Долина смерти (ЛП)

— Все в порядке, — говорю я нейтральным тоном. — Я не против. Смогу немного поспать перед сменой.
Рэд демонстративно зевает.
— Ну, раз уж мне придется морозить задницу на посту, то пусть это будет как можно скорее. Пойдем, Хэнк. Обойдем периметр, проверим лошадей.
Они тепло одеваются и выходят на улицу с винтовками на боку, дверь за ними с глухим стуком закрывается. Дженсен сразу же подходит к окну, заглядывая сквозь шторы, чтобы посмотреть, как они уходят.
  
— Ты все еще не доверяешь ему, — тихо замечаю я, подходя к нему.
— Доверие — это роскошь в этих горах, — отвечает он, не отрывая взгляда от темноты снаружи. — Особенно после того, что произошло прошлой ночью.
«Особенно после твоей лжи», — думаю я, но молчу.
Время то замедляется, то ускоряется, и вскоре горячий шоколад, выпитый за ужином, начинает давать о себе знать.
Я вздыхаю и встаю с дивана, натягивая пуховик и вязаную шапку. К этому времени Элай и Коул уже ушли наверх, оставив нас вдвоем, хотя мне тоже следовало бы поспать.
— Ты куда? — спрашивает Дженсен, вставая, и морщина между его бровями углубляется.
— Мне нужно в туалет, — говорю ему. — Я же не могу вечно терпеть.
— Ты не пойдешь туда одна, — говорит он грубо.
Я не могу сдержаться.
— Если ты думаешь, что будешь меня сопровождать в туалет, то ты глубоко ошибаешься. Сама справлюсь.
Хотя, я в это не очень верю.
— К тому же там Хэнк и Рэд, — добавляю я.
Он, кажется, немного смягчается.
— Я все равно пойду.
— Нет, — говорю я. И тут мне приходит в голову идея. Я протягиваю руку. — Дай мне свой пистолет.
— Что? Я не дам тебе свой пистолет.
— Почему нет?
— Ты не умеешь им пользоваться.
Я удивленно смотрю на него. Кажется, я не вызвала у него подозрений насчет моей настоящей профессии.
— Откуда ты знаешь? Я чертовски хорошо стреляю, — говорю ему. — Папа меня научил.
— Поверю, когда увижу, — говорит он.
Но я все равно шевелю пальцами, требуя пистолет.
— Ты должен дать мне свой пистолет или винтовку, я умею стрелять и из того, и из другого.
Он изучает мое лицо и в конце концов уступает, увидев, насколько я серьезна.
— Ладно, — достает свой пистолет и протягивает мне. Он такой тяжелый по сравнению с моим, и рукоятка кажется странной, с выемками, соответствующими форме руки Дженсена, но впервые с начала этого путешествия я не чувствую себя совершенно беззащитной. Я чувствую себя сильной. Это то, чего я никогда не ожидала почувствовать, учитывая мою осторожность с огнестрельным оружием. Мне редко приходилось использовать его в бою, и я никогда никого не убивала. Но теперь я чувствую себя почти на равных с этими мужчинами.
И со всеми чудовищами, которые могут скрываться снаружи.
— Ты уверена, что справишься? — спрашивает он, переводя взгляд с моего лица на пистолет.
Я ухмыляюсь ему, поправляя хватку.
— Да. Сейчас вернусь.
Я открываю дверь и выхожу на улицу. Бури нет, но дует легкий ветерок и начинает идти снег. Слышу вдалеке смех Хэнка и Рэда и фырканье лошади. Пока все хорошо.
Достаю фонарик из кармана пальто и осматриваю снег.
Вдруг вижу блеск глаз.
Я ахаю, собираясь поднять пистолет, когда понимаю, что это мул Ангус.
«Соберись, Уэллс», — говорю я себе и иду по расчищенной тропинке за домом в сторону туалета. Ветер сдул часть снега, обнажив мерзлую землю, и я несколько раз чуть не подскальзываюсь, пока туда добираюсь.
У туалета неплохой вид на заднюю часть хижины и долину внизу, но из-за этого его продувает ветер, который сейчас свищет и шевелит деревья.
Осторожно открываю дверь, с опаской светя фонариком, боясь и запаха, и увидеть что-нибудь ужасное. Я всегда относилась к уличным и переносным туалетам как к страшилке — если не замечать, он не причинит тебе вреда.
Но он на удивление чистый, всего несколько старых сосновых иголок на полу и снег в углах, пара рулонов туалетной бумаги, сложенных на просторной деревянной скамье. И да, дозатор с антисептиком для рук прикручен к стене.
Единственная проблема — в стенах есть несколько щелей, где доски рассохлись. Хорошо, что ветер не дует в эту сторону.
Ставлю фонарик вертикально рядом и сажусь. Уже почти закончила, когда внезапно слышу, как что-то скребет по крыше.
Да чтоб тебя.
Дыхание перехватывает, и я смотрю на щели между деревянными досками, выжидая.
Появляется холодный голубой глаз и смотрит прямо на меня.
Я кричу.
Не думая, я целюсь и стреляю, выстрел оглушает меня в маленьком пространстве, дерево разлетается в щепки от попадания пули, сила удара чуть не сбивает меня с ног, я не привыкла к такому оружию.
Затем я вырываюсь наружу, поднимая пистолет, готова стрелять.
Но там никого нет.
Я бегу в сторону и вижу только обломки дерева в снегу.
Ни крови.
Ни следов.
Вообще ничего.
Черт возьми, я схожу с ума?
— Обри! — раздается голос Дженсена, и секундой позже он появляется с другой стороны дома. Он замечает меня и бежит. — Что случилось?
— Показалось, я что-то видела, — говорю ему. — Но ничего нет.
Он смотрит на пистолет, потом на повреждения туалета, и я вижу, как у него крутятся шестеренки в голове, наверное, думает, будто я неаккуратно обращалась с пистолетом, и он выстрелил случайно.
— Я серьезно, — настаиваю, теперь уже увереннее. — Я видела глаз, который смотрел на меня через щель. И поэтому выстрелила.
— Глаз? Боже, Обри, это мог быть кто угодно. Ты могла кого-нибудь убить.
— Ни у кого из нас нет бледно-голубых глаз! Я знала, во что стреляю.
Он потирает подбородок, глядя на пробоину.
— Нам нужно зайти в дом, — протягивает мне руку. — Я забираю свой пистолет.
Мне хочется запротестовать и оставить его у себя, убедить его, что я знаю, что делаю, но все-таки это его оружие.
Отдаю ему.
— Тебя не беспокоит то, что я видела?
— Беспокоит, — осторожно говорит он, держа пистолет в одной руке, а другой хватает меня за локоть и тащит обратно к хижине. — Но лучше я буду беспокоиться, находясь внутри.
Мы проходим мимо лошадей, которые ведут себя как обычно, высокая и крупная фигура Рэда и худой коротышка Хэнк стоят немного в стороне, освещенные светом фонаря, который они держат в руках.
Дженсен ведет меня к ним.
— Вы, ребята, видели что-нибудь странное?
Рэд бросает на него взгляд через плечо.
— Слышал выстрел. Это был ты?
Я собираюсь рассказать ему, что произошло, но Дженсен говорит:
— Да, мне показалось, я что-то видел.
— Что-то ты сегодня какой-то нервный, — замечает Рэд.
— Можно и так сказать, — отвечает Дженсен. Он хмурится, глядя на Хэнка, который замер и уставился в темноту. — С тобой все в порядке, Хэнк?
Хэнк лишь слегка кивает и что-то невнятно мычит.
— У нас все в порядке, — уверяет Рэд. — Не надо с нами нянчиться, МакГроу.
Дженсен принимает это к сведению, приподнимая шляпу, с которой падают снежинки, и мы возвращаемся в хижину.
— Так, — говорит Дженсен, когда мы заходим внутрь и запирает дверь. — Расскажи мне, что ты видела.
Я отряхиваю снег с ботинок.
— Я же сказала. Глаз смотрел на меня.
— Угу, — говорит он, вешая куртку. — И ты сказала, что он был бледно-голубым.
— Да. Сначала я услышала, как что-то скребется по крыше, потом по стенам, как будто когти царапают дерево. Потом увидела, как эта штука смотрит. Запаниковала. Выстрелила. Выбежала, но там ничего не было. Ни крови, ни следов, хотя я уверена, что попала.
Он смотрит на меня так, будто я просто пальнула наугад. Ладно, пусть думает, что хочет.
— Я пойду еще раз посмотрю, — вздыхает он. — Не хочу…
Но прежде чем он успевает договорить, ночь разрывает пронзительный крик.
  
21
—
ОБРИ
Крик — мужской, полный ужаса и боли. Дженсен срывается с места быстрее, чем я успеваю среагировать, отпирает и распахивает дверь, бросаясь наружу. Я торопливо натягиваю ботинки, пока Коул и Элай, растрепанные, сонные, натягивая куртки, спускаются с чердака.