Мисс Никто (СИ)
Ник переходила из магазинчика в магазинчик, покупая предновогодние безделушки — пряники, конфеты, колокольчики, игрушки, всего не упомнишь. Потом рассортирует и подарит парням. Это только Лину надо хорошенько подумать, что подарить. Ему не хотелось вручать ворох ничего не значащих предновогодних сувениров. Только ничего толкового в голову пока не приходило.
С кучей пакетов в руках, она медленно шла в сторону общежития. Оставалось пересечь широкую улочку с магазинчиками на первых этажах, пройти через парк и почти дома. А потом погрузка в броневик и поездка в Либорайо. Интересно, Лин останется тут или вернется с ней?
Улицы медленно пустели. Спешили семьи домой — к ночи похолодало. Оставались самые упорные парочки, прогуливающиеся вдоль парка. Скоро все разбредутся по домам, или ресторанам, или клубам.
Ник перебежала дорогу перед носом автомобиля и углубилась в парк. Тут было тихо и пустынно. Игравшие весь вечер дети разошлись по домам, оставляя снежные крепости пустыми для завтрашних игр. Ник почти пересекла парк, когда за спиной раздался отчаянный детский крик:
— Это не мой папа! Помогите! Это не мой папа!
Ник выругалась и, бросив пакеты с подарками на тротуар, понеслась на крик. Среди деревьев мелькала невысокая мужская фигура, тащившая на руках продолжавшую кричать девочку лет семи. Веселая красная шапочка с кошачьими ушками упала с девочки, показывая русую макушку и высокие, уже настоящие кошачьи уши. Оборотень! Но Ник не сбавила ходу. Даже оборотень в семь лет всего лишь беззащитный ребенок.
Ник на ходу, с неожиданной благодарностью вспоминая Тамиора, кинула в спину мужчины знак паралича. Не попала. Снова собралась с силами, проклиная собственные неуклюжие ноги, глупые пальцы и нежелание тренироваться, и опять кинула заклинание — в этот раз на опережение. Но добилась одного — детский крик стих, а мужчина в темном пальто почти вылетел из парка на узкую, лишенную освещения улочку.
Ник выругалась, заставила себя остановиться, сосредоточиться, и… Знак впечатался в спину, подсекая мужчину. Тот кулем упал в сугроб. Ник помчалась к девочке, вырывающейся из продолжавших удерживающих её рук мужчины. Ник упала на колени, больно отбивая их, но синяки это ерунда — главное, она успела! Кинжал Ник разрядился похитителю прямо в шею.
— Я… Ловец… Ты арестован… — еле выдавила из себя Ник, ища глазами девочку и не находя её. А потом мир окончательно потемнел — на голову Ник обрушился удар. Такого от призывавшей на помощь девочки Ник не ожидала.
Сознание возвращалось урывками.
Вот её вздернули вверх, надевая наручники. Чья-то рука нагло сорвала с шеи знак ловцов. Сжала в ладони, тут же взвывая от боли. Знак не любил нелюдей. Кажется, страж с рыжей шевелюрой, выдававшей в нем лиса, об этом не знал.
Она прошептала заученную до автоматизма фразу, которую положено говорить при аресте:
— Я ловец Ник Доу… Мой номер — двадцать два-тринадцать-двадцать два… Позвоните в Школу ловцов… Паритас… Сорок первый округ…
— Щаз! Ага, можно подумать, у нас в бюджете есть деньги на интер-связь!
Сине-красный цвет разрывал темноту ночи, вызывая вспышки боли за глазами. По шее текло что-то теплое. Лин будет недоволен — он же просил без больницы. Впрочем, о тюрьме он ни слова ни говорил… Ноги были как ватные и пытались подогнуться.
Она сглотнула вязкую слюну — помощь можно найти и ближе…
— Я консультант Седьмого… Штурмового… Отряда…
Страж рыкнул ей в лицо:
— Ври да не завирайся!
Её мутило. В глазах двоилось — после Тамиора она плохо переносила удары по голове. Постарался, гад.
— Я арестовала похитителя ре… — Язык замер, прищелкнутый зубами — страж весьма неаккуратно тряхнул Ник.
— Все знают — зачем ловцам дети!
Её затащили в машину стражей. На заднее сиденье, даже заботливо прислонили к плечу того мужика в темном пальто.
— Я ловец…
Похититель, уже пришедший в себя, больно ударил её в бок, откидывая на дверцу. Ник была ему даже благодарна — у самой не хватило бы сил, а сидеть всю дорогу, привалившись к этой мрази — увольте!
Девочка ехала на переднем сиденье, на руках одного из стражей, того, рыжего. Кажется, о правилах перевозки детей они тут не слышали. Или думали, что оборотни — и так выкарабкаются. Да, Ник не повезло — стражи тоже были оборотни, как и девочка.
Стекло окна, к которому Ник прислонилась, приятно холодило голову. Тошнота то поднималась на резких поворотах, то унималась, затаиваясь где-то в животе. В голове было мутно, Ник не понимала, когда видит явь, а когда болтается на сиденье без сознания.
— Я, правда, работаю… С Седьмым штурмовым… Из Либорайо… — слова застревали в горле, говорить было крайне трудно. Свитер пропитался чем-то мокрым вплоть до лопаток.
— Слушай, молчи, а? Ты ловец — этим все сказано. — Страж с переднего сиденья, державший на руках девочку, даже обернулся к Ник. Она не удержалась, даже зная, что напрашивается на неприятности:
— Кто… Погиб… От ловца?
Страж поджал губы, но все же процедил:
— Брат.
— В солнечный цикл… — Ник прикрыла глаза — кажется, ночь у неё ожидается веселой. Не попасть бы потом в больницу — Лин же просил… Или об этом она уже думала?
— В он самый. — Страж снова сел прямо, что-то шепча девочке про правила самообороны и что она поступила правильно. Теперь эту мразь засудят и посадят в тюрьму. Власть ловцов закончилась.
— А у меня вся семья… полегла под вашей бомбардировкой… — все же сказала Ник, еле ворочая языком. Машина подпрыгнула на выбоине в асфальте, и Ник застонала от боли. В голове словно шутиха взорвалась. Замутило с новой силой.
Когда её вытаскивали с заднего сиденья, её все же вырвало. Прямо на форму стража. Она хоть и была помятая и несвежая, но ругался страж при этом страшно. Его даже присутствие девочки не смутило. Лин в этом плане был куда как терпимее… Ник сгруппировалась, ожидая удара, но его не последовало.
Патрульный подхватил её под руку и потащил в участок.
Второй страж, который вел похитителя, буркнул:
— Сейчас медтехника вызовем.
— Сперва… Психо… логи… ческую, — Ник чуть не сломалась на слове, — группу… Вызовите… Для девочки…
— Психологическую группу ей… — продолжил бурчать страж, запихивая похитителя в камеру — это был огороженный решеткой угол в помещении для стражей. Тут даже скамеек не было — только мягкие маты на полу.
— Или родителей… найдите…
— Не глупее тебя, ловец, — страж, который её конвоировал, помог ей опуститься на пол в камере. Рядом, с мать его, похитителем!
Ник со стоном откинула голову назад, на решетку — металлические прутья с серебрением были прохладными. Ей бы сейчас исцеляющее заклинание… Или обезболивающую таблетку. Или хотя бы пузырь со льдом.
Ник скосила глаза в бок, рассматривая участок — серые стены, доски с фотографиями разыскиваемых, множество стоявших рядами столов с компьютерами, папками, какой-то канцелярией, стойкий аромат оборотней, оружейной смазки, пончиков и кофе — кажется, это единственное, что роднило их с предшественниками-полицейскими. Пончики и полицейские. Пончики и стража. Они не отделимы друг от друга. Больше ничего их не связывало. Они даже про зачитывание прав во время ареста не знали. Впрочем, прибыли на место происшествия они быстро, могли бы и сами справиться, без участия ловца, наверное.
Голова кружилась, мир то увеличивался, то уменьшался.
Ник подтянула ноги к животу — так сидеть было удобнее:
— Девочке теплое молоко с медом… Или хотя бы кофе… И плед дайте… И расспросите про домашний адрес и номер интры… Она уже большая, должна помнить.
Страж, отчаянно пахший мылом от замытого пятна на мундире, проворчал:
— Ловец, молчи, а? — кажется, она все же умудрилась потерять сознание в камере — она не помнила, когда он уходил, чтобы привести себя в порядок.
— В моих интересах… вам помочь… Я ловец — я тоже… рука закона.
Второй страж проворчал, выдавая девочке, усаженной за один из пустовавших столов, бумагу и невесть откуда взявшиеся цветные карандаши: