В предвкушении страсти

— Уверена, что хочешь, чтобы в твоей спальне оказался ягуар?
— Думаю, это уже произошло. — Но ей какой-то частью сознания хотелось видеть его превращение. Наверное, той же, что находила Вона красивым, хотя Фейт не имела ни малейшего понятия о критериях мужской привлекательности.
— Не двигайся, Рыжик.
Мир вокруг засверкал яркой радугой. Фейт замерла. Она думала, что превращение будет для него болезненным, в общем-то, она и вовсе не ожидала, что он это сделает. Но в том, что она увидела, не было боли — лишь чистый восторг.
  
Секундой позже огоньки угасли, и возле нее оказался ягуар с очень острыми зубами и точно такими же глазами, как у мужчины, который только что лежал на его месте. Фейт сглотнула. Она Пси, она не чувствует страха. Но вполне логично не расслабляться рядом с опасным хищником.
Распахнув пасть, ягуар зарычал — очень низко, почти неслышно.
— Это вопрос? — рискнула поинтересоваться Фейт. — Потому что я не говорю по-кошачьи. — Совершенно абсурдная фраза — это же очевидно, что она не владеет языком животных.
Ягуар опустил голову, утыкаясь носом ей в шею. Ее сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Я сильнее этого, — прошептала Фейт, заставляя себя поднять руку и положить ее зверю на загривок. Стиснув пальцы, она попыталась стащить его с себя. Ягуар даже не шелохнулся. Она приложила больше усилий. От его рычания все внутри завибрировало.
— Вон, хватит.
И внезапно мех под ее пальцами исчез, растворившись в фонтане радужных искр и сменившись в итоге голой мужской кожей. Теперь Фейт сжимала в кулаке прядь светлых волос.
— Значит, кота ты согласна погладить, а мужчину — нет?
— Я только пыталась тебя отодвинуть.
Она не выпускала его волосы — просто не могла. Запах Вона заполнял все вокруг, золотистая кожа в такой близости будто сияла, а его улыбка была воистину кошачьей.
— Ну и куда мне подвинуться, моя маленькая?
Она поняла, что он добавил "маленькая" нарочно.
— Подальше от меня.
— Уверена? — В улыбке мелькнуло ехидство. — Если я отодвинусь, ты можешь увидеть больше, чем рассчитываешь.
— Я знаю, что подобное поведение среди леопардов не приветствуется. — Вообще-то она ничего такого не знала, просто это казалось ей весьма правдоподобным. — Тебе бы понравилось, если бы малознакомый мужчина вот так пробрался в спальню твоей сестры?
Все веселье тут же слетело с его лица. Он замер, будто обратился в камень. Фейт утихла, поняв, что увлекшись оттачиванием остроумия, она пробудила нечто очень-очень опасное.
— Отпусти мои волосы, Фейт. И закрой глаза. Когда ты их снова откроешь, меня здесь уже не будет.
Она потратила столько времени, чтобы убедить его уйти, а теперь, когда он согласился, вдруг поняла, что вовсе этого не желает. Впервые в жизни кто-то пришел к ней в гости. Только к ней. Не к Фейт НайтСтар, опытной ясновидящей с редкими способностями — просто к Фейт.
— Прости, — нерешительно сказала она. Фейт ничего не знала о взаимоотношениях веров, но, похоже, причинила ему боль. Это входило в ее обучение — умение распознавать эмоции, чтобы их избегать. Именно поэтому она правильно поняла его реакцию. И странное ощущение в ее груди здесь вовсе ни при чем. — Прости, если я чем-то тебя обидела. Я лишь хотела... поиграть.
Последнее слово будто застало Вона врасплох. Он несколько расслабился.
— Что, Рыжик, передумала?
— Я не уверена. — Фейт наконец отпустила его волосы, но тут же принялась перебирать пряди. — Ты не похож ни на кого, с кем я имела дело. На ситуацию вроде этой правила не распространяются.
— Какие еще правила?
— Правила Безмолвия. — Фейт задела его обнаженное лечо и отдернула пальцы, будто ошпаренная. Она уронила руку на подушку. — Почему мой вопрос тебя оскорбил?
Вон никогда и ни с кем не говорил о прошлом, но ей ответил — словно против воли, повинуясь импульсу, которому не мог сопротивляться ни человек, ни зверь.
— Моя сестра умерла, когда мне было десять.
Скай в свои семь лет была такой слабой, такой хрупкой, что не смогла выжить даже в облике ягуара.
Он приносил ей еду, делал все, что мог, но Скай прекратила борьбу за жизнь, как только поняла, что родители их бросили. Словно в этот миг ее душа отлетела, и Вон не сумел ее вернуть. Она перестала есть, перестала пить, а вскоре перестала и дышать.
Вон был готов умереть вместе с ней, потому что сестра занимала особое место в его душе. Едва научившись держаться на лапах, она — всегда веселая и шумная — не отходила от него ни на шаг. Он тогда возненавидел родителей вдвойне — не только за то, что они их оставили. Нет — за то, что они разбили Скай сердце.
— Даже не представляю, каково тебе, — тихо произнесла Фейт, и в ее голосе прозвучала мягкость, которой он не ожидал от Пси. — Могу лишь догадываться. Ты ее оплакиваешь.
— А ты оплакиваешь Марин?
Огоньки в ее глазах заволокло серой пеленой.
— Пси никого не оплакивают. Для этого нужны эмоции.
— А у тебя их нет.
— Верно.
— Точно? — Опустив голову, он острыми зубами прикусил ей мочку, приглушая вырвавшийся вскрик ладонью.
— Ты что делаешь? — прошептала она, отпихивая его руку.
— Твое тело все чувствует, Фейт. Оно жаждет ощущений, — пробормотал он ей на ухо. — А тело и разум нельзя разделить. Согласна?
Она не отвечала. Он слышал, как колотится ее сердце, и понимал, что далеко заходит. Но пока не слишком. Фейт нужно двигаться дальше, нужно понять больше. По-другому никак. Ягуар это знал, хотя мужчина пока не был готов принять его истину.
— И отвечая на твой вопрос: если бы я застал голого мужчину в спальне сестры, то разорвал бы его в клочья. — Он провел губами по ее шее, пробуя на вкус ниточку пульса, а потом снова поднял голову, чтобы взглянуть Фейт в глаза. — И сделаю то же самое с любым другим мужчиной в твоей постели.
Фейт моргнула. Когда она подняла ресницы, Вон уже тенью выскользнул в слуховое окно. Но ничто не могло стереть его запах с ее простыней, с ее кожи. Все еще ощущая прикосновение губ к ставшей внезапно сверхчувствительной шее, Фейт стиснула кулаки, безуспешно пытаясь обрести над собой контроль. Как он мог с ней такое сделать? Как?
Вся ее сила заключалась в Безмолвии, в мертвой хватке, сдерживающей эмоции. Если она сдастся, с какими еще ощущениями сумеет познакомить ее ягуар? Но тут мозг взбунтовался, показав ей образ тети — безгубой, с горящими безумными глазами. Простейшее напоминание: или она обретает контроль над расшатанной психикой, или оказывается во власти видений. Самый разумный выход — обратиться к медикам, признать, что ее Безмолвие нарушено, и попросить о повторном курсе обучения.
Но вот выполнят ли они ее просьбу или воспользуются этим как поводом, чтобы поместить ее наконец в "безопасное" место, где она будет давать прогнозы, больше не требуя для себя личного пространства.
Впрочем, неважно, что сделают медики, потому что она не собирается им звонить. Она пытается сделать выбор, которого у нее нет: ей в любом случае придется пойти на то, что может приглашающе распахнуть дверь безумию, от которого она надеется сбежать. Как ни странно, отчасти Фейт вовсе не хотелось прекращать игры с ягуаром, который прикасался к ней так, будто она уже согласилась со всеми его требованиями.
"Осторожнее, Фейт, — беззвучный шепот. — Он не остановится, если ты ему велишь. Он не Пси, он не подчиняется чужим приказам, если ему это не нравится". И все же Фейт не собиралась держаться от него подальше.
Какие еще нужны доказательства, что она сходит с ума?
***
  
Вон зашел в свое логово, расположенное в лесах к востоку от дома Лукаса, и поднялся по каменным ступенькам, которые привели его к настоящей двери. Жилище из соображений безопасности скрывалось в глубине извилистой пещеры. Впрочем, в подземных комнатах днем было светло благодаря хитро расположенным вентиляционным отверстиям и старым добрым зеркалам.