Обнажая запреты (СИ)

Но не Север.
— Таким я тебе больше нравлюсь — простым? Почему молчала?
Вот и настал час икс. А ведь у нас могло бы сложиться. При других обстоятельствах. В параллельной вселенной или появись у меня новое сердце.
— Артём… — беспомощно запинаюсь, не зная с чего начать. Честные отношения требуют честности, иначе никак. В мыслях я проговорила это уже с сотню раз, пялясь куда угодно, но не осмеливаясь посмотреть ему в глаза. Не решаясь оборвать тонкую нить, так несвоевременно протянувшуюся между нами.
— Подожди, — он берёт мою ладонь и переплетает наши пальцы в замок. — Что бы ты сейчас ни сказала, тебе так будет проще.
— Если бы, — морщусь, когда слова нечаянно вырываются вслух. Впрочем, с чего-то же нужно начинать. — Ты мне нравишься. Любым. Я хочу большего, хочу отношений, но продолжаю любить другого. Нам лучше расстаться, потому что просить от тебя дружбы бесчеловечно. Ты не должен страдать из-за моей больной зависимости. Прости меня. Я правда верила, что справлюсь.
Пальцы свободной руки утопают в длинном рукаве его пиджака. Прохладно. Запах реки и трав проникает в лёгкие вместе с горечью мужских духов.
Артём и Дан. Они так непохожи, что даже одинаковый аромат пахнет на их вещах по-разному. А я всё равно готова им задохнуться. Осталось совсем немного. Когда мы попрощаемся, горечь в груди — всё, что мне от обоих останется.
— Вчера ты была с ним?
Я прикрываю глаза, потому что необходимость произнести это вслух превращается в привязанную к шее гирю.
— Можешь не отвечать. Он оставил для меня «привет» на твоей шее.
Рука сама собой дёргается вверх, чтобы поправить лёгкий шёлковый шарфик. Бессмысленный совершенно порыв. До ближайшего фонаря метров десять, здесь такую мелочь при всём желании не разглядеть. Значит, Артём увидел ещё пока делал заказ в «Макдаке». Увидел и молчал.
— Почему ты сразу не ушёл?
— По той же причине, что сейчас сижу рядом. Мальчик решил подразнить меня, но не учёл разницу в намереньях. Мне не нужна сиюминутная победа. Мне нужна ты. На всю жизнь, — Артём расцепляет наши пальцы и обхватывает моё лицо ладонями. — Пойми, тебе не за что извиняться. Умение отдавать себя целиком не порок. Это признак того, что я могу рассчитывать в будущем на такую же верность… Когда ты узнаешь меня получше. И окончательно разочаруешься в нём. Между нами может быть что угодно, только не дружба.
Он улыбается и целует меня в кончик носа. Видимо, вид у меня целиком подавленный. Слишком больно осознавать мотивы внезапной оттепели Дани. Всё, увы, сходится. Даже эта нервирующая нестыковка в вопросе, зачем он свернул тогда в лес, если уже выбрал Лану. Чтобы доказать своё превосходство перед соперником. Всего-то.
Север ещё с юности всегда и во всём стремился быть победителем. Любой ценой.
Так и не нахожусь с ответом, поэтому мягко отстраняюсь и перекидываю ноги на внешнюю сторону парапета. По-прежнему плечом к плечу, но смотрим в противоположные стороны. Мне неловко за то что предпочла ему Дана и вдвойне неловко из-за того, что Артём благородно пытается меня оправдать.
— Я сейчас временно живу у сестры. Пока в моей квартире доделывают ремонт… — тихо заговаривает он и, не оборачиваясь, просовывает руку в карман надетого на меня пиджака. — В общем, Майя просила отдать тебе. Вот, держи. Рисунок немного помялся, но целый, вроде как.
Ладонь царапает жёсткий край акварельной бумаги.
Подсвечивая себе телефоном, рассматриваю неровный контур выведенного красным маркером сердца.
— Передай ей большое спасибо, — улыбаюсь, аккуратно убирая открытку в сумку.
Артём тоже разворачивается, спрыгивает с парапета и становится напротив меня.
— У меня есть предложение получше, — он обхватывает руками мою талию, помогает спустить ноги на мостовую. — Когда придёт время, ты сама ей это скажешь.
— А когда оно придёт? — запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.
— Надеюсь, что уже скоро, — Артём перестаёт улыбаться. Я готова поклясться, что впервые вижу его таким серьёзным. — Потанцуешь со мной?
— Здесь?
 
— Почему бы и нет?
— Под стрекот сверчков?
— Под любую песню из твоего плей-листа, — отзывается Старшинов, кивая на мой телефон.
Я скептически просматриваю список треков, годных разве что переполошить весь берег. Палец привычно замирает над нашей с Севером песней. Хотя, когда это она успела стать нашей? Когда они со Стасом надирались летними вечерами во дворе, а я, прильнув к оконному стеклу, кусала губы, любуясь его профилем? Или, может, когда он в первый раз насильно целовал меня в машине, вернувшись из армии?
Неважно. Наши «Полюса» теперь действительно разошлись. Я, кажется, выгорела. Не осталось даже слёз по нему. Ни-че-го. Только мелкая, на вид абсолютно незаметная дрожь.
— Подключи.
Артём тянется к парапету за наушниками. Один вставляет мне в ухо, второй — себе. Я включаю случайно затесавшуюся среди рок баллад минусовку, медлю пару секунд, прежде чем вложить пальцы в протянутую ладонь. Он требовательно тянет меня за руку, привлекая к себе, и я совсем не сопротивляюсь, оказавшись прижатой к мужской груди.
Воздух пропитан влагой выпавшей росы. Озябшие мышцы расслабляются, согретые жаром жилистого сильного тела. В эпицентре танца нежность, бесчисленность её оттенков: от трепета, до уязвимости. Повинуясь партнёру, едва-едва передвигаю ноги, хватаюсь крепче за широкие плечи… любуюсь.
Артём ведёт полуприкрыв веки. Усталость оставила тёмные поцелуи под его глазами, заострила мягкие черты лица, делая их более резкими, хищными даже. Этот мужчина — противоречие. Внимательный и понимающий, с обезоруживающей улыбкой и душой нараспашку, а вот хватка — железные тиски, сожмут — не вырвешься. А мне больше некуда рваться. Сердце просит покоя.
— Отличный выбор, — произносит он негромко.
Его дыхание оседает теплом на губах, и мы встречаемся глазами. Пристальный взгляд блестит словно пьяный, хоть в дыхании Артёма угадывается только выпитая кола.
Он целует осторожно, словно спрашивая разрешения, а внутри меня каждый нерв жжётся смятением. Жечься — жжётся, а отстраниться не пытаюсь.
Даже в мыслях.
Совсем.
Я заставляю себя расслабиться, зарываюсь напряжёнными пальцами ему в волосы и жжение проходит. Лишь отдаётся опустошением в каждом позвонке, тоской по другим губам, застрявшей в суставах. Кое-как перебарываю себя и наконец-то полностью отдаюсь в его власть.
— Мне нужно позвонить домой, — прячу глаза, едва Артём отстраняется. — Мама наверняка переживает.
Я сообщаю матери, что всё в полном порядке, затем деловито помогаю ему выбросить картонные боксы из-под картофеля фри в урну. Стараюсь улыбаться. Натянуто так, избегая встречаться взглядами.
По крайней мере стоит поблагодарить его за первое в моей жизни свидание: необычное, нежное, романтическое. Такое, каким оно и должно было стать ещё пару лет назад, не втемяшь я себе в голову чёртова Севера. Главное теперь не утащить Артёма за собой на дно. Потому что, кажется, он всё-таки не до конца отдаёт себе отчёт, насколько я безнадёжна.
Но что поделать, если моя любовь не взаимна? Нужно как-то жить дальше. Старшинова есть за что уважать и он определённо достоин верности. Мы можем стать хорошей парой. Просто мне нужно ещё немного времени.
— Ты подумала насчёт моего предложения о семейном ужине?
Мы бредём по ночному парку.
Артём не сводит с меня глаз. Я рассматриваю вьющуюся у фонарей мошкару.
— А ты хорошо подумал? Он мучает меня, я — тебя. И так по замкнутому кругу. Не хочу, но так получается. Не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось.
— Со временем всё меняется, страшнее решиться. Но я рядом. И ты не бойся.
Что нам мешает попробовать? Уже ничего.
— Послезавтра отец приезжает, — мои губы трогает слабая усмешка. — Он признаёт только домашний самогон, так что крепись.
— А мать какие цветы любит?
— Все. Лишь бы те были в горшках. Она у меня практичная, — кутаюсь плотнее в широкий пиджак. С приближением рассвета ощутимо похолодало. — Не волнуйся так, они люди простые. У нас в запасе год, чтобы разобраться с отношениями к возвращению из армии моего брата. Вот Стас любитель устраивать моим избранникам проверки.