Аромат грехов твоих. История одной убийцы (СИ)

Помнится, тогда я впервые обиделась на мать. Для меня Люм был самой умной собакой на свете.
С этими воспоминаниями я дошла до домика и, постучав, услышала за дверью шаги. Открыл мне наш новый постоялец.
– Я принесла вам вот это, – протянула я ему постельное белье, поверх которого лежали ключи от домика. – Мы подумали, что вам необходимо будет иметь свой комплект.
– Спасибо, – быстро произнес он. – Это будет кстати. Не желаете войти?
– Нет, благодарю, – я поджала губы и развернулась.
После всех воспоминаний это место мне не нравилось. Более того, близость к домику пробуждала в душе темные страхи. Я сошла с крыльца, пересекла сад и направилась к родному дому. Уже на пороге перед дверью обернулась и посмотрела назад. Там на крыльце гостевой постройки до сих пор стоял детектив Лорн и задумчиво смотрел мне вслед.
Я прошла в дом, немного растерянная подобной реакцией. Меня беспокоило и раздражало его повышенное внимание ко мне. Неужели понравилась?
Злобно усмехнувшись, я прошла в свою комнату. От таких, как он, у меня было универсальное средство.
* * *
– Странная она, – закрыв двери, обратился Лорн к констеблю. – Подозрительная.
Сэм взглянул на старшего коллегу с нескрываемым сомнением.
– Вы о баронессе Клайвшот?
Буллет занимался тем, что суматошно собирал свои разбросанные по гостиной вещи, приводя ее в более-менее божеский вид.
Идея, предложить Лорну пожить здесь, пришла к Сэму спонтанно, когда детектив выказал желание съехать от престарелой тетушки начальника, куда его поселили, дабы не мешать ей своим присутствием. Правда, констебль сразу предупредил, что снимает жилплощадь у баронессы Клейтон – вдовы, муж которой почил почти десять лет назад.
– Кроме миссис Клейтон в хозяйском доме проживают еще три ее дочери, – говорил он. – Однако они не вмешиваются в мои дела. Наше общение ограничивается приветствиями. Я им абсолютно не интересен до момента принесения арендной платы. Поэтому, если вас, детектив Лорн, не смутит беспорядок в доме, я могу поговорить с хозяйкой. Думаю, она согласится.
Беспорядок Лорна не смутил, а вот Розалинда, старшая дочь миссис Клейтон, обескуражила.
– Почему у дочери и матери разные фамилии, но при этом сохранился один и тот же титул? Они обе баронессы, – спросил Ричард у коллеги, отмечая эту странность. – Или леди Розалинда замужем, но тогда почему она живет в доме матери, а не с мужем?
– Оу, – несколько расстроенно протянул Буллет.
Он складывал в коробку разбросанные по дому носки и сейчас как раз обнаружил, что с десяток из них остались без пары.
– Это весьма грустная история.
– Расскажите, – попросил Ричард, склоняясь под продавленным от старости диваном, откуда выглядывал черный мысок потерянного носка. Перебросив оный констеблю, он продолжил. – Мне крайне интересно.
– Когда отец семейства умер, дела у одинокой вдовы с тремя дочерьми пошли худо. Я не знаю всех подробностей, но в обществе поговаривали, что она выдала старшую дочь Розалинду замуж в тринадцать лет за престарелого барона Клайвшота, чтобы поправить за счет его богатства материальное положение. Несмотря на престарелый возраст, он был почтенным и добрым человеком, поэтому никто не сомневался, что молодая жена будет рядом с ним как у Бога за пазухой.
При упоминании возраста девочки Лорна передернуло. Что за варварское поведение? Тринадцать лет, совсем ребенок. Да, еще полвека назад такое было сплошь и рядом, но сейчас общество относится к подобному весьма неодобрительно. И все же, с сожалением отметил он, ранние замужества практиковались до сих пор, юная баронесса оказалась тому примером.
– И что случилось дальше?
– В первую брачную ночь ее супруг умер. Прямо на девочке, едва успев консумировать брак. Это стало страшной травмой для Розалинды. Говорят, она даже тронулась умом после этого. Чего стоит один траур, который она носит, не снимая, уже семь лет.
Детектив нахмурился, вначале он не принял черное платье молодой девушки за проявление скорби о муже, ему показалось, что наряд был подобран специально – слишком выгодно он подчеркивал изгибы фигуры баронессы и акцентировал внимание на ее пшеничных волосах. Выходит, все же траур.
 
– Семь лет? Отчего же так долго? – не унимался он с расспросами. – Она ведь молода, может выйти замуж повторно.
– Я же говорю, у нее душевная травма, – немного раздраженно ответил констебль, правда, раздражение больше адресовалось непарным носкам, которые Сэм вертел в руках, не зная, что с ними делать. – Баронесса Клайвшот и близко не смотрит на мужчин. Был еще один печальный инцидент, когда в шестнадцать к ней решил посвататься один из друзей отца. У бедняжки случилась истерика и припадок, приезжали доктора и даже святой отец, когда люди решили, что в девушку вселился дьявол!
– Что за бред? – раздраженно спросил Лорн. – Откуда эти суеверия?
– Точно так же сказали и врачи, назвав подобную реакцию защитным механизмом психики. Позже девушке стало лучше, но желающих свататься к ней больше не нашлось.
«Еще бы!» – усмехнулся Лорн, хотя где-то внутри ему стало горько.
Молодую и красивую леди было жаль. Она не виновата, что похотливый старик решил скончаться прямо на ней.
– Вы задали столько вопросов, – немного бестактно поинтересовался констебль, с интересом глядя на детектива. – Она вам понравилась?
– Нет, просто предпочитаю прояснять странные для меня вещи, – Лорн подхватил на руки выделенный ему комплект постельного белья и направился в комнату, которую ему несколько часов назад предоставил Буллет. – Пора спать, завтра будет тяжелый день.
* * *
Ночью я отправилась узнавать секреты мистера Пикерта. Мне хотелось прийти под окна его дома, заглянуть внутрь, обнаружить его спящим в своей кровати, видящим безмятежные сны, и, наконец, понять, что тот вишневый аромат был всего лишь запахом пирога матушки, а не грехов мужчины. Но каково было мое разочарование, когда, едва оказавшись на улице, где он проживал, я увидела Оливера, спешащего куда-то в центр города и озирающегося по сторонам.
Он ежился в сюртуке с поднятым воротом, стараясь как можно сильнее вжать голову в плечи. Его шаг был настолько стремительным, что я едва успевала за ним, чтобы не потерять из виду.
Пройдя несколько кварталов, он остановился рядом с вывеской «Кабаре «Дикая кошечка» и вошел внутрь. Там было малолюдно, но, несмотря на это, в воздухе витал запах алкоголя, смешанный с изрядной порцией сигарного дыма.
Оливер Пикерт подошел к столику, за которым сидели мужчина и женщина – незнакомые мне блондин и брюнетка. Легким кивком он поприветствовал обоих и подозвал виляющую пышными бедрами официантку. Та не заставила себя долго ждать и, улыбнувшись, поставила перед новым посетителем порцию виски.
У меня не было задачи привлечь его внимание, хотя я могла бы попытаться это сделать. Мои огненно-рыжие волосы короновала маленькая черная шляпка с темной вуалью. Черное платье из плотной ткани изящно обтягивало фигуру, выгодно подчеркивая талию. Дабы не попасться Пикерту на глаза, я устроилась в самом темном углу и начала наблюдать.
– Что будете пить? – спросила меня улыбающаяся официантка.
– Нет, спасибо, я сделаю заказ позже, когда придет мой… друг, – соврала я. – Он немного опаздывает, и мне не хотелось бы встретить его в весьма пикантном состоянии.
– Понимаю.
Я отдавала себе отчет, что должна оставаться в полной готовности. Моя сегодняшняя охота за грехами была особенной. Я не планировала становиться любовницей Оливера, мне лишь нужно было узнать о нем больше и, похоже, я не зря на это надеялась.
На сцене началось зажигательное шоу. Девушки, танцующие канкан, умело задирали ножки и трясли юбками под залихватскую музыку, бегали по сцене и задорно подбадривали публику засовывать под резинку их кружевных чулочков мелкие купюры.
Но танцовщицы меня волновали мало, все мое внимание было посвящено жениху Бри. Он пил виски и о чем-то мирно переговаривался с мужчиной и женщиной, к которым подсел за столик. Их общение происходило настолько обыденно и спокойно, будто они не в кабаре сидят и на танцовщиц смотрят, а пьют чай в домашней обстановке. Я даже начала скучать, наблюдая за размеренной беседой Пикерта с друзьями. Хотя вряд ли эти двое были именно друзьями Оливера, слишком разнилась одежда этой парочки и моего знакомого. У суженого Бри – обычный костюм, аккуратный, но недорогой, а у мужчины напротив – дорогущий пиджак. Я была готова поклясться, такой стоит не одну тысячу монет. То же самое можно было сказать и о платье женщины, выглядящем гораздо дороже, чем мой наряд. Раз эдак в десять дороже. В какой-то момент от моего острого зрения не укрылся блеск одинаковых колец на пальцах парочки, отчего я сделала вывод, что они супруги. Я лишь сожалела, что из-за шума и музыки не могла различить, о чем именно говорит эта троица.