Кавказский рубеж 10 (СИ)

На столе, накрытом клеёнкой в клетку, стояла вазочка с сушками и печеньями «Рыбками». Но самое вкусное было на плите. Ароматный борщ, от которого сводило скулы. Как бы мне ни хотелось налить себе тарелочку, но я сильно хотел повидать супругу. Только надо переодеться.
По пути в спальню, где был шкаф, я включил для атмосферы телевизор. На Первой программе вновь шли новости, в которых продолжали обсуждать ГКЧП.
  
— Президиум Верховного Совета СССР дал согласие на привлечение к уголовной ответственности за участие в антигосударственном заговоре народных депутатов СССР… — довела информацию диктор.
Естественно, что сейчас будут искать виноватых. До сих пор не могу понять, как столь серьёзная группа руководителей не смогла удержать власть?
Отвлёкшись от мыслей о ГКЧП, я подошёл к массивному трёхстворчатому шкафу. Открыв дверцу, почувствовал, как наружу вырвался запах лавандового мыла, которое лежало на полках от моли.
На полках полный порядок. Рубашки стопкой, уголок к уголку. Свитера и джинсы сложены рядом.
Я отодвинул вешалки с гражданскими пиджаками и замер. В глубине шкафа висел мой парадный китель подполковника.
Слева «горели» золотом и рубиновой эмалью два ордена Ленина. Высшая награда страны. Рядом с ними два ордена Красного Знамени. Медали «За отвагу», «За боевые заслуги» и несколько юбилейных наград создавали в целом плотную чешую.
Справа расположились четыре ордена Красной Звезды.
Я знал каждую царапину на этих орденах. И знал каждый тип машины, на котором их заработал.
Переодевшись в чистую одежду и взяв документы, я подошёл к телевизору, чтобы его выключить. Однако был вынужден остановиться.
Диктор рассказывала о событиях в одной из республик Советского Союза. И новость, прямо скажем, тревожная.
Следом показали выступление одного из политиков этой самой республики. Причём на фоне совсем не советского флага.
— Наши основные цели всем известны. Это консолидация нации, восстановление независимости, восстановление Конституции 1921 года и вывод оккупационных войск. Поэтому сегодня, 9 апреля 1991 года, Верховный совет республики под моим председательством принял Акт о восстановлении государственной независимости Грузии!
Похоже, что-то начинается…
  
Глава 2
 
Щелчок кнопки выключения телевизора прозвучал как выстрел в тишине квартиры. Экран погас, сжавшись в маленькую белую точку, но слова выступающего грузинского политика продолжали эхом отдаваться в голове.
— Странно… — произнёс я, развернувшись в сторону коридора.
Хотя, что тут может быть странного. Пока с исторической точки зрения для Грузинской ССР всё осталось как и было. Сейчас объявление независимости. Затем выборы президента. А уже потом… и вот этого «потом» бы не хотелось.
Подумав, я решил что пока рано лишать себя потока новостей, и вновь включил телевизор.
— Сегодня эти племена имеют определённые признаки нации. Но только на своей исторической родине, на Северном Кавказе, — вещал с экрана грузинский политик, стоя на ступенях республиканского Дома Правительства.
Я вышел в прихожую и присел на тумбочку, где хранилась обувь. Достав оттуда полётные ботинки, я взял обувной крем и принялся начищать их.
— Если это племя, или эти племена, осознают это, мы поможем им, но только с условием, что они восстановят историческую справедливость, уступят нам нашу землю и обустроятся на том месте, откуда пришли, — громогласно заявлял грузинский политик.
Я прочитал его имя. Это был Звиад Гамсахурдия.
Пока продолжались новости, я выстраивал мысли в голове в интересные цепочки. Однако воспоминания о том как было в моём прошлом, никак не стыковались с нынешним положением вещей. Начищая нос правого ботинка, я продолжал собирать мысли в кучу.
Война в Афганистане закончилась, аварии на Чернобыльской АЭС не произошло, но внутри страны политический кризис продолжал назревать и без этих успехов. Горбачёв ушёл ещё перед Новым годом, а его место занял Русов. Пока только временно и до следующих выборов.
Казанов говорил, что этот Григорий Михайлович «агент влияния Запада». С этим Русовым установили контакт ещё во время его стажировки в Колумбийском университете в конце 50-х. Скорее всего и продвижение по карьерной лестнице на высшие посты было частью плана американцев.
Теория интересная, но сложно доказуема. При этом все действия «бригады Русова» по управлению государством очень похожи на медленные шаги по уничтожению страны.
Тут-то и непонятно, почему и в этот раз провалилось ГКЧП? Ведь всё было устроено лучшим образом. Особенно круто получилось организовать переброску советских войск в Сербию, чтобы не дать НАТО окончательно разрушить страну.
Война на Балканах и бомбардировки Белграда в этой реальности начались раньше. И к счастью, закончились тоже раньше. Но раз провалилось ГКЧП, что теперь будет с войсками в Сербии?
— К другим темам. Вопрос о проведении миротворческой операции в Сербии сегодня стоял на повестке дня заседания президиума Верховного Совета СССР. Исполняющий обязанности президента Советского Союза товарищ Русов высказался за продолжение операции. Также он удостоил похвалы руководство Вооружённых сил, которое в кратчайшие сроки и в условиях кризиса с ГКЧП, смогло провести переброску войск. Однако, потребовал от нового военного руководства не вступать в боевые действия против войск НАТО…
Удивительно, что теперь Григорий Михайлович за ввод войск и хвалит новых генералов. Правда, старых решили отстранить.
— После заседания было объявлено, что новым министром обороны назначен…
Вот и пошли новые назначения после провала ГКЧП. Пока диктор зачитывала список изменений на руководящих постах в КГБ и Министерстве Обороны, я закончил с ботинками.
Сложив все мысли в кучу, я выдохнул. В прошлой жизни «парад суверенитетов» республик стал началом конца. Лавиной, которую уже было не остановить. И вот, снова. Победа в Афгане, успехи на Ближнем Востоке и Африке, Сербия, деятельность ГКЧП… выходит, что мы просто выиграли время. Но в целом стратегически ситуация в стране оставалась шаткой.
— Спокойно, Саныч, — сказал я сам себе вслух. — Делай что должен, и будь что будет.
Я быстро поправил лётный комбинезон, надел ботинки, взял с вешалки фуражку, «шевретку», и покинул квартиру. Я вышел на улицу и направился в сторону КПП. Путь до аэродрома можно было пройти с закрытыми глазами.
КПП встретил меня распахнутыми воротами, через которые как раз выезжал «Урал» с дежурным по полку на проверку караула.
Дежурным по КПП оказался молодой сержант из батальона аэродромно-технического обеспечения. Увидев меня издалека, он вылетел из стеклянной будки как ошпаренный.
— Смирно! — громко крикнул он, вытягиваясь в струнку и поедая меня глазами. — Товарищ подполковник…
— Вольно, Вань. Как обстановка? — прервал я сержанта и пожал ему руку.
Пару раз мне приходилось с ним непосредственно иметь дело. Однажды всю ночь он руководил очисткой полосы машинами КПМками, чтобы на аэродром мог сесть Ан-12 с важным имуществом.
— Без происшествий. Эм… с прибытием, Александр Александрович! — улыбнулся сержант, выпрямляясь передо мной.
— Спасибо. Как семья? — спросил я у парня, вспоминая, что он до моего отъезда в Конго женился.
— Всё хорошо. Ждём ребёнка, товарищ подполковник.
— Молодцы. Давай, тащи службу, — похлопал я сержанта по плечу.
Пройдя через вертушку, я встретился лицом к лицу с двумя курсантами, выскочившими из дежурки.
— Помощник дежурного… — хором начали они представляться мне, но я также остановил их.
  
— Спите? — спросил я, но потом увидел на столе в дежурке тетради и раскрытую Инструкцию экипажу.
— Учимся, товарищ подполковник.
— Это правильно. Но и про службу не забывайте, — подмигнул я и пошёл дальше.
Территория 158-го полка жила своей жизнью. Здесь, за бетонным забором с колючкой, время словно замерло. Вдоль аллеи, ведущей к штабу, стояли тополя. Бордюры сияли белизной, несмотря на грязь и слякоть 1991 года.