Ордо Юниус
И Грейден даже представить себе не мог в тот момент, насколько Фергус окажется прав. Они еще немного поговорили ни о чем, а потом стали медленно расходиться по своим местам в квартире, чтобы отдохнуть перед дорогой. После Теневаля усталость словно не желала их покидать, и сколько бы они ни давали себе времени прийти в себя – его все равно было мало.
* * *Их разношерстная компания покинула Флуминскриг на рассвете, обоюдно приняв решение, что оставаться в городе дольше опасно. Они все время ждали, что их кто-то остановит или узнает. Стоя на перроне и ожидая, когда проводники станут запускать в поезд и проверять билеты, Грей поймал себя на мысли, что ему жутко. Все это напоминало рассвет перед отправкой в Теневаль, и Мастер украдкой осмотрел всех вокруг, чтобы убедиться, что это не сон и сейчас они едут совершенно в другую сторону.
Он смог выдохнуть, лишь когда они уселись на мягкие сиденья купе и поезд тронулся, оставляя позади поросший бурьяном пустырь перед заводом, коптящие небо трубы, почерневшие от времени, и дома с бликующими на солнце окнами.
Мир стремительно проносился мимо них в квадратах окон. Грей слушал краем уха тихий гомон голосов, поблагодарил Фергуса, когда он подал ему чай в металлическом подстаканнике, и снова уставился на лоснящиеся изумрудной травой поля.
Лето было в самом разгаре, и сейчас оно снова становилось таким, каким было до Инкурсии: сочным, зеленым, с жужжащими насекомыми, ароматом луговых трав и припекающими лучами солнца. Небо казалось высоким, чистым, с редкими облаками, и даже трубы завода, уменьшающиеся с каждым бряцаньем колес поезда, не портили вид.
– Надо же, смотрите, маки цветут. – Фергус на мгновение приблизился к Мастеру, ткнул пальцем в окно, и Грей почувствовал, что внутренне даже не шелохнулся от вторжения в личное пространство.
– Точно. – Мастер поймал взглядом алые, разбросанные в густой траве лепестки.
– Я будто сто лет цветов не видела, обалдеть! – Мейбл едва не впечаталась носом в стекло.
– После наших злоключений нужно было сначала выехать в поле травы потрогать, – засмеялся Йель, подперев плечом косяк дверного проема.
– И поорать, – поддержал Алоизас.
– Интересные у вас методы борьбы со стрессом! – Фергус расхохотался, запрокинув голову. На его шее еще оставались свежие следы после Теневаля, и Грей поспешно отвел взгляд.
– Я скучала по лету. Хотя у нас оно не было таким жарким, – мечтательно вздохнула Мейбл.
– У нас тоже. Даже летом приходилось в пальто ходить, – кивнул Алоизас.
– О, у нас ходили слухи, что в Гелид-Монте гораздо более суровый климат, чем в наших краях.
– Недалеко ушли от правды. Хотя при виде вашего горного перевала складывается мнение о вечной зиме, – заметил Кейран.
– Нет, снег у нас круглый год только в горах, – улыбнулась Мейбл. – А так лето теплое.
– Ого, вы так далеко выходили за пределы столицы? – поразился Алоизас словам Кейрана.
– Да, помотало меня по миру, хоть это и было давно. – Кейран потеснился, чтобы Йель уселся рядом с ним.
– Я думал, Старейшины только в Ордене сидят.
– Это эти старые маразматики сидят, а потом не могут даже элементарного беса прихлопнуть, – заворчал Монтгомери. – Я же предпочитаю не терять своих навыков.
– Последние годы вы засели в своей берлоге, – вклинился в диалог Грей. Кейран наградил его возмущенно-презрительным взглядом, и Грей вернул ему его. – Что?
– Все-то ты припомнишь.
– Конечно. Можете считать меня злопамятным.
– Это все равно другое. С развитием технологий Мастеров стало меньше, к власти в Ордене пришли несколько отбитые на голову, и мириться с их нововведениями я не хотел. Отсюда не было и желания работать. Прежние Мастера не для того спины надрывали, чтобы их вклад так обесценивали.
– А что за нововведения? – любопытно заморгал Алоизас.
– Раньше все были на равных, а потом богатенькие ушлепки просили родителей золотить ручку преподавателям и Старейшинам, чтобы их не отправляли на сложные задания. – Кейран фыркнул, скрестил руки на груди и уставился в окно. По его плечу скатилась шелковистая прядь волос, выбившаяся из прически. – А те только и рады были заплатить за безопасность детишек. Да вот только нормальные ребята в итоге горбатились и погибали. А когда я выступил против, на меня ополчился весь Совет. Вот и вся история.
– У нас была похожая ситуация, – кисло улыбнулся Алоизас. – Я думал, что в Равталии с этим строже.
– Мне кажется, с Равталии все и началось.
Грей краем глаза следил за мужчинами и слушал их диалог. До него доходили слухи и раньше, к тому же именно в самый разгар коррупции Ордена он попал сам, но о том, какое к этому отношение имел Кейран, не знал. Большинство не хотело об этом говорить, а друзей, с которыми это можно было бы обсудить, у Грея не было. Он знал только, что Старейшины плевались от одного упоминания Монтгомери, а тот в ответ бранился на них и не сдерживал крепких выражений.
– В Ордене не должно быть места делению на богатых и бедных, – сказал Алоизас.
– Вот и я про то же. Это отвратительно, что ребята с золотой ложкой в заднице максимум выгоняют охапку бесов за шкибот из чужого сада, а простых Мастеров Грехи разрывают на куски, – прорычал Кейран.
Грейден напрягся, скосил взгляд на Фергуса – тот плотоядно скалился.
– Я бы хотел сказать, что не трогал Мастеров и пальцем, но это будет ложь, а я честный Грех. – Он театрально и изящно приложил ладонь к груди, к объемному лимонного цвета жабо с кружевом.
– По тебе и видно, – мрачно припечатал Кейран.
– Не имею желания перед вами оправдываться.
– Тогда мое отношение к тебе не изменится.
– Не скажу, что меня это волнует.
– Хватит. – Грей легонько стукнул тростью по полу, затем слегка пихнул ей Фергуса по голени. – Перестань его провоцировать.
Кейран самодовольно улыбнулся, поправляя круглые очки, но Грейден перевел мрачный взгляд на него и слегка приподнял бровь:
– Вас это тоже касается.
Кейран изумленно распахнул глаза. Он смотрел на Грея, сидящего напротив него, и в его взгляде открыто читалось непонимание и осознание. Казалось, только сейчас до него начало доходить, что Грейден уже не тот тихий угловатый подросток, просивший взять его в ученики, а взрослый мужчина. Настоящий опытный Мастер.
Фергус едва не выпятил грудь от самодовольства.
– Ох, смотрите! – внезапно воскликнула Мейбл, и все перевели взгляды в окно.
Они проезжали мимо поросших травой и молодыми деревьями руин, в которых угадывалось какое-то небольшое поселение. Небо потемнело под стать пейзажу, солнце скрылось за облаками, бросая тени на пустынные улицы, усыпанные обломками черепицы и кирпича. За обваленными стенами возвышалась статуя Божества с обломанными руками.
Все затихли, провожая взглядом позеленевшую от времени фигуру Эрхи – его всегда можно было узнать по золотому массивному украшению на голове и вытянутому телу с поднятыми руками, с которых он осыпал людей благодатью. Только сейчас его руки лежали в груде обломков, в грязи его стоптанного в крошево храма, и его прямая каменная спина казалась хрупкой на фоне развалин поселения.
Инкурсия не просто захватила мир, она прошлась по нему в огромных металлических ботинках, вмазывая каблуком в землю каждого непокорного Их воле. И таких брошенных храмов, городов все еще было великое множество.
– Какой кошмар, о великий Создатель и его Братья. – Мейбл скрестила пальцы одной руки перед грудью и что-то прошептала. В монотонном перестуке колес ее голос добавлял мрачности проплывающей за окном картине. Развалины кончились, следом замельтешил густой хвойный лес. Солнце снова выглянуло, перескакивая лучами по ржаво-рыжим стволам сосен, путаясь в резных листьях молоденьких дубков.
– Какое варварство, – в сердцах выдохнула Мейбл.
– И имя ему Инкурсия, – подал голос Йель. Он широко зевнул и потянулся, похрустев суставами. – По всей Равталии такое. Они вытоптали много поселений, к тому же людей оттуда увезли на Заводы.