Причина бессонных ночей (СИ)

Всего лишь одно невесомое прикосновение, а меня повело!
Веки тут же схлопнулись, потому что это было слишком остро. На грани! И первый неловкий стон рвался из моего рта, но я все же каким-то чудом, но смогла его заглушить. Чуть дернула головой, возвращая себе ясность ума, пока Тим уже теснил меня к двери.
Распинал там собой. Дурманил голову своим ароматом. Жаром мужского, накачанного нетерпением тела. И буквально вибрировал, касаясь меня повсюду. Вот его пальцы запутались в волосках на моем затылке. Так нежно и трепетно.
  
Так по-настоящему.
А затем жестче, наматывая хвост на кулак и заставляя меня поднять к нему голову и окунуться в темному его взгляда. Бешеного. Жгучего. Дурманящего.
Но я еще могла шевелить губами. Вяло, но что-то получилось. Хотя я уже, и сама смысла произносимого не понимала. Я вся растворилась в этом парне. В его энергетике дикой.
В нем!
— А Стас?
— Да, — сократил Тим расстояние между нами до минимума, обжигая своим дыханием. А затем едва ли не убил, когда прикусил мою нижнюю губу и чуть потянул ее на себя. Отпустил. Облизнул. Зарычал тихо, отчего у меня вся кровь мгновенно превратилась в лаву и хлынула вниз живота, скручивая его раскаленными прутьями.
— А то, что ты мне...?
— Правда, — оборвал он меня на полуслове, принимаясь водить своими горячими губами по моему рту, одним махом швыряя меня одновременно в томительно прекрасное облегчение и сумасшествие от острой потребности быть рядом с ним.
Максимально близко!
— Тим..., — проскулила я, кажется, уже не справляясь с той лавиной чувственности, что накрывала меня с головой.
— Хватит, Яна. Просто хватит, ладно? — прихватывая меня за шею нежно, но крепко, потянул он меня на себя, заставляя приподняться на носочки.
И смотреть!
Смотреть на него. Дышать одним воздухом на двоих. Гореть! И видеть, как его, точно так же, как и меня, перекручивает в этих жерновах бушующей и неподконтрольной нам страсти.
И я смотрела...
И видела...
Его красные, уставшие от этой борьбы глаза сказали мне все!
А дальше не осталось больше сил на то, чтобы сопротивляться этому крышесносному напряжению. Тим сорвался. И я вместе с ним. С шипением он сократил последнее ничтожное расстояние между нами и столкнул нас ртами, ошпарил языком и начали ритмично, сразу жадно и по-взрослому накачивать меня сладким ядом похоти.
Стон оглушил. Мой? Его? Не разобрать.
Мне осталось только тонуть в этом поцелуе. Вот так — стоя на носочках перед ним, полностью покорной, когда одна его рука жестко удерживает меня за хвост, а вторая за шею.
И уже не вырваться. Не спастись. Да и не надо!
Языки переплелись, наполняя наши тела кайфом. Запредельным. Почти невыносимым. Когда уже не можешь остановиться, и слезы наворачиваются на глаза, стоит только его рукам вытряхнуть меня из куртки.
Так быстро.
А потом и из футболки. И сразу чашки бюстгальтера вниз, а меня под задницу и вверх, протаскивая через все его возбужденное тело. Показывая мне, что все — мы дошли до точки кипения. И снова разряд шарахнул по мозгам. И новый стон сорвался с губ. Потому что рот Тима жадно накрыл возбужденную бусинку соска.
— Тим... Тим, подожди..., — в отчаянии цеплялась я за жалкие остатки здравого смысла. Ведь нам нужно было поговорить. Все обсудить. Признаться во всем. Понять, кто мы теперь друг для друга.
Я хотела быть для него всем.
Я мечтала стать для него той самой единственной.
Боже, пожалуйста!
— Блядь, ты ведь для этого пришла, — зарычал он, сметая с консоли на пол все подряд и усаживая меня туда же.
И почти убил, лаская мою грудь. Шипя нетерпеливо! С ненасытным урчанием, как большой и голодный кот, он вылизывал напряженные вершинки. Прикусывал их, сводя меня с ума. Всасывал их в себя, раскаляя языком. И все это пока ритмично бился мне между ног своим пахом.
Бах! Бах! Бах!
Мозг навылет за ненадобностью!
Меня скрутило.
Обварило низ живота бурлящим свинцом и ударило туда же уже нестерпимым жаром. Так сильно. Так неизбежно.
И это был приговор! Мне от него не спастись. Он ведь уже не остановится.
— Тима, — простонала я, когда его зубы прикусили камешек соска. С оттяжкой. Сначала один, затем второй, растирая сразу же влагу подушечкой пальца. А я дернулась и почти отключилась, когда его ладонь, одновременно с глубоким поцелуем, сильно надавила на мой лобок.
Предохранители все-таки выбило.
Одним выверенным движением Тим стянул с себя худи вместе с футболкой, отбрасывая ненужные тряпки куда-то прочь, и снова нас состыковал. Но теперь уже голой кожей к коже. И нас подорвало, но я даже этого не заметила, потому что меня уже снова подхватили под задницу и, не переставая насиловать мой рот, понесли вглубь квартиры.
По знакомому темному коридору.
В ту самую комнату, где между нами все и началось. Так давно.
А уже там яростными, отчаянными рывками Тим вытряхивал меня из одежды, поцелуями-укусами ненасытно и влажно исследуя каждый миллиметр кожи, что открывался его алчному взору. И когда я предстала перед ним полностью обнаженной, то он замер, пожирая меня глазами.
Дыхание сбитое. Рваное. Хриплое. Его мощная грудь ходила ходуном. А Тим все никак не мог оторваться от меня. Смотрел с приоткрытым ртом жадно, словно злой и страшный Серый Волк.
Разбитой, болезненной маской оглядел меня с ног до головы. Потер лицо. И вдруг отвел взгляд, надсадно выдыхая.
— Сейчас еще можно уйти, Яна.
А я вдруг растерялась. Глаза в ту же секунду заволокло слезами.
Что? Что он имеет в виду? Уйти? Зачем, господи? Да мне и некуда было идти, кроме как к нему. И только к нему! Вот что он сделал со мной: я превратилась в стрелку компаса, слепо следующую за своим Севером.
Навечно.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушла? — приоткрыла я ему дверь в свое раненое сердце и растаяла в моменте, когда он снова поднял на меня глаза.
Черные, как ночь.
Но ничто в этом мире уже не грело меня сильнее.
* * *
— Тогда к черту все, верно? — прошептал он, возвышаясь надо мной в полный рост, скидывая с себя боксеры и представая во всем своем совершенном великолепии.
А у меня перед мысленным взором почему-то наша первая встреча в этой самой квартире пролетела. Уже тогда я внутренне напряглась от его мужественной красоты, самоуверенного взгляда и бешеного напора. Он ведь всегда пер, как танк. Делал по-своему и не боялся, что о нем скажут посторонние.
Косячил знатно, но все равно был на коне и с высоко поднятой головой.
За это я его и полюбила. За силу, которой Тим был напитан. За этот апломб достоинства высшего порядка, которым он просто фонил за несколько метров.
Альфа. Лидер.
У меня не было шансов. Никогда!
Вот и сейчас мне не хватало никаких душевных сил, чтобы сопротивляться его притяжению. И да, возможно я и была звездой, да только с первой нашей встречи я вращалась вокруг этого парня — моего персонального солнца.
И даже сейчас, когда мне было едва ли не до икоты страшно идти за ним туда, куда он меня вел, я не могла отвести от него покорного взгляда. И смотрела, да! Краснела. Вся с ног до головы покрывалась мурашками. Но восхищенно облизывалась.
Потому что он и там был идеальным, словно бог — весь венами перевитый, толстый, длинный, с крупной красной головкой, которая подрагивала под моим пристальным вниманием.
И мне не хватило смелости сказать этому парню «нет», когда он все же шагнул ближе, а затем чуть наклонился и медленно обвил мою лодыжку своими горячими пальцами. Крепко.
И потянул на себя, вынуждая меня капитулировать перед ним. Полностью.
  
Тело давно уже сдалось ему. Как и сердце. И да, где-то в голове еще стучало, словно молотом, что так нельзя. Что все иначе между нами быть должно. Что не имеем мы право уступать похоти, задвигая любовь за пределы видимости.
Но как можно было спорить с разумом, когда руки Тимофея уже неотступно вились по моим ногам, опаляя жадными прикосновениями к икрам, коленям и выше — бедрам? И все это он проделывал, пока сам жег меня взглядом абсолютного победителя.