Мисс Никто (СИ)

Ник понятливо кивнула:
— Так вооот зачем был уничтожен Холм ледяных лордов!
Лин пожал плечами:
— Не знаю, Ник. Меня тогда в округе не было. Как не было и Мигеля. Так что скажу одно — кровь Холма тогда получить не удалось. Алхимическая жидкость сжигает все напрочь, даже кровь Холма.
— М-да…
Дорога откровенно стала подниматься в гору. Ник вытерла со лба непрошенный пот, и Лин спокойно предложил:
— Прокатишься на руках или на лигре?
Ник даже остановилась:
— Соблазнительно на лигре, но… Предпочту руки.
— Так скажешь, — Лин подхватил её, бережно прижимая к груди и легко перешел на бег, кажется, даже не замечая её веса. Вот же… — Только скажи — где вход.
Ник опешила:
— А я должна знать?
— Леди ты, — напомнил Лин. У него даже дыхание не сбивалось при беге. И вот зачем в этом округе ловец? Они тут и без неё неплохо справляются, а она лишь балласт, который надо доставить из точки А в точку В и не утошнить при этом.
Вход в погибший Холм удалось найти только через полчаса поисков. Ник к тому времени даже перестала верить в свое происхождение от леди Холма. Но… Через полчаса уговоров Холм все же открыл дверь — косой, страшный провал в земле куда-то в темноту. Куда-то, куда совсем не тянуло войти. Летел пепел, осыпалась земля, шуршали несгоревшие корни ивы. Топотали чьи-то мертвые ножки или это отчаянно билось сердце Ник? Сыпал снег, отсекая мир живых. Казалось, что во всем мире в живых остались только они с Лином.
Ник осторожно заглянула в провал — там, в глубине Холма было темно, затхло и мертво. Пахло солью, словно кто-то много плакал. Ник протянула руку в темноту, осторожно прикасаясь к стене. Она не знала, что хочет почувствовать, к чему прикоснется. По пальцам скользнуло что-то мокрое. Ник спешно одернула руку — на пальцах осталась черная тягучая капля. Ник поднесла пальцы к носу — пахло слезами. Капля тут же исчезла с ладони. Наны принялись обживаться в новом теле, исследуя ДНК и признавая хозяина.
В голове как слайды вспыхивали картинки одна за другой. Еще бы понять, что все это значит. Вспышка, удар, боль… Крик за спиной: «Моя леди, помни: „Принц должен уметь“! Помни это! Если я не найду тебя — помни и сама найди меня!»… Голос незнакомый, мужской, человеческий… Черная капля на руке. Платье в крови. Крики. Боль.
Линдро обнял её со спины.
— Это не может быть твой Холм.
— Я знаю. Но я… Помню… Я помню кровь Холма.
— Это значит, что тебе некуда возвращаться, малыш.
— Мой Холм мертв?
— Если ты видела кровь Холма, то да. Холм мертв. И, Ник, я знаю, это отвратительно — понимать, что тебе некуда возвращаться, но… В Либорайо хорошо. В Либорайо у тебя много друзей. Тебе есть куда и к кому возвращаться. Помни это. Уходя, всегда помни — ты можешь вернуться в Либорайо, и тебя будут ждать.
Она резко развернулась и спряталась в его объятьях. Его ладонь успокаивающе скользила по её волосам. Ей есть куда возвращаться. Но есть ли к кому? И что значит — принц должен уметь? Ей казалось, что она ошиблась в детстве, когда писала свои требования, но… Если ей сказали написать это специально? Чтобы не забыла? Что значит эта фраза…
На пост она возвращалась верхом на лигре — буран разошелся не на шутку, поднялся дикий ветер, снег валил сплошной стеной. Дальше протянутой руки ничего не было видно. Хорошо, что оборотни, ища дорогу, всегда полагались на нюх, а не на зрение. Ник, крепко обнимая Лина за шею, пряталась лицом в его густой шерсти. Снег налипал на Ник, на лигре, застывал комьями, но Лину все было нипочем — он быстро, крайне плавно, чтобы Ник не укачало, шагал в сторону поста. Его одежду Ник спрятала себе за пазуху, чтобы после оборота Лин мог одеться в теплое. Ботинки, связанные шнурками, Лин тащил в пасти.
На посту их уже ждали — согревающий чашку с кофе в ладонях Брендон и неожиданный Мигель, полностью укрытый от малейших солнечных лучей — оказаться кучкой пепла его не прельщало. Ник слезла с лигра, Лин тут же перетек, иначе и не скажешь, в человеческий вид. Снег комьями посыпался с его покрывшейся мурашками кожи. Ник спешно достала из куртки его одежду, смахивая с волос Лина снег, когда он наклонился, натягивая на себя штаны.
 
Брендон подал Ник кофе:
— Согревайся.
— А ему? — напомнила о Лине Ник.
— И ему сейчас принесу. Просто тебе важнее.
Лин присел обуваться, и из кармана штанов выпал белый топ. Мигель вопросительно выгнул бровь, но спрашивать ничего не стал.
Лин поднял с земли топ, отряхнул его от снега и протянул Ник:
— Скажем, что я фетишист. И я бы потом вернул…
Она вздохнула, пряча топ в кармане куртки — стыдно было до ужаса. Он все понял. И пошел разбираться, словно она сама не в состоянии защитить себя.
Мигель предпочел вмешаться. Спокойным, помня Мигеля в гневе, Ник бы сказала даже — старательно мягким голосом, он сказал:
— Ник, того техника выбарабанят. — поняв по виду Ник, что она ничего не поняла, он поправился, — с позором уволят из стражей. Лишат наград, дипломов и запретят заниматься меддеятельностью. Если будет доказан факт многочисленных домогательств, а я инициировал расследование, то техник попадет за решетку.
Ник сухо ответила:
— Ясно. — Только потом поняла, что сказала любимое слово Линдро. Тот, уже натянув на себя водолазку, притянул к себе Ник, согревая в бушующем снегопаде.
Мигель качнул головой:
— Лин, мой тебе совет — в следующий раз не ломай нос, замахаешься же потом отбрехиваться от комиссии по этике. Ты же умеешь бить, не оставляя следов.
— Нос сломала я, — вмешалась Ник.
— Девочка, хвалю за попытку выгородить Линдро, но, во-первых, я его любимые приемы знаю наизусть, а, во-вторых, этот лось не нуждается в защите. Он привык лаяться с комиссией по этике.
Лин криво улыбнулся:
— Вот не поверишь — я нос сломать не успел. Я его только вправил чуть неудачно.
— Небеса, да вы созданы друг для друга. Даже любимые приемы одинаковы.
Брендон, подавая чашку кофе Линдро, вздохнул:
— Мигель, смирись. Из тебя отвратительная сваха. Тебе Тамиора не хватило? Думаю, Ник сама разберется со своими чувствами и прочим. И, Ники, тут холодно — возвращайся в общежитие. Возвращение в Либорайо назначено на девять вечера. Так что отдыхай, собирайся…
Ник скривилась:
— То есть тайну Холма ткачей я не узнаю?
Мигель пожал плечами:
— Никакой тайны нет хотя бы потому, что Холма ткачей не существует. Все цифровые носители рейда испортила магнитная буря, кое-что погибло в результате непредсказуемости погоды, а человеческая память…
–…всегда была ненадежна, — подхватила Ник. — То есть мрак. Ничего не было. Никто ничего не помнит. Ничего я не узнаю.
— Оставайся в Либорайо — узнаешь. — с легкой насмешливой улыбкой сказал Брендон.
— Я подумаю. И пойду я. Не буду вам мешать секретничать и творить историю. — она развернулась и пошла прочь за Границу.
Мигель кашлянул:
— Она обиделась?
Брендон вздохнул:
— А сам как думаешь?
Ник даже позавидовала ему — Брендон так легко перешагивал через прошлое, через неприятности, через непонимание. Ей бы так забывать и смиряться. Например, забыть, как возмутилась на предложение Линдро её поцеловать. Вот что тогда её так возмутило, а? А теперь только шагать вперед в пустую комнату, не оглядываясь — ему она не нужна.
  
Глава 23. Арест
 
К вечеру буран стих. Улицы замело, так что свободные от дежурства стражи выскочили на улицу играть в снежки против команды техников.
Ник подумала и решила, что смысла сидеть в комнате в одиночестве нет никакого. Она тепло оделась и направилась в поход по ближайшим магазинам. Городок был маленький, еще чуть пованивающий гарью от пожаров, но в новой его части, построенной после войны, ощущения трагедии, случившейся этой ночью, не было. Горели фонари, звучала музыка из немногочисленных кафе, светились гирлянды на витринах. Прогуливались горожане, и не хотелось думать: кто из них вампир, а кто человек, кто оборотень, а кто новообращенный ветеран. Тут гуляли и отдыхали люди.