Стань моей судьбой

Она полагала, что это даст Клифтону возможность познать обычный мир, который иначе ускользнет от него, как ускользнул от его отца. Происхождение отделяло старшего Грея от меняющегося современного мира, в который новый век толкнул Англию.
Незнакомое общество, Люси Эллисон, отрицавшая все и вся, – все это было для него внове.
Клифтон переминался с ноги на ногу, незнакомые болезненные ощущения охватили его.
– Где, черт побери, горничная с подносом?
– Иди сам возьми, – предложил Малком. – Кстати, ты когда-нибудь сам приносил себе чай?
Как ни отвратительно ему было это признавать, граф покачал головой.
– Сделай доброе дело, – посоветовал брат, – спустись вниз. Попытайся очаровать ее.
Клифтон уже повернулся к двери, но последние слова Малкома остановили его.
– Что-о-о?
– Очаруй ее. Покажи ей, что ты не напыщенный болван.
– Я не…
– Нет, конечно, нет. – В глазах Малкома вспыхнули веселые огоньки.
– Ушам своим не верю! Ты предлагаешь мне очаровывать эту… эту…
– Хорошенькую леди?
– Скорее, ведьму, – ткнул пальцем в воздух Клифтон.
– Ведьма? Думаю, это лучше, чем гарпия. Очаруй ее, Гилби. Если сумеешь.
Клифтона возмутило такое оскорбление.
– Я могу любую леди очаровать. – Ответное громкое фырканье еще сильнее задело графа. – Что это значит?
Малком откинулся на стуле.
– Только то, маленький братик, – Малком порой любил напомнить Клифтону, что тот хоть и наследник, но моложе, – что флирт не самая сильная твоя сторона.
Граф открыл было рот, чтобы возразить, но сказать было нечего. В словах Малкома есть доля правды.
И значительная.
– Иди, попрактикуйся с Люси, – посоветовал Малком. – Нет, не надо слов. По испуганному выражению твоего лица я вижу, что ты не понимаешь, почему я это предложил. Но скажи мне, Гилби, разве ты хоть раз не задумывался, как выглядит ее роскошная грива, освободившаяся от шпилек?
– Нет, не задумывался, – солгал граф. – Ни разу.
– Я так не думаю, – рассмеялся Малком. – Это было бы по меньшей мере странно, не правда ли?
Да уж, подумал Клифтон, спускаясь с черной лестницы. Весьма странно. Девушка, с ее черными локонами, каскадом падавшими на белые плечи, походила на сирену.
Она настолько обворожительна, что любого соблазнит пробить брешь в стенах ада.
Спутаться с этой фурией равносильно тому, чтобы оказаться в преисподней, размышлял он, задержавшись на площадке. До его ушей донесся разгоравшийся в кухне спор.
Клифтон всегда считал подслушивание ниже своего достоинства, но в его новой профессии это просто необходимо.
Граф неслышно шагнул ближе, и не потому, сказал он себе, что горячий, серьезный тон мисс Люси возбудил его любопытство.
– Ты совершенно ошибочного мнения о нем, папа, – говорила она. Клифтон почти видел ее упертые в бока руки, решительный блеск в глазах. – Ты и Пимм, вы оба заблуждаетесь. Помяни мое слово, он заносчивый, высокомерный, властный…
Клифтону не нужно было строить догадки относительно объекта ее обвинений. Он больше удивился бы, услышав в свой адрес ее похвалу своим достоинствам.
– Хватит, Гусси, – донесся снизу смех Эллисона. – Я знаю, ты его не любишь, но настаиваю, чтобы ты держала свое мнение при себе. И никаких фокусов с его жарким, – предупредил он так строго, что Клифтон представил себе, как Эллисон погрозил дочери пальцем. – Это тебе не лорд Роч.
– Позволю себе не согласиться, – фыркнув, пробормотала она.
У Клифтона голова пошла кругом. Роч?! Эта толстая задница? Этот дурак? Клифтон, оскорбившись, едва не вмешался в разговор. И все же любопытство и отчаянное желание доказать мисс Эллисон, что она не права, остановили его.
– О, конечно, Роч был неудачным выбором, но я тебе гарантирую, что… – начал Эллисон.
– И такой же самоуверенный, как этот тип, которого Пимм навязал нам. Мистер Грей вполне преуспеет, но граф… папа, я думаю, ты ошибся. – Шумное фырканье завершило ее фразу.
– Ну-ну, Гусси, слишком уж ты сурова. У Клифтона твердый характер. Он тебя еще удивит. Попомни мое слово.
Послышалось шуршание соломки и лент – видимо, мисс Люси возмущенно тряхнула головой и ее шляпка съехала. С темной лестничной площадки снова донесся смех Эллисона.
 
– Тебе просто неприятны его манеры и то, что он не заигрывает с тобой.
– Папа! – запротестовала Люси. – Это смешно! Я не хочу этого человека…
– Ну-ну, – с укоризной произнес отец. – Думаю, дело в том, что граф единственный из мужчин, переступавших наш порог, не влюбился в тебя.
– Ты знаешь, что меня это не интересует, – возразила Люси.
– Да, знаю. Но однажды заинтересует, и я со страхом жду этого дня.
– Ну, что касается графа Клифтона, на мой счет тебе нечего бояться. – Снова раздалось фырканье, которое делало Люси похожей на бабушку Малкома. Жена кузнеца, эта крепкая женщина могла гнуть железо голыми руками.
– Хорошо, – примирительно сказал мистер Эллисон.
Клифтон едва сдержался, чтобы не ворваться в кухню с намерением согласиться с дочерью этого человека.
Ее отцу нечего опасаться на его счет.
Подумать только, Люси Эллисон! Клифтон вздрогнул.
– Поскольку он не возьмет тебя, Гусси. Ни один из них не возьмет. Благородным образом, – вздохнул Эллисон. – Я вырастил вас обеих как леди…
Услышав это, Клифтон вскинул бровь. Люси Эллисон леди? Он хотел поправить ее отца, но не стал этого делать.
– … ни на секунду не думай, что кто-то из них закроет глаза на твое происхождение, уж такие они, и не важно, что они говорят, чтобы очаровать тебя.
– Я не из тех, кого можно очаровать, папа.
Совершенно верно, подумал Клифтон.
– Так-то оно так, Гусси. Ты не выносишь этого человека и ясно дала ему это понять, но суть в том, что Пимм хочет, чтобы мы его обучили, и мы это сделаем.
Наступила тишина. Ее нарушил тихий женский вздох.
– Так ты поможешь? – спросил ее отец.
Судя по звуку, корзину плюхнули на стол.
– Да. Ты же знаешь, что помогу. И дядя Тоуд хочет…
Дядя Тоуд? Она назвала Пимма, руководителя шпионской сети Англии, самого страшного человека в министерстве иностранных дел «дядя Тоуд»?
Не успел Клифтон это переварить, как мисс Эллисон снова закусила удила.
– Должна признаться, что не прочь посмотреть, как этому надменному типу прищемят хвост…
– Гусси, – предостерег ее отец.
– Папа, ты всегда говоришь, что уроки смирения самые трудные. Осмелюсь сказать, для графа сегодняшний урок будет самым горьким. – Помолчав, она добавила: – Все может обернуться довольно скверно!
«Именно на это ты и надеешься, дерзкая девчонка. – Клифтон выпрямился. – Значит, хочешь посмотреть, как мне прищемят хвост, да?» Им овладело ледяное спокойствие. Она убеждена, что он не пройдет испытание, столкнувшись с опасностью, не так ли? Он кое-что ей покажет, этой самонадеянной мисс.
Громко кашляя, Клифтон спустился вниз и вошел в кухню.
– Я звонил, чтобы принесли чай, но так и не дождался его. – Сделав паузу, он оглядел семейную сцену, затем повернулся к мисс Люси и поднял бровь, словно указывая, что ей следовало об этом позаботиться.
Люси наверняка жалела, что не может опрокинуть чайник кипятка на голову Клифтону.
– Ах, Клифтон, вы как раз вовремя, – сказал Эллисон. – У меня к вам просьба.
– Конечно, сэр. – Он слегка наклонил голову. – Чем могу быть полезен?
– Гусси нужно сходить в деревню по просьбе миссис Кьюин, но, увы, с ней некому пойти. Бесс приболела… миссис Кьюин занята… Марианна и Томас Уильям ушли… – Он запнулся и вопросительно посмотрел на дочь.
– … разносить продукты бедным, – закончила Люси скромным тоном дочери священника.
Хоть Марианна Эллисон щедрая и дружелюбная девушка, Клифтон поставил бы годовой доход, что она так же занимается благотворительностью, как грабит почтовые кареты.
– Вы согласились бы, милорд, проводить мою девочку до деревни? – спросил Эллисон. – Не люблю, когда мои дочери рискуют выходить без сопровождения.