Долина смерти (ЛП)

Чай остывает, пока я погружаюсь в кроличью нору интернета. У ранчо «Потерянный след» нет своего веб-сайта. Единственные упоминания можно найти в документах о собственности и в нескольких скудных сообщениях в социальных сетях от случайных проезжающих мимо, интересующихся, не организовывают ли они конные прогулки. Для работающего ранчо они как-то подозрительно скромны. Я даже не могу найти никаких объявлений о продаже скота на аукционах или форумах.
  
Резкий звук снаружи заставляет меня вздрогнуть. Это просто ветер, но я инстинктивно подхожу к окну. Горы кажутся черными призраками на фоне усыпанного звездами неба, и на мгновение мне кажется, что я вижу какое-то движение на опушке леса. Тень, темнее всех остальных, мелькает и исчезает.
Вибрирует телефон. Новое электронное письмо от Дианы:
Обри, где ты? Почему не отвечаешь на мои звонки. Дай знать, что с тобой все в порядке!
Я отвечаю ей, стараясь написать как можно меньше. Диана хочет как лучше, но наверняка все расскажет Карлосу. Мне меньше всего нужно, чтобы бюро узнало, где я. Весь смысл моего отпуска — привести в порядок свою психику, справиться с алкогольной зависимостью и смириться с исчезновением Лейни, а не продолжать гоняться за призраками, как выразился бы Дженсен. Если я расскажу ей правду, то мой отпуск продлят до бесконечности. И заставят сдать жетон, машину и оружие.
Поэтому я пишу ей, что поехала в Вегас на пару дней, чтобы отвлечься. Я бы сказала ей, что в Рино, но она прекрасно знает, что я ни за что не поеду в эту дыру.
Отправив письмо, я закрываю ноутбук и готовлюсь ко сну. Матрас, на удивление, вполне приличный. Одеяла теплые и толстые, как раз для осенней прохлады. Я лежу и прокручиваю в голове события прошедшего вечера. Неожиданно резкая реакция Дженсена на упоминание его отца. Странные переглядки между членами команды, словно у них тайны. Фальшивое добродушие Элая. Провокационные вопросы Рэда.
И барменша с повязкой на глазу, которая явно не хотела, чтобы я нашла это гиблое место.
Уснуть никак не получается, а завтра надо быть бодрой и энергичной. Я ставлю будильник на семь тридцать и пытаюсь отключить перегруженный мозг. И как только я начинаю проваливаться в сон, с гор доносится вой. Не койота. Гораздо более мощный и зловещий.
Я убеждаю себя, что это всего лишь волк.
И почти верю в эту сказку.
6
—
ОБРИ
Кажется, будильник звонит, как только я успеваю заснуть. Я уже одета и затягиваю шнурки ботинок, когда слышу шаги на крыльце. Вижу высокий силуэт Дженсена. Что-то вспыхивает внутри, и я быстро подавляю это, приглаживаю непослушные пряди перед зеркалом и иду открывать. Он еще не успел постучать, его рука застывает в воздухе.
— Готова? — его голос хриплый, словно он только что вылез из постели, хотя выглядит он собранно: потертая джинсовая куртка с воротником из овчины, аккуратно надетая шляпа.
— Насколько это вообще возможно. Даже кофе сварила, — говорю я, указывая в сторону кухни.
— У меня кое-что покрепче, — он протягивает мне старый металлический термос. — Элай приготовил. Тебе пригодится.
Он смотрит, как я делаю глоток. Кофе — просто убойный, обжигает, но с шоколадным привкусом. То, что нужно после бессонной ночи.
Тихо идем к конюшне, иней хрустит под ногами. Воздух пахнет дымом и сосной, на горизонте видны горы. Лошадь ржет в конюшне, от этого звука я напрягаюсь. Как, впрочем, и от присутствия Дженсена.
— Расслабься, — говорит он, не глядя на меня. — Лощади чувствуют, когда ты боишься.
«Кажется, я начинаю думать, что ты, как и звери, чуешь страх».
— Это медведи так себя ведут, — говорю ему.
— И они тоже, — он отодвигает дверь сарая. — Но мы же не на медведях поедем.
В сарае уже кипит работа — Коул и Хэнк выводят лошадей с другой стороны, Элай чистит стойла. Он едва смотрит в нашу сторону, пока Дженсен ведет меня к стойлу, где коренастый каштановый конь смотрит на меня черными глазами. Я смотрю в ответ, глубоко вдыхая аромат сена.
— Это Дюк, — говорит Дженсен. — Он надежный. Спокойный. Хорошо ладит с новичками.
Уши Дюка дергаются. Я стараюсь не принимать это на свой счет.
— Для начала, — говорит Дженсен. — Ты должна уметь седлать свою лошадь. В горах я не всегда смогу тебе помочь. Но прежде чем седлать, нужно познакомиться. Он должен узнать тебя, а ты — его. Никаких секретов.
Он открывает дверь стойла и приглашает меня войти.
Я делаю ободряющий глоток кофе и переступаю порог. Дженсен забирает у меня термос, ставя его на пол. Он подходит ближе, и я ощущаю тепло его тела на фоне утренней прохлады.
— Первый шаг, — шепчет он у моего уха, берет мою руку и поднимает ее к морде Дюка. Инстинктивно мне хочется отдернуть ее, но его хватка сильная, а ладони немного шершавые. Он поднимает мою руку к морде Дюка. — Дай ему тебя понюхать.
Дюк выдыхает горячий воздух мне в руку, и Дженсен отпускает меня.
— Вот так, — говорит он, оставаясь рядом.
Дюк опускает голову и касается моей руки губами — теплыми, мягкими и влажными. Я невольно хихикаю. Он щекочет мои костяшки и тычется носом.
— Так, теперь он ждет угощения, — говорит Дженсен, тихо посмеиваясь. — Вот, держи, — достает из кармана что-то прохладное и гладкое и кладет мне на ладонь. — Он это оценит. Просто открой ладонь и держи ее ровно.
Я послушно разжимаю пальцы, и на моей ладони оказывается мятный леденец в бело-красную полоску.
— Серьезно? — спрашиваю я, удивляясь.
Он одаривает меня мимолетной улыбкой.
— Это его любимое лакомство.
Губы Дюка уже щекочут мою ладонь, и Дженсен снова напоминает мне, чтобы я не двигалась и держала ладонь открытой. Конь быстро заглатывает леденец, зубы слегка задевают мою кожу, а потом он громко хрустит конфетой, комично задирая морду.
— Вот. Теперь он твой лучший друг. Просто подожди минутку и наладьте контакт, а я принесу все необходимое.
Дженсен выходит из стойла, оставляя меня наедине с Дюком. На мгновение меня охватывает паника, хотя это глупо. Все мои страхи связаны с падениями, а не с тем, что лошади делают что-то плохое. И все же, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
Я нерешительно кладу руку на шею Дюка, и его тело слегка вибрирует. Он продолжает с аппетитом жевать, и я чувствую, как постепенно успокаиваюсь.
Затем возвращается Дженсен с уздечкой, небольшим одеялом и седлом, и меня снова охватывает волнение. Я просто не могу понять, почему так нервничаю рядом с Дженсеном: потому что он мне нравится или потому что я его боюсь? Не знаю, что хуже.
— Рад видеть, что вы нашли общий язык, — комментирует он. — Обычно на лошадь сначала надевают недоуздок и привязывают ее, а потом уже надевают седло, но он никуда не уйдет, так что начнем с уздечки.
Он ставит седло на землю, прислонив его к стене стойла, а затем берет уздечку и подходит к Дюку. Его руки двигаются уверенно и профессионально, объясняя назначение каждой пряжки и ремешка. Конь стоит совершенно спокойно, словно они понимают друг друга без слов, и все это делается ради меня.
— Твоя очередь, — говорит Дженсен, снимая уздечку и протягивая ее мне, а сам отступает на шаг назад.
Я пытаюсь повторить его движения, но Дюк встряхивает головой, и я отскакиваю в сторону.
— Спокойно, — шепчет Дженсен, и не понятно, кому он это говорит, мне или лошади. Его рука накрывает мою, направляя ее к морде Дюка. — Начни с трензеля. Вот так. Уверенно, но нежно. Покажи ему, кто здесь главный. Покажи, что с тобой он в безопасности.
Его шершавые пальцы обжигают мою кожу, и я вдруг с новой силой ощущаю его близость. От него пахнет кожей, кофе и чем-то диким, вроде растертой в ладонях полыни.
  
— Теперь трензель, — говорит он, понизив голос. — Ты должна…
— Я сама, — выпаливаю и отступаю от него, чтобы не ощущать его тепло. Дюк смотрит на меня с явным сомнением.
С третьей попытки мне все же удается надеть трензель Дюку, стараясь не задеть зубы, и правильно застегнуть уздечку. Дженсен молча наблюдает, скрестив руки на груди. Он уже снял куртку, и его фланелевая рубашка обтягивает широкие плечи. Я заставляю себя сосредоточиться на задаче.