Обреченные души и сангрия (ЛП)

— Зак спас нас, — сообщила я. — Он забрал нас от «Рыцарей Пандоры» и нашел укрытие, исполнил ритуал. Мы не справились бы без него.
Аарон стиснул зубы, словно думал, стоило ли возмутиться из-за участия друида.
Кай издал тихий звук горлом.
— Давайте сначала помоемся, а потом ты расскажешь нам обо всем произошедшем.
В дамских душевых я забрала из своего шкафчика мыло, шампунь и чистую одежду, поспешила в кабинку. Через минуту я стояла под горячей водой, смывала пот и грязь недели жизни разыскиваемым плутом.
Я не спешила, отмокла, оттерла себя, побрилась. Я вышла из душа, вытерлась и нанесла маску на волосы, крем на лицо, почистила зубы. Тщательно. Я надеялась, что не придется больше ни дня проводить без щетки.
Тревожные бабочки трепетали в животе, неизвестность висела надо мной, но я ощущала себя человеком сильнее, чем за неделю. Я надела хлопковые штаны для йоги, лавандовую майку. Запах чистой одежды был раем. Я, наконец, вышла из душа, неся куртку, свитер, чистые носки и не очень чистую обувь в одной руке, а боевой пояс в другой, кармашек утяжеляла Хоши-сфера.
Я пересекла комнату фитнеса, шум воды доносился из душевых мужчин. Аарон и Кай не стали бы задерживаться тут надолго. Они точно справились за десять минут — пять для бритья, пять для душа.
Я повернулась к комнате, забросила пояс на плечо и постучала в дверь.
— Аарон? Кай?
Приглушенный мужской голос ответил мне, и через миг дверь открылась. Эзра придерживал ее ладонью, и в другой была зубная щетка, торчащая из его рта.
И он был без футболки.
Я опустила взгляд в поисках ран. Не только следы когтей Этеррана, но и шрамы, порвавшиеся при выходе Этеррана из его тела, стали розовыми линиями. Шрамы, наверное, станут толще, чем раньше, но ненамного.
Закончив оценку здоровья, я жадно упивалась видом его джинсов, облепивших его бедра, черный пояс боксеров выглядывал, а потом я вернула взгляд на его лицо. Его бледный глаз не пострадал еще сильнее, шрам, который тянулся ото лба по щеке, почти не изменился.
Он склонил голову, приглашая меня в душевую.
Я изумленно приподняла бровь, опустила вещи на ближайшую скамью и прошла босиком по плитке. Комната была такой же, как женские душевые: ряд рукомойников напротив стены шкафчиков, посередине — скамья. С другой стороны было несколько кабинок, скрытых плотными шторами.
Одна из штор была сдвинута, и пар вылетал оттуда, кабинка нагревалась для Эзры.
Он поспешил к рукомойнику, сплюнул пасту. Я терпеливо ждала — я могла ждать всю ночь, пока видела его восхитительные мускулистые руки.
— Прости, — сказал он, ополоснув рот. — Мне нужна помощь, и ты тут.
Я приподняла бровь.
— Какая помощь?
— Я не могу дотянуться и смыть это, — он показал мне спину. Серебряные линии с рунами тянулись по его спине, почти весь массив уже был стерт.
Ах, работа Элизабетты и Майлса.
— Конечно. Есть тряпка?
— Уже висит в душе. Секунду.
Он пошел в кабинку, и я последовала за ним. Там он потянулся сквозь брызги воды, попадающей на его руку, и схватил белую тряпку с полочки под вентилями воды, где ждали его мыло и шампунь. Он подержал ее под водой, а потом отдал мне.
Я прикусила губу, когда он развернулся. Прижав ткань к его спине, я медленно и тщательно оттирала линии. Очень медленно. Я наслаждалась? О, конечно.
Воспоминание мелькнуло в голове — я стояла в душе с Заком, смывала кровь дракона с его спины. Я не могла дышать от его вида, но это нельзя было сравнить с тем, как колотилось мое сердце в груди сейчас, от каждого удара я содрогалась.
Я хотела отбросить тряпку и прижать к нему ладони. Я хотела обвить его руками и не отпускать. Я хотела…
Я поняла, что рука остановилась, и опустила тряпку.
— Все хорошо.
Он повернулся ко мне.
— Спасибо.
— Мм, — я коснулась одного из его шрамов на бедре. — Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, — он смотрел на мою ладонь, пока я вела ею по его шраму к груди, а потом вытянул руки, показывая шрамы светлее на его бронзовой коже. — Много, да?
— Ты хотя бы целый, — я посмотрела в его разноцветные глаза. — Так ты теперь хорошо себя чувствуешь?
 
— Да?
— Здоровый и крепкий снова?
— Более-менее.
— И ты не упадешь?
— Нет.
— Хорошо, — я бросила тряпку в душ, не переживая из-за того, куда она упала, а потом прижала пальцы к его шее сзади, опустила его голову и поцеловала его.
Его губы прижались к моим, ладонь легла на мои мокрые волосы. Я прижалась к нему, и он отпрянул и врезался в стену.
— Мне нужно помыться, — сказал он, голос гудел так, как мне нравилось. — Ты чистая, а я…
Я вернула его рот к своему, поцеловала его снова, ощущая мятный вкус его пасты.
— Тогда иди в душ, — выдохнула я в его губы. — Я тебя не останавливаю.
Он помедлил, и я открыла губы возле его в приглашении. Его язык скользнул в мой рот, и я тихо застонала, пальцы скользили по его плечам.
Вода била по полу в двух футах от нас, пар окружал нас. Я спустила ладони по его груди, по его напряженным мышцам пресса, нашла пояс его джинсов.
Дыхание вырвалось из его носа, когда я расстегнула пуговицу. Расстегнула ширинку, направила джинсы вниз. Они соскользнули, и он подвинулся и вышел из них.
Он остался в одних боксерах, притянул меня к себе и снова поцеловал. Обвив руками его шею, я прижалась бедрами к его, наши тела разделяла пара тонких слоев хлопка.
Он заурчал без слов, одна ладонь скользнула под мою майку на спине. Другая его ладонь поднялась по моему боку и легла на грудь. Его большой палец гладил меня сквозь тонкую ткань майки и спортивного лифчика, и я выгнулась, желая большего. Куда большего.
Я оторвалась от него, схватила свою майку и сняла через голову. Я все еще снимала ее с рук, когда он притянул меня к себе. Его рот накрыл мой, его горячие ладони двигались по моим бокам, по моим грудям, а потом бедрам.
Я спустила свои штаны по ногам, а потом отбросила их и майку на скамейку. А потом и лифчик с трусиками.
Эзра голодно смотрел на каждое мое движение. Его ладони были на мне раньше, чем я убрала нижнее белье на скамейку. Он целовал меня, голодно и коротко, а потом его рот лег на нежное место под моей челюстью.
Я потянулась между нашими телами. Его дыхание дрогнуло, когда я запустила пальцы под резинку его боксеров. Я взяла его обеими руками, гладила и ласкала, пока он тяжело дышал.
А потом сдвинула боксеры. Последняя часть ткани между нами пропала, он поднял меня над полом. Мои голые ноги обвили его пояс, он ступил под брызги душа.
Я охнула, когда горячая вода ударила по нам. Она стекала по нашим голым телам, но ее жар не мог сравниться с раскаленной лавой во мне.
Я сжимала Эзру. Целовала его. Касалась его. Мои ладони скользили по каждой его мышце, каждому шраму, каждому дюйму прекрасной бронзовой кожи. Его ладони были заняты, он поддерживал с легкостью мой вес, но его рот был занят, целовал мою шею, его зубы задевали мои ключицы.
Он подвинул меня выше, одна ладонь прижалась к моей спине, а потом его рот стал тщательно исследовать мои груди. Губы и язык. Он пробовал и посасывал. Я выгнулась в его руках, дрожала, едва дышала, ладони были в его волосах, ноги крепко сжали его пояс.
Я не могла уже терпеть, была в миге от того, чтобы взорваться на миллион кусочков, но разжала ноги и соскользнула с него.
Его твердая длина была между моих бедер, и я со стоном потерлась об него. Он сжал мои бедра и остановил мое движение, тяжело дыша.
Мы смотрели друг на друга, его глаза горели, он жаждал большего.
Я сжала кусок мыла. Он продолжил сжимать мои бедра, а я намылила ладони и прижала к его груди.
 
Он склонился. Я провела ладонями по его плечам, втирала мыло в его кожу, а он целовал меня, медленно, жарко и жадно. Я намылила его руки, лаская каждую мышцу, и когда я прижалась ближе, чтобы провести ладонями по его спине, его пальцы сжались.