Меченый. Том 5. Линия разлома

Тоже на самом деле спорное утверждение, рядом с ним можно так же вспомнить знаменитое римское: «пусть ненавидят, пока боятся». Впрочем, на длинной дистанции оно все равно вряд ли будет работать.
Милошевич внимательно слушал, не сводя глаз с генерального секретаря СССР:
— Но разве это не то, что нужно и нам? Сербы — это основа Югославии. Мы веками боролись за единство, и если следовать вашему примеру…
  
— Вы не понимаете, Слободан, — я перебил его, заранее понимая, что он хочет мне сказать, — Югославия — это не СССР. Сербов в Югославии около 40%, и то с натяжкой. Хорваты, боснийцы, словенцы, албанцы — у всех свои претензии, у всех свой взгляд на историю и своё представление о будущем. Если вы будете давить их слишком сильно, начнётся война. И не просто война, а самая страшная война, которую можно себе представить, потому что там столкнутся не просто республики, а нации, религии, цивилизации. У нас, в СССР, этого не произошло, и я надеюсь, никогда не произойдет, благодаря демографическому перевесу русских. Но у вас нет такого ресурса.
Ответить серб не успел, внизу красные огни сменились на зеленые, и болиды с визгом и рычанием бросились вперед. Куча машин резко ускорилась, пролетела прямую старт-финиш и так же резко затормозив перед поворотом, потихоньку скрылась из прямой видимости. Впрочем, без «шоу» не обошлось, кто-то там видимо столкнулся, потому что маршалы тут же пришли в движение и вывесили желтые флаги.
— В первом повороте произошло столкновение болида № 1 Алан Прост команда МакЛарен-ТАГ и болида № 5 Микеле Альборето команда Феррари, — бодро внес разъяснение для тех, кто не видел происшествие своими глазами, диктор. К сожалению, пока поставить большие экраны, чтобы зрители могли наблюдать недоступные им участки трассы, не представлялось возможным, банально технический уровень не дорос.
Над трибунами взвился слитный выдох разочарования. Прост был текущим — все еще, до конца этой гонки во всяком случае — чемпионом и хотя в данном сезоне на первое место уже не претендовал, даже при условии набора максимума двойных очков советского гран-при, все равно оставался любимцем публики. В общем-то, большого турнирного значения данная гонка вовсе не несла. Идущий на первом месте Пике «вез» ближайшему преследователю Мэнселлу девять очков и ему нужно было не упасть ниже третьего места, чтобы гарантировать себе победу в общем зачете. Мэнселл же ко всему прочему еще и неудачно провел квалификацию, стартовав аж с 7 места, так что вероятность успеха британца выглядела достаточно призрачной.
Появление в календаре Советского этапа привело к масштабным пертурбациям. Австралийский гран-при, который долго время был заключительным, «переехал» на раннюю весну и вообще весь чемпионат немного сдвинулся «назад». Если раньше соревнования проходили с апреля по ноябрь, то теперь график сдвинулся на месяц, стартовав в первой половине марта, в конце октября соревнования подходили к концу. Более того пошли разговоры, что шестнадцати этапов мало и нужно добавить хотя бы еще два…
— Что вы будете делать, если хорваты откажутся двигаться по вопросу использования кириллицы? — Как я понял, Милошевич использовал данный вопрос в качестве такого себе тарана против хорватов, подобно тому как я использовал вопрос неэффективности производства в Кавказских республиках. В Книсской краине, автономном регионе Хорватской республики, населенном преимущественно сербами, парой месяцев ранее поставили вопрос об использовании кириллицы вместо латиницы. Естественно, Загреб это дело максимально саботировал, а Белград — наоборот давил сверху. — Если хорваты начнут выходить на улицы? Если реально встанет вопрос о «разводе». Вы же понимаете, Слободан, что в Вашингтоне спят и видят развалить социалистическое государство, показать всем пример того, что они хотят сделать с СССР. Вы готовы открывать огонь из танков по протестующим?
«Как я?» — Ее понадобилось произносить мне, собеседник и так все понял.
— Готов.
— А вы готовы к тому, что вмешается НАТО? Попытается вмешаться на стороне бунтовщиков? Начнут бомбить Белград?
— Не посмеют, — Милошевич от нахлынувшей злобы сжал кулаки и скрипнул зубами. Я его прекрасно понимал, я в некотором смысле был в похожей ситуации в 1985 году, только пожалуй примерно в 1000 раз лучше. Ну и конечно, то, что серб сам себя загнал в цугцванг, тоже не добавляло ему симпатии.
— Каддафи тоже так думал.
— Югославия не Ливия, — мимо нас проехал возглавляемый машиной безопасности пилотон. Хоть скорость была и не очень большая, турбированные моторы все равно выли так, что пришлось прервать разговор, не слышно было даже собственные мысли в голове, не то что собеседника.
— У Каддафи есть нефть и возможность давить на Запад. Чем вы можете давить? Ничем. Я бы сказал, что ваше положение хуже, чем у Каддафи.
— Вы же не позволите американцам этого? — Мысль о том, что Югославия на политической карте мира значит не сильно больше Ливии, собеседнику явно не понравилась.
— На каком основании? — Я пожал плечами. На самом деле мне вот так сходу даже сложно было сказать, отдал бы я приказ защищать сербов в случае реальной угрозы или нет. С одной стороны, развал СФРЮ — отвратительный пример для всех вокруг, с другой — вписываться за традиционно держащих фигу в кармане братушек не было ни малейшего желания. — Югославия не часть Варшавского договора, на вас не распространяется наш зонтик безопасности. Вы сами от него отказались.
Скажем так, вариант, при котором американцы бомбят Белград, от Сербии отваливаются части, а потом уже мы приходим как спасители и «присоединяем» к себе оставшуюся униженную и ненавидящую запад часть, я вполне рассматривал. Думается мне, что из побитых сербов союзники получатся куда более надежные, чем из сербов-имперцев. Не зря же в народе говорится, что за одного битого двух небитых дают.
Жестоко? Цинично? А что делать, СССР не Красный крест, чтобы помогать всем подряд обездоленным.
Некоторое время мы сидели молча. Лидер Югославии очевидно понимал, что я его специально накручиваю для ослабления его позиции, с другой стороны, знал он не хуже меня — да что там говорить, лучше очевидно знал — и внутреннее положение в своей стране. Решатся американцы в случае, если условная Словения неожиданно провозгласит независимость, поддержать «молодую демократию» силой? Почему нет? Бушу уже терять нечего, в стане республиканцев недовольство нынешним президентом так велико, что его даже пытаются уговорить не выдвигать свою кандидатуру на праймериз, что вообще-то делом является нетривиальным. Бахнуть напоследок, чтобы потом демократам пришлось разгребать всю кашу? Легко.
На Южный берег Крыма тем временем начали опускаться сумерки. Включились — вызвав очередной взрыв энтузиазма у болельщиков — лампы освещения, мгновенно сделав трассу как будто немного иной.
В гонке постепенно оставалось все меньше болидов. На 23 круге Филипп Альо на «Ларусс-Форд» не вписался в поворот и вылетел на гравий. Застрял и не смог выбраться обратно на трассу. В эти времена к безопасности в автоспорте относились еще достаточно наплевательски, куча трасс вообще не имели никаких зон безопасности, а неприкрытые покрышками бетонные отбойники — на ум тут же приходит знаменитая «стена чемпионов» в Канаде, впрочем, она еще пока не получила своего прозвища — вообще никого не смущают. Мы же строили свой трек сразу исходя из тех соображений, чтобы не допускать тяжелых аварий, но при этом не пожертвовать зрелищностью.
— Болид номер 28 пилот Герхард Бергер «Феррари» сходит по причине технических проблем, — объявил диктор еще об одной потере. Что-то как-то кучно пошло… — За десять кругов до финиша в борьбе за призовые места остается еще пятнадцать машин.
  
 
 
Неудачу красной скудерии я воспринял с тяжелым вздохом. Да, этот сезон был явно не удачным для итальянцев, но Бергер на вчерашней квалификации взял второе место и всю гонку уверенно шел в лидерах.