"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)
Жевали мы молча. Ромка, судя по сосредоточенному выражению лица, пытался приспособить новую информацию к старому мировоззрению, да так, чтоб крыша не поехала. Я же пытался обдумать ситуацию и составить хоть какой-то план действий. Получалось слабо, и вскоре я принялся крыть трехэтажными Хаос, Бесформенного, Моргану и папашу своего, оставившего такой взрывоопасный подарочек. Ну скажите на милость, на кой черт мне все это?! Вот ведь только-только начал жить по-человечески! Нет же, беги незнамо куда, сражайся с тенями!
Вообще, маг из меня среднепаршивый. То есть практически никакой. Унаследованной от отца Силой я пользовался крайне редко, относясь к ней с изрядной опаской. Причины были, и серьезные. Но по мелочам все же баловался: любопытство плюс элементарная бытовая лень. Этого хватало, чтоб поддерживать навык, но не делало меня хорошим волшебником. Теперь придется в темпе наверстывать упущенное.
— Арчи… то есть папа. Ты не уснул? — вывел меня из задумчивости Ромкин голос.
— А?.. Что? Нет, конечно!
— Слушай, а эта Сахара… она вправду богиня?
Я вдруг вспомнил, что когда-то давно задал Алексу точно такой же вопрос.
— Да, Рома, она действительно богиня. Одна из четырех богинь стихий, покровительниц Иррата, — принялся я объяснять. — Сахара, богиня Пустынных Ветров, имеет власть над песками и воздушными потоками; Зеленовласая Леа — богиня Лесов и покровительница Жизни; Аламандра — владычица Огня, и Марина — властительница Океанов.
— И что, ты всех их знаешь?!
— Нет, только Сахару и Леа. И это огромная честь для меня.
— Ага, ясно, — серьезно кивнул Ромка. — А что такое Иррат?
— Мир у Края Паутины, оплот темных магов, Хранителей Щита.
— Э-э… — сын поскреб макушку, — теперь объясняй, что такое Паутина, кто такие темные маги и какой щит они охраняют?
На сей раз маковку пришлось чухать мне. Со всеми сегодняшними событиями я совершенно забыл, что Рома ничего не знает о том, что лежит за пределами его мира. Что ж, значит пришло время восполнить пробелы в его образовании.
И я поведал ему о Паутине Мироздания — величайшем творении Мастера, Создателя Вселенной; о кратком пути между мирами, и о Координаторах, и о Патруле. О сияющем Центре и Темном Крае, о Детях Света и Хранителях Щита, и о Великой Тени, и о Хаосе, что за Краем, и еще о многом другом, что некогда было моей жизнью и от чего я отказался, пройдя через Великое Полнолуние Каиноса и чуть не разрушив саму Паутину. Но об этой истории я пока говорить не стал. Хватит с него впечатлений для начала. И так, когда я закончил, он вздохнул и сказал:
— Знаешь, у меня такое чувство, что сейчас из соседней комнаты выйдет чувак с букетом и скажет: «Улыбнитесь! Вы участвуете в программе „Розыгрыш“!»
— Хотел бы я, черт возьми, чтобы это действительно оказалось розыгрышем!
Ромкин взгляд выражал явное недоверие, но он все же согласно кивнул:
— Ладно, будем считать, что все это — чистая правда. — Он сделал паузу и задал очередной вопрос на засыпку: — Ну а кто тогда ты?
— То есть как «кто я»?!
— Э-э… Ты учился с мамой в одном классе и ты мой отец, хотя я к этому никак не привыкну… И я знаю тебя все лето, и ты вроде как вполне нормальный… Но вся эта чертовщина — параллельные миры, магия, Сила Разрушителя… Ты же не можешь быть простым таксистом! Кто ты тогда? Почему все завязано именно на тебя?
Я откинулся на спинку стула и с некоторым сомнением посмотрел на Ромку. Так уж получилось — он задал весьма непростой вопрос. Но отвечать надо — парень имеет право знать правду, даже если сам я годами упорно старался не вспоминать о своих родственных связях. Я предпочитал быть ничем не примечательным землянином, а не… О, черт! Не сыном Безликого, не Разрушителем, не той силой, которая может привести к гибели Вселенной. Но об этом тоже как-нибудь в другой раз.
— Если говорить строго в генеалогическом плане, я происхожу из королевской семьи Ирратов, хотя кровно связан и с правящим домом Оэльдива, и с Хаосом, что за Краем.
— Круто! — присвистнул Ромка.
— Круче не бывает, — не стал спорить я. — Ладно, давай собираться.
— Что, уже?!
Я утвердительно кивнул.
— И, если ты не против, до отправки я проведу короткий сеанс… э-э… гипноза, — нашел я почти подходящее слово. — Тебе нужно выучить пару-тройку языков. В Паутине не говорят по-русски.
…Тем не менее в дорогу мы собрались не скоро. Кроме обучения языкам Рому требовалось экипировать. Кто знает, что нас ждет в чужом мире? И пускать туда сына в одной футболке и потертых джинсах я отказался наотрез. Перво-наперво требовалось одеть парня. Мои вещи, несмотря на почти одинаковый рост, оказались ему великоваты, да и комплект снаряжения для путешествий был только один. А потому, не слушая рвущегося в бой Ромку, полдня носился с ним по городу, подбирая походные вещи, обувь, рюкзак… Я придирчиво изучал каждую вещь, не обращая на пританцовывающего от нетерпения сына никакого внимания. Несколько часов задержки погоды не сделают, а за мою неторопливость он мне еще спасибо скажет. Домой попали только вечером, уставшие и голодные. Пока Ромка облачался в новую одежду, я шаманил на кухне: жарил в сливочном масле свиные сосиски с помидорами и готовил омлет с зеленью. А что? Вкусно и сытно, все равно на кулинарные изыски времени нет.
— Па?.. — раздалось за спиной, когда я раскладывал ужин по тарелкам.
В кухню зашел Ромка в походном прикиде: синие джинсы заправлены в прочные ботинки с высокой шнуровкой, расстегнутая наполовину добротная коричневая штормовка со множеством карманов открывала оливковый гольф из верблюжьей шерсти. За плечами выглядывал черным горбиком рюкзак. Голову Ромы венчал добротный черный стетсон: не для пижонства, а очень удобная и практичная вещь. Я окинул сынулю придирчивым взглядом, обошел вокруг. Честно говоря, я экипировал его точно так же, как себя, разница лишь в цвете ботинок: черные у Романа, коричневые — у меня.
— Ну как, удобно? Ничего не жмет, не трет, не мешает?
— Не-а, — ответил Ромка, оттягивая ворот гольфа. — Только вот жарковато. И эта шляпа дурацкая… Ты уверен, что она действительно необходима? Кстати, а почему мы носились по магазинам, если ты мог просто наколдовать нужное?
— А в Паутине вообще ни в чем нельзя быть уверенным, — ответил я, плюхнувшись на табурет, — никогда не знаешь, какой погодой встретит тебя очередной мир. По этой же причине — никакой синтетики надевать нельзя, вполне может разложиться на составляющие. Ты же не хочешь, чтоб свитер растекся лужей нефти прямо на тебе? То-то. Это сейчас тебе «жарковато», а если материализуешься в каком-нибудь сугробе, ты мне за этот свитерок еще спасибо скажешь.
— Спасибо, — хмыкнул он. — Бать, жарко.
— Так сними пока, — посоветовал я. — Что же до наколдованных вещей… Тут все не так просто. Понимаешь, Ром, магия — это наука о работе с Силой. Той самой, что пронизывает каждый атом Паутины, заставляет траву расти, а планеты — вращаться. Вот только в каждом мире законы, применимые к Силе, разные. Векторы воздействия, потоки, плотности магических полей, силовые линии… Сложно, в общем. А чтоб понятнее было — вещи, сотворенные магией в одном мире, не обязательно продолжат существование в другом, понимаешь? Прикинь, материализуешься где-нибудь посреди людной площади в чем мать родила!
Вид у Ромки стал донельзя задумчивый.
— Кстати, о птичках… Подожди меня здесь.
Я встал и прошел в комнату с оружием. Выдвинул ящик комода и вытащил две навахи. Одна — старая, с потертой рукояткой из рога, точь-в-точь как моя проверенная спутница, потерянная на Гард-Анча. Вторая — новенькая, с ручкой из палисандра; купил с месяц назад для коллекции. Вот и пригодилась…
— Держи! — вернувшись на кухню, сунул я в руки обалдевшему Ромке здоровенный складень.
— Ох, ничего ж себе!.. — восхищенно рассматривая сверкающее изогнутое лезвие, прошептал севшим голосом парень. — И это тоже мне?
— Тебе, тебе, — покивал я, — нужная штука. Называется эта сабля навахой, носится за поясом. Ее «сестренка» мне столько раз жизнь спасала — не пересказать. Ладно, воин; снимай куртку и ужинать садись, пока не остыло.