Тмутараканский лекарь (СИ)
«Сорбент. Ему еще нужен сорбент, — подумал Сергей. — Неплохо бы помог активированный уголь, но здесь его нет. Хотя…» — тут его взгляд упал на потухший очаг, в котором еще оставалась зола. Матвеев растолок несколько угольков в порошок, растворил в воде и дал ее Глебу. Князь поморщился, но выпил, на лоб ему положили смоченное холодной водой полотенце. Через небольшой промежуток времени к больному вернулось сознание, он обвел всех уставшим взглядом, поблагодарил и уснул. Сергей вышел в другую комнату, оставив Глеба под присмотром отца Никона и Тихомира. В светлице его уже ждал нервно ходивший из угла в угол Мстислав.
— Не переживай, брат, князю уже стало лучше. Здоровье у него крепкое, жить будет.
— Ну, слава Богу, я в вас и вашем наставнике и не сомневался. За Глеба, правда, боязно было. Но, даст Бог, все должно быть хорошо, правда ведь? — сказал Мстислав повеселевшим голосом.
— Приложим к этому все усилия. Так что у вас всё-таки здесь случилось? Ведомо ли кто князя отравил? — спросил Сергей.
Мстислав рассказал ему обо всех предшествующих событиях в лицах. Рассказчиком он был знатным, обладал хорошей мимикой, и Матвеев представлял все как наяву.
* * *Разбудил как-то поутру Глеба Святославича воевода Горазд тревожным известием о вероломном нападении на наши земли.
— Что случилось? Кто напал? — протирая глаза, сонным голосом спросил князь.
— Аланы разорили и пожгли дальние села Кошкино и Калиновку. Людей увели в плен, а их имущество разграбили. Погоню за ними я уже отправил.
— Благодарю за усердие, воевода. Но как же они прошли через наши заставы? И зачем им на нас нападать — между нами же мир?
— А пес их знает, княже! Народ дикий, лихой — от них можно ожидать чего угодно…
— А как узнали, что это именно аланы? Ведь в степях еще кочевников обитает целое множество.
— Да нешто мы аланов не узнаем? — воевода загибал пальцы. — Одеты были по-алански, переговаривались между собою на аланском языке, клялись именем царя ихнего, Дургулеля.
— Значит, нужно немедля собирать боярский совет!
— Я уже отправил гонцов ко всем боярам и младшим воеводам из совета. Так что собирайся, княже, и мы будем тебя ждать в большой зале внизу.
Спустя полчаса в большой зале разгорелся нешуточный спор. Вышата Остромирович и его сторонники кричали о том, что надо срочно собираться в поход и предать Аланию огню и мечу за вероломство. Их поддерживал воевода Горазд и молодые командиры, желавшие показать богатырскую силушку в походе. Второй воевода Святогор, старый соратник князя Святослава, отца Глеба, советовал не горячиться, а дождаться возвращения отряда, посланного в погоню. Князь Глеб пребывал в глубоком раздумии. Он не хотел принимать решения, о котором впоследствии бы пожалел.
— Собирай, княже, своих гридней, да отправляй их в поход, а я благословлю православное воинство. Пора наказать этих нехристей! — важно произнес епископ Лаврентий.
— Да будет тебе известно, владыко, что они такие же православные христиане, как и мы, — заметил воевода Святогор. — И вынудить их в набег против нас мог заставить только какой-то непредвиденный случай. Поэтому я и предлагаю тщательно разузнать, что же случилось на самом деле?
— Неужели ты боишься боя, Святогор? — хитро прищурившись, спросил Вышата. — Иль не хочется уходить в поход от молодой жены?
Святогор встал и презрительно смерил его взглядом.
— Я никогда не бегал от сражения и одолел немало врагов во славу Русской земли. Ежели ты так хочешь сражаться, Вышата, так бери меч в руки и вперед! Только сдается мне, ты опять запоешь про свои старые раны.
— Довольно споров, — подал голос молодой князь. — Я принял решение. Дождаться возвращения погони — верная мысль. Но еще нам нужно отправить послов в Магас — столицу Алании — и выяснить все подробности этого происшествия.
Через три дня вернулись воины, отправленные в погоню. Они проскакали около ста верст на восток, но так и не обнаружили следов похитителей и их пленников. Тогда Глеб Святославич отправил посольство в Аланию под началом уважаемого боярина Градимира, неоднократно возглавлявшего дипломатические миссии в разные страны. Градимир был хорошо известен в Алании, ведь именно он четыре года назад заключал с аланским царем мирный договор. Посольство охраняли десять всадников. Ничего не предвещало беды, однако спустя несколько дней на княжий двор приехал бледный от страха купец и привез насаженную на копье отрубленную голову Градимира. Купец рассказал, что в четырех днях пути от Тмутаракани он видел разгромленный посольский обоз, а потом на его караван напали аланские всадники, перебили всех его людей и забрали товар, а его оставили в живых только для того, чтобы он передал такое послание князю.
После увиденного и услышанного бояре зашумели пуще прежнего. Теперь уже все настроены были идти в военный поход «отмстить неразумным аланам». Наиболее горячие головы подстрекали перебить в отместку всех аланов, живущих в Тмутаракани, но их вовремя остановили. Скрепя сердце, Глеб Святославич отдал приказ готовиться к походу.
Одновременно князь призвал к себе Ворона — человека, которого еще осенью порекомендовал ему отец Никон, и который вот уже полгода выполнял все секретные княжеские поручения. Настоящего имени этого таинственного незнакомца никто не знал, не открывал он его даже князю. Встреча с Вороном прошла в вечерний час на конюшне без свидетелей. Как будто бы из-под земли, за спиной у Глеба вдруг бесшумно возникла фигура человека в черном плаще с капюшоном. Обернувшись, князь вздрогнул от неожиданности.
— Ты как всегда внезапно появляешься, Ворон, — сказал Глеб, быстро взяв себя в руки. — У меня есть важное дело для тебя.
— Моя осторожность, княже, уже не один раз спасала жизнь и мне, и тем, кому я служу — хрипло ответил Ворон. — Что прикажешь на сей раз?
— Странными мне кажутся все эти события — и убийство послов, и разорение сел — не похоже это на аланов. Кто-то очень хочет стравить наши народы, и я даже подозреваю, кто это может быть. Расследуй тщательно это дело как можно скорее, пока не пролились реки невинной крови.
— Все выполню, княже! А ты пока не спеши войска в поход посылать. Дай мне неделю, и я найду необходимые доказательства.
— Могу дать тебе лишь шесть дней, а через неделю воеводы уже поведут войска против Алании. К этому времени ты должен со всем справиться. За свою работу получишь двойную плату.
— Добро, княже! Разумею, что дело отлагательств не терпит.
На том они и разошлись. Однако к назначенному сроку Ворон так и не появился. Через неделю тьмутараканские воины во главе с воеводой Гораздом отправились в поход. С утра их благословил на битву епископ Лаврентий, предвкушая обильные подношения из богатой военной добычи. Жены провожали своих мужей, взволнованно глядя им вслед. Вышата и Порей верхом на превосходных конях наперебой подбадривали проходящих воинов хвалебными речами и дали им с собой две бочки вина для поддержания боевого духа.
Не успело войско сделать и одного дневного перехода, как в Тмутаракань на взмыленной лошади приехал Ворон. К его седлу был приторочен связанный избитый человек.
— Нашел этого удальца в одном придорожном кабаке, — объявил Ворон спешащему ему навстречу князю. — Изрядно выпивши, он хвалился продажным девкам, что недавно изображал алана и получил денег и за свои старания, и за проданных хазарским купцам рабов, и за убийство наших послов. В доказательство моих слов — вот перстень Градимира, который этот остолоп так усердно пропивал. Так что никакие они не аланы, а обычные разбойники и душегубы, выполнявшие чей-то заказ. Прости, княже, что так долго, но непросто было выйти на их след. Ведь они пошли не на восток, куда ты отправил погоню, а на север — к Сурожскому морю, где их уже ждали хазарские лодки.
— Кто же их нанял? Тебе известны их имена? — нетерпеливо спрашивал Глеб Святославич.
— Он не знает — заказчик общался с главарем их шайки. Зато я теперь знаю, где разбойничье логово. И туда можно как можно скорее нагрянуть, пока они не хватились потери одного из своих. А заодно, думаю, что уже можно отменять поход против аланов, пока не поздно.