соседские мальчишки. Он возвращался домой и к нему пристали. Убежать не позволила мальчишеская гордость и ему досталось. Отец посмотрел на заплывший синяком глаз и посоветовал в следующий раз быть умнее. Мать собиралась пойти поговорить с родителями обидчиков, но отец ей строго настрого запретил, сказав, что мальчики должны набивать свои шишки. Он сидел на стуле и исподлобья смотрел на своих родителей, которые, когда он не должен был понимать о чём они говорят, переходили на язык покинутой ими, в поисках лучшей доли, родины. В тот вечер он для себя решил – обижаться, это самое глупое, что может быть в этой ситуации, требовалось отомстить. Но соседских мальчишек было больше и они были сильнее. Можно было попытаться украсть пистолет у полицейского, но этот план выглядел весьма рискованным и был сразу отброшен. Оставалось научиться боксировать. Он выпросил у родителей несколько монет и стал посещать занятия. Когда все уходили, он оставался в зале и неистово молотил грушу, представляя лица соседских ребят. Потом приходил тренер, отбирал перчатки и выпроваживал его домой. Так прошёл месяц и он наконец решил, что теперь пришло время мести. Соседские собирались во дворе, образованном четырьмя прилегающими домами. Дома были деревянные со множеством квартир, сдававшихся за небольшие деньги рабочим с близлежащих заводов. Мальчишки садились на скамейку под кем-то посаженной яблоней, кидались камнями в кошек, курили, украденные у отцов сигареты, и строили планы по освобождению от мелочи карманов местных пьянчужек и детей помладше, которых родители посылали в лавку за хлебом, молоком или керосином. Нападать на всех сразу было глупой затеей и он решил подловить того, кто наградил его синяком. Вход в подъезд, ведущий в квартиру, в которой жил его обидчик, был расположен в подворотне и лучшего места для мести было не найти.
Он дождался вечера и когда компания соседских ребятишек стала расходиться, он прошмыгнул в подъезд и спрятался в тени лестницы. Отсюда ему было видно каждого, кто заходил в подъезд, а его не видел никто. Соседские остановились перед дверью подъезда, погоготали над очередной глупой шуткой и разошлись. И вот дверь подъезда скрипнув открылась и в сумраке появился его обидчик. Он был старше и крепче его, но неожиданность сыграла свою роль и тот даже не понял, что это выскочило на него из темноты и нанесло удар в челюсть. Ошеломлённый подросток схватился за щёку, но второй удар, нанесённый точно в цель, сбил его с ног и повалил на пол.
Домой он явился весьма довольный собой и, лишь ополаскивая ладони в рукомойнике, заметил, что костяшки его правой руки разбиты до крови о зубы обидчика.
На следующий день он узнал о том, что кто-то сломал челюсть главарю компании соседских ребят и теперь тот не сможет есть твёрдую пищу около месяца. А потом пошёл слух, что это один из пьянчужек вспомнил и наказал малолетнего наглеца. Было немного обидно, но он посчитал, что справедливость восстановлена, а герою вовсе необязательно становиться известным.
Поляков открыл глаза. Через мутное слюдяное окно брезжил дневной свет. Спина затекла, а в голове появился странный шёпот. Шёпот был неразборчивым и напоминал бормотание. Комиссар потёр виски – шёпот усилился.
«Кто ты такой?! – громко произнёс он мыслефразу. – Где тебя искать?!»
Бормотание разом прекратилось и превратилось в обычный шум, в котором иногда появлялся тонкий писк. Поляков попробовал определить источник шума в своём сознании, но анализатор на левом браслете молчал. Комиссар выругался и стал спускаться вниз по проходу. Вниз идти было гораздо легче и он вскоре оказался около круглого выхода из здания, в котором провёл всю ночь. Воздух снаружи, как и прежде, был неподвижен и наполнен резким мускусным запахом. Едва заметные слоистые облака со вчера так и остались на своём месте, не желая расставаться с наполненным теплом песочным океаном пустыни, на поверхности которого царил абсолютный штиль. Но в голове Полякова вновь появились шум и писк. Он отошёл от внешней стены монструозного строения и заметил, что шум и писк изменили свою тональность. Тогда у комиссара родилась идея. Он пошёл вдоль здания и обнаружил, что в определённой точке шум нарастал, а стоило ему начать удаляться от неё – стихал. Он нашёл место, где шум был наибольшим и, повернувшись спиной к стене строения, пошёл прямо к предполагаемому источнику. Несколько раз он сбивался с верного направления и тогда в голове возникал писк, пропадавший сразу после нахождения правильного пути. Полупустыня тянулась и тянулась. Комиссар немного устал от однообразного пейзажа и постоянного шума в голове, но впереди его ждали, как он надеялся, ответы на вопросы и так необходимая ему помощь, и он шёл вперёд. В какой момент в шуме стали появляться ярко выраженные звуки он не заметил. Эти звуки превратились в отдельные слоги и прозвучали первые слова: