Жить с тобой
— Вы несправедливы к Мэри! — сказала она, но тот молча пожал плечами. — А что скажет вам старший брат?
— Не знаю, — пробормотал Дерек. — И мне наплевать.
— Я здесь с Грегори.
Он презрительно фыркнул.
— Не обманывайтесь, дорогая! Вы здесь не с Грегом, Дана — вот кто с ним, а смысл его поведения в том, чтобы покрепче взнуздать вас, потому что я могу вам предложить улизнуть со мной.
Итак, слова Даны и Дерека совпали по смыслу. Оба открыли ей глаза на то, что ее дергают за ниточку, как марионетку. И что в таком случае делать? Помчаться, вопя, к Грегори Уилфилду и на виду всего изысканного общества отлупить его тем, что под руку подвернется? Вот вышла бы Потеха! Прямо в духе веселого озорного Пэка. Достойный финал ее собственным грезам в летнюю ночь!
Молли обольстительно улыбнулась.
— А вы собираетесь улизнуть со мной? Это не шутка?
Это утерло бы нос Грегу, думала она. Но огорчило бы и миссис Хартли и Мэри, а их вовсе не хочется огорчать.
— О нет! — сказал Дерек, и девушка засмеялась, чтобы скрыть слезы. В тот единственный раз, когда она по-настоящему плакала, Грег обнял ее, а она поглядела на него и решила, что влюбилась. Как те герои в волшебной сказке, которым брызнули в глаза соком пурпурного цветка.
Здесь, в парке, тоже были цветы в старинных каменных вазах, серые в лунном свете, но некоторые могли быть пурпурными, как цвет истинной любви. Молли мечтательно вздохнула.
— Мне очень понравилась пьеса, а вам? Вы запомнили, что там был цветок пробуждения чувств с первого взгляда?
— Не-а, я такое не запоминаю, — лениво протянул Дерек.
— А зря, — усмехнулась девушка. — Значит, ваши чувства слепы.
Молодой человек стоял молча, любуясь мерцающим в лунном свете серебряным платьем Молли. Ей не хотелось, чтобы он касался ее или говорил, что хочет ее, — она могла бы закричать. Из-за Мэри. Из-за Грега. Из-за безумного мучения, в которое вдруг обратилась ее жизнь.
Музыка была еще слышна, и она начала раскачиваться в ее ритме. Быстрый танец был лучшим средством распутать узел отчаяния. Она танцевала до головокружения, широко раскинув руки и разметав волосы, кружилась на полянке, как ночная фея, пока звезды над головой не слились в огненный круг. Девушка пошатнулась, но тут Дерек схватил ее за руку. Молли уставилась на него, но это был не Дерек. Перед ней стоял Грегори, и она попыталась выдернуть руку и продолжать кружение.
— Пора домой! — остановил ее строгий голос. — Время позднее!
Грегори считал, что она перепила шампанского. Дикая девчонка, рожденная, чтобы причинять неприятности. А может быть, он не хотел, чтобы Дерек увидел, как она «изображает из себя».
Молли вовсе не была пьяна. У нее кружилась голова от танцев, но она чувствовала себя трезвой и могла все ясно видеть по-новому. Главным образом Грегори с его скрытными глазами и неулыбчивым ртом. Как она могла столь слепо поверить в свою любовь к этому человеку?
Казалось, это было сто лет назад. Она разжала кулачок, в котором был зажат сорванный с куста в каменной вазе цветок, и весело процитировала:
И если соком этого цветкаМы смажем веки спящему, — проснувшись,Он в первое живое существо,Что он увидит, влюбится безумно… [2]Молли закончила декламировать и добавила:
— Девушки зовут этот цветок Любовью в праздности.
— Ничего подобного, — сказал Грегори. — Они зовут его петунией, и я бы никому не советовал смазывать чьи-то глаза этим соком. Поехали! У Мэри болит голова, и если у вас еще нет, то завтра наверняка будет похмелье.
— А вы все учли? — съязвила Молли. — Полагаю, вы не рассматривали возможность отвезти Мэри домой, а нас с Дереком оставить здесь?
— Правильно полагаете, — отрезал Грегори. — Пошли!
Он повернулся, и Молли прижала ладонь к губам, чтобы они не дрожали. Все напоминало финал потасовки Клифа с мотоциклистом. «Так, вы двое — в мой кабинет». Мистер Уилфилд командовал, а все смиренно подчинялись, и сейчас в точности так же она и Дерек последовали за ним.
Грегори Уилфилд и теперь командовал — или считал, что командует, потому что Дерек, не обращая на него внимания, спросил:
— Встретимся завтра вечером?
— Что?! — Молли не отрывала глаз от Грега, который даже не оборачивался проверить, идут ли они следом. Он был в этом уверен.
— В семь в баре у Мичигана… Придете? — уточнил вопрос молодой ловелас.
Интересно, как бы Грегори реагировал, если бы она не начала кружиться, а позволила Дереку поцеловать ее. Наверное, был бы еще язвительнее. Или просто холодно и спокойно сказал бы: «Прекратите! И вообще пора домой». Никакого скандала не было бы, потому что в глубине души он сухарь. Его ничто всерьез не волнует. И не в первый раз она подумала, что, перед тем как уйти из его жизни, отдала бы десять лет собственной, чтобы как следует встряхнуть его.
— Придете? — не унимался Дерек, когда они уже подошли к порогу двери в летний павильон.
— Не тратьте лишних слов, — отмахнулась Молли.
У Мэри, видимо, действительно болела голова. Она была бледна, но, когда все трое подошли к столу, улыбнулась:
— Я вам, наверное, надоела, да?
— Только не ты, — сказал Грегори. — Сегодня мы все поняли, кто чего стоит.
— Некоторые — наверняка, — проворковала Дана, глядя на Молли. — Мне больше нравилось, когда волосы были подколоты! Вы не заметили, как потеряли заколку?
Она, должно быть, осталась в туалете. Заколка дешевенькая, да и не до нее сейчас было. Мэри встала, и все пошли к выходу.
Дана шагала на стоянку к своей машине под руку с Грегом, а Молли, идя с ним рядом, чувствовала себя за тысячу миль от него. Она бы предпочла сесть на заднее сиденье с Мэри. Или вообще не садиться в машину. Но Грег уже открыл переднюю дверцу и взял Молли за локоть. Ей пришлось подчиниться, хотя ужасно хотелось устроить сцену. Но это успеется. Теперь у нее открыты глаза, с них спала пелена очарования.
Другие машины тоже отъезжали. Немногие. Уилфилды уходили довольно рано для такой вечеринки, и Мэри махала друзьям, в то время как Молли сидела, сцепив пальцы. Когда они выезжали из парка на трехрядное шоссе, Мэри непринужденным тоном заговорила:
— Олдис Коннели сказал, что представит вас на кинопробу. Как вы собираетесь поступать?
— Никак, — проворчала Молли. Она уже поступала хорошо, спокойно сидя рядом с Грегори, вместо того чтобы наброситься на него, как дикая кошка.
— Не принимайте предложения Олдиса за чистую монету, — бросил он. — Такие люди не надежны.
Молли сдавленно усмехнулась.
— Так ему нельзя доверять? Что ж, спасибо, что предупредили, а то я такая дура, что всегда верю двуличным крысам.
— Возможно, это объясняет определенные стороны вашей репутации, — протянул Грегори.
— Молли — будущая звезда! — поспешил заступиться Дерек. — Она рождена для экрана!
Старший брат засмеялся.
— А ты занимайся своими делами. Когда придешь домой, выпей черного кофе, потому что завтра к девяти — на работу!
Он говорил весело, как будто Дерек просто перепил шампанского и теперь ему Мичиган по колено. Но тот, видимо, и в самом деле намеревался ждать Молли на следующий вечер в баре у озера. Девушка же не имела ни малейшего желания уводить его у Мэри, хотя он уже и сидел на крючке.
После того как они высадили Дерека с подружкой, до дома Грегори осталось всего несколько миль; дальше молчать оказалось слишком тяжело, и Молли не выдержала:
— Это был отличный вечер!
— Да, конечно, — сухо ответил он, и она продолжила:
— В этой пьесе мне всегда казалась непонятной одна вещь. С первой пары возлюбленных волшебство было снято, и они вернулись к обычному состоянию, продолжая любить друг друга, как и раньше. Но другие двое? Ведь герой прежде терпеть не мог девицу, готов был ее убить, а что же теперь? Или Пэк, у которого своеобразное чувство юмора, решил над ним сыграть злую шутку? И что будет потом, когда Деметрий очнется от волшебства?