Девственница
Я её спрашивала мол, что и как. Она ни гу-гу. Один раз только сказала, что поздний ребенок, мол, и не ждали, и не гадали. Ей уж пятьдесят-то есть. А всяко бывает!
Лерка уже в метро сказала Марине:
Ты поняла, что Марья с Сандриком вышли?
А то нет! - ответила Марина. - Как тут не понять. Да и бабка попалась - клад.
А когда теперь поедем? - спросила Лерка
Марина ответила неопределенно:
Надо подумать. Я тебе позвоню.
Лерка подозрительно на неё посмотрела:
Ты что, не хочешь со мной делиться? Это я все узнала, а ты сливки снимаешь! Марина разозлилась.
Ты просто дура, Лера. Я не собираюсь тебя обманывать!
Ведь это чистой воды шантаж! За это по холке не погладят. В об - щем, надо подумать хорошо и долго. Это не штаны продать!
Лерка задумалась. Потом сказала:
Марья - баба крепкая, мужа своего держит, будь здоров, не гля-ди, что хлипкая, в чем душонка держится. Ты права, Мариш... Лад-но, действуй, как найдешь нужным. Только не забывай, что я - не последняя спица.
Ты - нашла, это твоя заслуга. Но сейчас работенка будет самая тяжелая и опасная: сама говоришь, Марья - крепкий орешек! Тебе попадаться ей на глаза нельзя. Хоть сегодня-то она тебя не виде-ла?
Лерка перекрестилась:
Не видела, честно. Она на бабку смотрела, в твою сторону, а я пригнулась, будто туфля жмет, снимаю... Сто процентов - не виде-ла!
Домой Марина приехала уставшая и какая-то растерянная. Пока ничего не знала, - казалось, все просто. Она подойдет, поговорит, скажет, что мать сильно переживает, что Марина её подруга и мать просила забрать ребенка. Она давно это хотела сделать, но замуж вышла, пока мужу сказала, пока что, эти переехали с Сандриком.
Пока узнала - где... Марина, мол, толком ничего не знает, просто выполняет слезную просьбу, На что Марья должна была бы испугать - ся (парня она, - это видно, - любит, трясется) и предложить отс - тупного. Марина должна возмутиться. Тут Марья выложит деньги, а
Марина даст расписку, что мол так и так. Но теперь внимательно посмотрев на эту Марью, поняла, что та будет биться за своего
Сандрика как тигр. Паспорт спросит наверняка, и вообще, может милицию вызвать.
Но Марине вовсе не хотелось оставлять эту идею. Они - её капи - тал, если хотите. А что, если парик, очки, то да се? Очень внеш - ность меняется. Парик у неё есть. Туфли на низком, - сразу росту нет, очки темные, морду накрасить, какую-нибудь толщинку подло - жить под платье, старенький плащ ... Марина вскочила. Надо сейже час попробовать. Вытащила парик, очки, крем-пудру загарную, туф - ли у неё были старые, на низком, лодочки с утиным носом, не мод - ные. Очень хорошо! Пусть победнее выглядит! Она гримерскую рабо - ту знала, видела, как на телеке артистов гримируют. Навела мор - щинки легонько - состарилась сразу!
Посмотрела в зеркало. Перед ней стояла в возрасте тетка, с пре тензией на какую-то моду, стародавнюю. Надо бы к Лерке зайти так, пусть оценит. А если паспорт спросит? Скажет - нет, и все тут. Сейчас к Лерке и поедет в таком виде!
Открыла Лерка и удивленно на неё воззрилась:
Вам кого? (не узнала).
Мне Валерию Валерьевну... - сказала Марина, чуть пришепетывая, погрубее. Лерка присмотрелась, растерянная...
Я Валерия Валерьевна... Вы - кто?
Я? Марина! - И Марина расхохоталась.
Лерка охнула:
Ну, ты даешь! Вот теперь узнала совсем. А так - нет. Только когда сказала, - голос вроде бы знакомый. Но внешне - никогда бы не подумала!
Марина сняла парик, очки, расслабилась.
Я к тебе специально так приехала, - узнаешь или нет, сразу или вообще - нет. Я этот маскарад для Марьи придумала,знаешь, решила сразу ехать, так лучше.
При подходе к дому Марина увидела тех же бабок, но они посмотрели на неё как на незнакомую бабу. Она облегченно вздох-нула - появился шанс! Но чем ближе лифт подходил к четырнадцато-му этажу, тем ей становилось муторнее, - на хрена она это затея-ла! Она не признавалась даже себе, что затеяла это сначала ради денег, а теперь только из мести. Но, конечно, и деньги не лиш-ние. А муторно было. Она понимала, что Марья непроста.
Позвонила, за дверью детский голос прокричал:
Мама, звонок! (Ничего себе, как лопочет! Ей казалось, что дети до пяти или там шести лет почти ничего не понимают и не говорят. По крайней мере, у них в Супонево так).
Дверь открылась безо всяких: кто да что. В дверях стояла
Марья, в халатике, с веником.
Она удивленно посмотрела на Марину.
Вам кого?
А вы Марья Пална? - попроще спросила Марина.
Я, - с некоторым удивлением ответила Марья, - а что, собствен-но, вам нужно? (Пока она не забеспокоилась, видно, и впрямь Ма-рина похожа на тетку-дуру). - Мне с вами, Марья Пална, погово-рить очень надо.
Поговорить? Вам? (вот тут уже и какое-то беспокойство появилось). Со мной? О чем же?
Марина сказала тихо.
А вы меня в дом не пустите? Что ж я на пороге буду разговари-вать?
В переднюю вышел Сандрик. Сначала он прятался за дверью, а сейчас вылез. Симпатичный! Ее, маринин, родной племяш, кото - рого она спасла! Она улыбнулась Сандрику и тут же подумала, что опять сглупила - надо было что-то ребенку купить, а то род - ная тетка на копейку племяшу не принесла! Вот дура! Вот что зна - чит своих деток нету. - Марь Пална, дело у меня серьезное, я бы ушла, в дверях как нищенка не стояла, - и Марина повернула голо - ву к Сандрику.
Та видно что-то начала кумекать, потому что строго сказала
Сандрику: - Сынок, иди к себе, играй, я с тетей поговорю, и мы с тобой пойдем гулять.
Сандрик её послушался, повернулся и ушел за угол, в комнату.
Ну что ж, проходите, хотя я, в принципе, незнакомых не впус-каю. Но сейчас придет мой муж, так что не страшно, - и она улыб-нулась как-то ядовито.
... "Стервоза", - подумала Марина, с такой намаешься! А Лерка си - дит себе дома и ногти в очередной раз красит. Все - сволочи!..
Марина не сняла плащ, да Марья ей и не предложила этого, и они прошли, видно, в столовую. На стенках висели картинки. Ме - бель была не новая, но вполне приличная. Очень чисто, но видно, что есть ребенок: валялись игрушки, детские вещи лежали на дива - не.
Марья не пригласила гостью сесть. Марина уселась сама, а та прислонилась к книжному шкафу, как бы говоря: давай, давай, мне некогда, рассиживать я с тобой не собираюсь.