Стань моей, если осмелишься (СИ)

— Пробки.
— Пизди больше.
— Слушаюсь и повинуюсь.
— Не дерзи! — он тряхнул газетой и она порвалась от грубого движения.
— Есть, сэр! — отдаю ему честь, даже не знаю чем думаю в этот момент.
— Если продолжишь в том же духе, живым не уйдешь.
Молчу, потому что знаю не понаслышке, папа не шутит.
— Зачем ты вернулся? Я же сказал тебе сидеть тихо! — он так орет, что дрожат стены.
— Мне там надоело.
— Я не буду дважды повторять, не надо болтаться у меня под ногами! — его тон мне не нравится, но показать это равносильно суициду.
— Было сказано, залечь на дно, — сказал он тише.
На секунду я почувствовал необычную нотку в его голосе, это проскользнуло волнение?
Наверное у меня галлюцинации от страха перед ним, ещё я безумно скучаю по Васе. Моё сердце просто заходится от мысли, что опять увижу её.
— Я больше ну буду пытаться занять твоё место, оставим это Ване, мне нравится заниматься моими торговыми центрами.
— Буду пристально за тобой наблюдать.
— Это всё?
— Ты всерьез думаешь, что я тебя пригласил сюда из-за этого?
— Что-то случилось?
— Варан звонил, — он опирается руками в стол, как усталый старик.
По спине прошел холод, но я остался невозмутимым.
— И?
— Его дочь убили, ты слышал об этом?
— У него есть дочь?
— Ты жил в Питере год и не знал ничего про его семью?
Пожимаю плечами.
— Не интересовался.
— Ты знаешь, что девочки неприкосновенны, за их смерть виновников казнят без разбора, это кодекс, но ты же у нас ни разу не читал его. Ты же у нас сам по себе.
— К чему этот разговор?
— К тому что на месте преступления всё слишком идеально, я бы сказал с перебором.
— Я тут при чем?
— Пока я не знаю при чем ты, но Варан спрашивал о тебе.
Жнец идет в мою сторону, это очень плохой знак, я даже не сказал охране что делать, если не вернусь домой.
— Наверное соскучился.
— Он рассказал мне о вашей игре в карты. Ты требовал его дочь, не так ли?
— Я?
— Прекрати ломать комедию, девочка погибла из-за тебя?
— Я же вернулся почти неделю назад, откуда мне знать что у Варана в городе происходит?
Жнец бьет меня, куда-то в бок, сперва кажется, что кулаком, а потом я чувствую тепло и адскую боль в ребре, к глотке подступает кровь, он воткнул мне нож, задев лёгкое.
— Мне ясно что виноват ты, потому что никто Василисой так не интересовался, если я узнаю, что её смерть на твоей совести, ты отправишься в могилу за ней.
Жнец выходит куда-то, он так заканчивает разговоры, его типичная манера.
У меня от боли всё плывёт, я смотрю на торчащий нож и мне даже вдох не сделать.
Гадаю насколько длинное у ножа лезвие. Заставляю себя сделать усилие над собой, достаю телефон, кое как произношу своим людям что-то похожее на слова и теряю сознание.
  
Глава 22. Подвал
 
Несколько дней сливаются в один, я наконец-то выспалась. Моё лицо посвежело, кожа отчистилась и обрела здоровый оттенок.
Катя даёт мне дорогие витамины с каждым приёмом пищи. Я такие когда-то принимала, поэтому не отказываюсь.
Посмотрела целый сезон новомодного сериала, закаченного в планшете.
О родителях стараюсь не думать, о Егоре тем более. Было бы здорово сказать им жить дальше, чтобы они ничего не предпринимали. Пусть только не оказываются в опасности, я выберусь всё равно, я в это верю.
Нарвал периодически занимает мои мысли, не хочу признаваться, но я жду его каждый день. До сих пор помню ощущение его горячих сухих губ на своих. Он прощался?
Может с ним что-то случилось?
После утренних процедур плетусь на кухню, Катя сделала для меня оладушки.
— Спасибо, — говорю, но она зависла и как будто не слышит.
— Я говорю, СПАСИБО! — кричу громче, она отмирает и рассеянно роняет тарелку, та разбивается вдребезги.
Что это с ней? Она обычно такая живая, мы даже пару раз поговорили про одежду и погоду. От скуки скоро сделаю её своей подругой.
Иду за совком, чтобы помочь, достаю мусорное ведро, а в нем бинты окровавленные, прямо много, как будто рота солдат с войны пришла и им повязки меняли.
 
— Что это? Откуда столько кровищи?
Катя молчит, выхватывает у меня из рук совок и ведро.
— Занимайся тем, для чего тебя привезли сюда, — говорит с какой-то обидой, как будто я что-то сделала ей.
— И чем же?
— Сиди в своей комнатке и будь красивой.
— Разберусь без пожилых эскортниц.
Она что-то кричит мне в след, я не обращаю внимания, иду на улицу.
У дома мягкий газон, я ложусь на него и смотрю в небо. Облака плывут лениво, как будто у них есть время всего мира и не надо никуда спешить.
Собаки прибегают ко мне, устраиваясь рядом. Сперва они пытаются лизать меня, но я грожу им пальцем, это их останавливает, умные.
Глажу собак двумя руками, это расслабляет. Они подставляют свои головы, толкая друг друга.
— Милые и красивые, — говорю пятнистым догам, переваливаясь на бок, подпираю голову рукой. Собаки смотрят на меня, наклоняя свои мордочки.
Думаю про те бинты.
Они не могли сами там появиться. Чья это кровь? Ну не бинты же Катя использует вместо прокладок?
Да и выбрасывать средства гигиены на кухне так себе идея.
Может кто-то из людей Нарвала получил ранение?
Мимо меня проходят его люди, они перешептываются и заходят в дом.
Интересно, что они будут там делать?
Ненавязчиво иду за ними, но их и след простыл. Куда они делись? Да и Кати не видно.
Поднимаюсь наверх во все комнаты заглядываю, никого нет. И кабинет Нарвала посмотрела, и спальню. Куда они испарились?
Я точно что-то упустила. Делаю ещё круг по дому, заглядываю в кладовку, постирочную, кухню, во все туалеты, опять возвращаюсь к кабинету. Что-то тут не так. Слишком идеальный кабинет, как будто тут не часто работают. Блестящий дубовый стол, шкафы с книгами и папками.
Рыскать тут нет времени, если меня поймают, то накажут.
Сажусь за его стол в глубокое кожаное кресло и кручусь туда-сюда.
Замечаю маленькую фигурку орла на столе. Хочу взять её в руки, но она приклеена к дубовой поверхности, давлю на неё сверху, в этот момент с тихим щелчком пустая часть стены ползёт в сторону.
— Офигеть!!!
Интересно, почему орёл, а не нарвал?
А, он же Орлов! Я слушала, как Катя кому-то звонила и говорила, что она у Орлова. В тот день я пыталась украсть её телефон, но она была слишком предусмотрительна.
Глеб Орлов или Нарвал, сейчас я всё про тебя узнаю.
Захожу в темный проход и кубарем валюсь вниз по маленьким ступенькам. Их я не заметила сразу.
— Ай!
Слышу голоса амбалов, они вынуждают меня прикусить язык. Крадусь, прихрамывая.
Ахаю с того, сколько тут комнат! Весь дом сверху как будто вообще для прикрытия отстроен. Надо будет прийти сюда и всё тут осмотреть, а сейчас валить.
— Мне уже лучше.
— Если хочешь в ближайшее время подняться, надо беречь себя, ты чуть не погиб, — по голосу это Женёк говорит, который меня на трассе подобрал в день похищения.
Заглядываю в распахнутую дверь, где стоят амбалы, это больше похоже на больничную палату со всеми условиями и различным медицинским оборудованием.
Нарвал лежит с голым торсом, обмотанный бинтами.
Сбоку небольшое красное пятно.
— Хорошо, что он ничего важно не задел, он как знал куда бить, — говорит Катя.
— Жнец лучший в любых видах убийства, раз не добил, значит я для чего-то ещё нужен, — слабым голосом говорит Нарвал.
— Ты же не стал идти против него, извинился за свою спесь. Что он хочет? Это всё из-за девки?
— Никогда так не называй её, у неё есть имя.
— Нарвал, не заступайся за неё, она как только откроются ворота, будет бежать дальше чем видит.
— Нет, перестань, ты не знаешь её, я не собираюсь это обсуждать.
— Мы будем контролировать ситуацию, Нарвал, Жнец не узнает, где мы.