Мисс Никто (СИ)

— Давай не будем об этом. Это не обсуждается. Мы с Анной разные виды. Это запрещено… Когда-то фейри слишком заигрались в подобное, и это плачевно закончилось. Очень плачевно. Говорят, одну чудовищную ветвь разумных пришлось полностью вырезать под корень — все было очень серьезно и страшно. Подобное не должно повториться. Эксперименты с разными видами разумных невозможны, потому что иначе получаются чудовища.
Ник вздохнула и честно сказала:
— Она… Или оно… перед тобой.
— Кто? — не понял Мигель.
— Та чудовищная ветвь разумных, которую пришлось вырезать под корень. Только вот не удалось под корень. Я выжила.
Мигель откинулся на спинку стула, как-то особенно мрачно разглядывая Ник. Он сложил руки на груди, так что пальцы посинели и сжал губы.
— Надо же, и почему Лину так везет?
Ник осторожно предположила:
— Потому что я хорошая?
— Хорошая, хорошая, — согласно кивнул Мигель.
— И ты же теперь понимаешь, что Лина и Мия могли быть твоими дочерями, Мигель? Что ничего страшного бы не случилось, а ты бы был счастлив…
Он скривился:
— Ник, вот сейчас ты — нехорошая. Давай не будем об этом. Лучше скажи, где этот твой привратник?
Она кивнула в сторону душевой:
— Моется, а что? Ты так странно отреагировал на него… Он тоже хороший, Мигель. Честное слово. Я не знаю его особо, но он точно хороший.
Вампир поднял глаза вверх, долго смотрел в потолок, а потом успокоился и перевел взгляд на Ник:
— То есть… Ты даже не знаешь, кто это?
Ник нахмурилась:
— Понимаешь, мне как-то все равно. Закат сказал, что лиса осудили за разглашение тайны Холмов, что бы это не значило… Но мне все равно — когда я вижу существо в рабстве, я стараюсь его освободить. Ты сам такой же… Тут вот как-то совпало, что Закат оказался в долгу передо мной за неудачную попытку убийства Лина, так что… Я ни при чем, что Закат отпустил Санторо. И мне все равно, что все же сделал или натворил лис — пожалуйста, не обижай его, хорошо?
Мигель лишь кротко кивнул:
— Хорошо…
Ник нервно дернула кончиком носа, совсем как оборотень:
— И в чем подвох?
— В смысле? — приподнял бровь Мигель.
— Ты соглашаешься со мной, хоть и не знаешь Санторо. А ведь ты мне не верил никогда. И постоянно читал нотации.
— Я тебя уму пытался учить, Ник. И… Ты правда не понимаешь, кого освободила?
— Не я освободила… Но это брат того стража-лиса, на которого меня вырвало. И который меня арестовал в Алисо. Вроде, все.
Мигель медленно начал:
— Наверное, я должен был объяснить тебе, как сильно пострадал в последнем бою Брендон…
— Я знаю — я видела его воспоминания. И не смотри так — к тебе я точно не лезла. И вообще, я сейчас оборотень и им планирую быть некоторое время. Пока получится. Я же этот… Полиморф. Хочу — вампир, то есть не хочу быть вампиром, но могу. А могу быть оборотнем… И не смотри так, ты меня до колик пугаешь — помнишь? Поэтому я и заговариваюсь… Так вот — я знаю, что Брендон был сильно покалечен.
— И как он, по-твоему, выживал эти годы в плену? — спокойно спросил Мигель.
Ник нервно обернулась в сторону двери душевой:
— Ой… Видишь, он хороший!!!
— Я это сразу знал, Ник. Потому и прилетел сюда, бросая все дела. Я лично хочу сказать спасибо Привратнику, другу Брендона. Еще вопросы?
— Нет, — замотала головой Ник.
— Видишь, я не питаюсь ни неугодными девочками, ни оборотнями, которых эти девочки спасают. А теперь чуть подробнее — кто этот Закат?
Ник сглотнула:
— Мой жених…
— Твой… Кто? — стул под Мигелем слишком громко хрустнул, и Ник поняла — смены обстановки не избежать. Она обреченно повторила:
— Мой жених. Он сейчас хозяин Холма наказаний, зовется лордом Справедливость.
Стулу было откровенно плохо. Мигель совершенно бесцветно произнес:
— Это… Тот, который Алое Пламя Заката? Племянник Королевы?
Ник честно сказала, надеясь, что Лин вот-вот придет:
— Я его титулы не обсуждала, но да, мне всегда обещали принца в мужья. И нет, не смотри так — вторым мужем я его не возьму. И не упрашивай! Даже если он тебе очень-очень нужен! Я от него с семи лет бегаю, как и он от меня.
 
К счастью, в этот момент во входную дверь постучали.
— Я открою, да? — Ник встала без разрешения. Мигель лишь выдохнул ей в спину:
— И ведь хотел же выпнуть тебя прочь из округа…
Ник направилась к двери — гостей она не ждала, но мало ли, может, кто из парней соскучился. Или тот же Брендон. Тут же невольно вспомнился разговор у поста в зоне двести шесть. Ник даже замерла и обернулась на Мигеля:
— О чудовищах и эволюции… Не ты ли мне рассказывал, что хотела от нас всех эволюция? И как бы это было здорово?
Мигель согласно кивнул:
— Я. Я не отказываюсь от своих слов. Как и оттого, что в условиях разумности видов это не работает. Эволюция у разумных идет исключительно в репродуктивных лабораториях-тюрьмах и ведет к появлению чудовищ только потому, что эволюционный отбор у разумных не работает, а если и работает, то исключительно в принудительном режиме, а это опять же ведет к появлению новых чудовищ — тех, кто зачищает эволюционные ошибки. Теперь понимаешь, почему я против всех межвидовых связей?
Ник лишь кивнула, вспоминая слова Заката: «Я не умею убивать детей. К счастью, не умею.» — на душе стало стыло, рука против воли прижалась к животу — там точно не чудовище живет. Там маленькое чудо, которое она никому обидеть не даст.
Мигель снова закивал:
— Вот поэтому эволюция у разумных и не работает. И не бойся — я буду рядом, если кто-то по исключительной глупости попытается посягнуть на твое дитя.
— Наше с Лином, — Ник передернула плечами и открыла дверь — на пороге стояла, улыбаясь, Мия. У неё были с собой два тяжелых пакета, заметно оттягивающих руки:
— Добрый вечер, Ники! — она чуть приподняла пакеты вверх, — а я пирог принесла. Пустишь?
Ник отошла в сторону — в присутствии Мии грустить и злиться не получалось:
— Добрый вечер! Заходи! Рада, что пришла. Правда, Лина пока нет, но он скоро вернется.
Мия буквально взлетела вверх по лестнице — эта солнечная, яркая тигрица с рыжими, буйными волосами, зелеными глазами и улыбкой на пол-лица была чрезвычайно подвижна, как ртуть:
— Я тут подумала — ты вот пирог лю… Ой, — она заметила Мигеля и тут же с энтузиазмом закричала: — привет, Миге!
Тот моментально оказался рядом, Ник даже движения его не отследила. Он взял пакеты из рук Мии, целуя её в щеку:
— Почему мне не позвонила? Я бы привез… Или бы Грега попросила довезти — тяжело же, маленькая.
Ник с удивлением заметила, как преобразился холодный, вечно недовольный, читающий нотации Мигель — он легко улыбался, сияя всеми зубами сразу, забыв, что нужно прятать клыки. Они у него были впечатляющие, кстати, длинные, белоснежные и острые, как шило. Он расслабился — Ник не заметила, когда у него исчез галстук и расстегнулся ворот рубашки. Он непринужденно занялся на кухне пакетами, которые принесла Мия, и даже поставил чайник на плиту. Он был при Мие абсолютно… домашним. Точно, Ник наконец-то, наблюдая за Мигелем, поняла — он стал домашним. Прибить его за то, что отказался от Анны и девочек, захотелось еще сильнее, вот прям до зуда в ладонях.
Мия улыбнулась Ник, наблюдая, как шуршит пакетами Мигель, выкладывая на стол печенье, булочки и многочисленные контейнеры с едой:
— Я решила, что раз тебе пирог понравился, то понравится и другая стряпня. А вот еда — это Ма. Сказала, что лично тебе, чтобы Лин даже не смел туда совать свой любопытный, вечно голодный нос. Ты же ждешь… — она застенчиво посмотрела на живот Ник и деликатно сказала, — малыша.
— Я жду лигра, Мия.
Та согласно кивнула:
— Я так и сказала. И ты не переживай — Ма просила передать, что очень любит тебя, Лина и будущего малыша. — Она чуть понизила голос, чтобы Мигель не расслышал: — Ма сказала, что вы с ней в одной лодке, потому никаких проблем с ней и малышом не будет. Не бойся и не прячься от нас.