Ополченец (СИ)

А я достал свой кинжал — тот самый, что «подарил» мне славный, хоть и не героический парень Мандест — и швырнул его в сторону того, что так и стоял с кривым ножом.
Кинжал полетел идеально, будто для того и выкован был. С коротким вскриком мужик повалился на землю.
— И их осталось двое, — промурлыкал я.
— Руки вверх подними, — резко сказал тот, что спрятался за Тихоныча. — Или я этому сейчас улыбку от уха до уха нарисую!
— Не вопрос, — кивнул я и поднял вверх руки.
— Коваль, обыщи! — приказал новоиспечённый главарь изрядно поредевшей банды.
Коваль, сжимая кистень с кривой гирькой на цепи, бочком, будто краб, двинулся ко мне. Когда ему оставалось сделать три-четыре таких вот странных шага, я, прищурившись, посмотрел на лицо главаря номер два. Оно торчало над плечом Тихоныча и было очень хорошо видно.
Мысленно начертанный Знак лёг на него идеально.
— … ать! — выкрикнул главарь и кубарем покатился по дороге.
Удар второго уровня сработал хорошо, пусть и не насмерть. Ожидал я, конечно, большего. Но, может, на людях Знаки не так хорошо работают, как на тварях? Даже если люди — те ещё твари…
Тихоныч, не будь дурак, бросился на землю и закрыл голову руками.
Коваль, который крабьей походкой приближался ко мне, замер и, повернув голову, уставился на главаря.
Этим я и воспользовался. Одним прыжком оказался рядом, выдернул кистень и нанёс удар локтем в голову. Попал удачно — мужика вырубило.
— Ты кто такой? — прорычал главарь, поднимаясь на ноги.
Рожу ему разворотило знатно, однако он всё ещё стоял на своих двоих и даже не собирался сваливать с поля боя. Это вызывало уважение. Хотя интеллект дядька куда-то резко утратил. А смелость без мозгов — ну, такое.
Теперь главарю было не за кем прятаться, и он был у меня как на ладони.
— А до тебя ещё не дошло? — Я сделал шаг ему навстречу. — Охотник. Настоящий. Не на ту карету ты напрыгнул, щенок.
Глаза мужика сверкнули яростью, но кинуться на меня он не успел.
Двое возниц выскочили откуда ни возьмись, заломали его и повалили мордой в землю. Я слова не сказал — а они его уже вязали. Да так ловко, будто всю жизнь в ОМОНе прослужили. Я только головой покачал.
— Ишь, чего творят! — поднялся Тихоныч, немного подрагивая. — Средь бела дня! Средь бела дня!
Время суток, кажется, возмущало его превыше всего.
А я постучал в закрытую дверь кареты.
— Катерина Матвеевна, у вас всё хорошо?
Дверь открылась, и на меня уставились сияющие глаза.
— Со мной всё в полном порядке, Владимир-не-знаю-вашего-отчества! Как же вы так их…
— Ловкость рук, — улыбнулся я.
На скором совете порешили действовать так. Трупы стащить в лесок и закидать валежником, чтобы не пугали честной народ. Двух выживших, хорошенько связанных, погрузить в «мою» карету. Тихоныч с нашим возницей отправятся с ними в Поречье и сдадут, куда следует. Ну а меня с большой охотой согласилась подвезти Катерина Матвеевна.
Я только немного задержался — снял с руки главаря номер два перчатку. Никаких отметок на ладони бандита, естественно, не оказалось. А перчатку я примерил. Подошла. И символы падающих звёзд закрыла. Вот и замечательно. Хоть какой-то выхлоп с этих недоумков.
* * * 
Относительно кареты я не ошибся. Катилась она гораздо мягче и шустрее нашей, да и внутри оказалась просторнее. Мы втроем — я, Катерина Матвеевна и её пышное платье, в которое уместились бы ещё две таких девушки — ехали с полным комфортом.
Деталей своей мутной биографии я решил не касаться и аккуратно перевёл разговор на саму Катерину Матвеевну. Это было не сложно, девушка оказалась разговорчивой.
В наших краях она гостила у какой-то родственницы. Насколько я понял, довольно давно, такое тут было в порядке вещей. Неудивительно, в общем-то, на данном этапе развития транспорта. Сама Катерина Матвеевна проживала в Смоленске. Вернуться домой собиралась ещё неделю назад, но тут прошёл слух о том, что в окрестных лесах активизировались крысы. Гувернантка Катерины Матвеевны, которая сопровождала девушку в поездке, забила тревогу и возвращаться в Смоленск отказалась — до тех пор, пока угроза не будет ликвидирована. И вот вчера вечером стало известно, что охотники истребили крыс.
 
Катерина Матвеевна потребовала немедленного возвращения. Гувернантка была категорически против. По её мнению, следовало дождаться подтверждения информации. То есть, просидеть в гостях у родственницы ещё неделю или две. Катерина Матвеевна не выдержала и свинтила в Смоленск без гувернантки. У родственницы ей было ужасно скучно.
— Ну да, — покивал я. — В дороге одинокой барышне — веселее, спору нет. Колесо с оси слетело, разбойники шарашатся — романтика!
Катерина Матвеевна потупилась.
— Я лишь сейчас понимаю, какой страшной участи избежала благодаря вам…
— Ну, может, не такой и страшной, — предположил я. — Может, они бы вас просто ограбили. Хотя вряд ли, конечно. С другой стороны, будь с вами гувернантка — чем бы это помогло?
— Пожалуй, ничем.
— Вот именно. В общем, я считаю, что это судьба.
— Ах, — сказала Катерина Матвеевна. И мило покраснела. — Знаете, Владимир… — Она замолчала, глядя на меня.
Явно ждала, когда я наконец-то озвучу отчество. Не отстанет, по ходу. Хочешь не хочешь — а придётся что-то выдумать.
— Всеволодович, — брякнул я первое, что пришло в голову.
В надежде, что длинное труднопроизносимое слово подтолкнёт Катерину Матвеевну к тому, чтобы побыстрее заменить его на просто Владимира.
— … Всеволодович, — повторила Катерина Матвеевна. Что характерно — без всякого труда. Насобачилась, видимо. В её окружении и не такое встречается. — Вы очень похожи на старого графа Давыдова! Я имею в виду не внешность, а поведение. Он был таким же отважным. А вот на Модеста Модестовича вы совсем не похожи. Мне отчего-то кажется, что на вашем месте он вёл бы себя по-другому.
— Вам не кажется.
— Что?
— Говорю, я из другой ветви рода Давыдовых. К Модесту Модестовичу — никаким боком.
— О, я так и подумала! А в Поречье вы по какой надобности?
— Гардероб обновить.
— Если позволите, я порекомендую вам отличного портного.
— Позволю. И магазин готового платья тоже порекомендуйте. Портной — это, насколько понимаю, ни фига не пять минут.
Про ночлежку я спрашивать не стал. Пробиться в таком виде, как у меня, в пятизвёздочный отель — куда, вероятнее всего, направляется Катерина Матвеевна — можно, конечно. Куда я только не пробивался. Но это однозначно будет сопряжено с излишними напрягами, а напрягов мне сейчас категорически не хотелось. Хотелось сытно пожрать и выспаться, пусть и не под балдахином. Постоялый двор с приличной кормежкой и удобной кроватью меня вполне устроит. А на въезде в город этого добра наверняка полно.
К Поречью мы подъехали, когда вокруг уже стемнело. Город тоже не сказать, чтобы хорошо освещался. Тусклый свет мелькал разве что в окнах домов, да изредка над вывесками. К последним я присматривался внимательно и быстро углядел то, что искал.
Крупные буквы: «Маша и Медведь». Под ними, помельче: «Обеды. Ночлег». Выглядело добротное двухэтажное здание вполне пристойно.
— Останови-ка тут, — приказал я кучеру.
Карета встала. Я открыл дверцу.
— Ну что, любезная моя Катерина Матвеевна. Экипаж прощается с вами и желает вам приятного полёта.
— Вы меня покидаете?
— Увы. До гостиницы, надеюсь, доберётесь самостоятельно. Уж в городе-то к вам вряд ли разбойники полезут.
Катерина Матвеевна кивнула:
— Градоначальник — добрый знакомый моего папеньки. Нашу карету тут хорошо знают.
— Ну вот и отлично. — Я выпрыгнул на мощёную булыжником улицу.
А Катерина Матвеевна сместилась ближе к выходу из кареты. Вытянула вперёд руку, почему-то тыльной стороной ладони вверх, и смотрела на меня. С надеждой, которую ни с чем не спутаешь.
— То есть, третьего свидания можно не дожидаться? — уточнил я. — Знаете. А мне нравятся ваши обычаи!