Исход (СИ)

Когда Аркан в последний раз бывал здесь, резиденция северных эльфов — ванъяр из Туринн-Таура выглядела совсем по-другому. Ему очень хорошо запомнились золоченая решетка забора, вычурные ворота с декоративными элементами в виде металлических побегов плюща, идеально чистые дорожки из тесаного и шлифованного желтого камня, и, конечно, парк.
Парк там, за периметром Консульства раньше выглядел так, будто где-то в священных туринн-таурских рощах некий великан огромным ножом вырезал гектар земли со всем, что на нем росло, а потом на своих гигантских ладонях перенес в Кесарию, и аккуратно уложил поверх целого квартала. После чего эту самую рощу вымыли с мылом, причесали, подкрасили, и выставили на всеобщее обозрение. Еще утром величественные белые древа, изумрудный ковер травы, сохранявшей свою свежесть даже в самую лютую зиму, яркие цветы и вечнозеленые кустарники вызывали у всякого прохожего восторг, близкий к религиозному — такое человек чувствует, впервые в жизни попав в один из великих кафедральных соборов, или оказавшись перед произведением искусства, виденным разве что на страницах учебников…
Теперь же Аркан прекрасно понимал, почему Эрнест Чертополох употребил слово «скверна». Пролезая сквозь одну из многочисленных дыр в ограде, проделанных яростной толпой, Буревестник был вынужден обмотать лицо длинным хвостом шаперона: отвратительное гнилостное зловоние заполоняло округу. Трава пожухла и разложилась до состояния мерзкой кашицы под ногами, вместо пышных кустов из земли торчали корявые голые прутья, листья деревьев опали, став все той же зловонной кашицей. Сами белые великаны покрылись странной коростой, местами — скрючились, местами — лопнули, прогнив изнутри. Кое-где виднелись следы пожара: обуглившиеся остовы небольших деревцев, проплешины на траве, копоть на корнях и стволах.
Лужи неестественно ярких оттенков желтого, зеленого и багрового, со странной радужной пленкой виднелись тут и там, и приходилось тщательно выбирать место, чтобы наступить ногой. Даже несмотря на толстую подошву ботфорта, Рем опасался допускать соприкосновения пугающей жижи с дубленой обувной кожей. Мало ли! Босиком тут бродить? Бр-р-р-р!
Здесь и там валялись трупы — и среди них не было ни одного эльфа. Сброд из Портовой и Рыбацкой сторон, обитатели городского дна, идейные эльфоненавистники и кое-кто из ландскнехтов дю Ритёра — с выпущенными кишками и отрубленными конечностями, или затянутые по пояс в землю, или — с проросшими из ребер корнями, или — с банальной эльфийской стрелой в глазнице…
— Стоит отдать должное их упорству, — проговорил Эрнест Чертополох. — Они шли напролом, и пробились довольно далеко… Скорее всего — до самой резиденции. Иначе с чего бы эльфам бежать оттуда? Да и потери остроухие понесли серьезные.
— Действительно? — удивился Аркан, кивая на трупы людей. — Ни одного мертвого ванъяр я пока не видел!
— Хм! Вырвалась только дюжина, или около того. А персонал Консульства был куда как более многочисленным. Насколько я знаю, туринн-таурцы никогда не оставляют неубранными тела своих погибших, — задумался волшебник. — Может быть — забирают, может быть — хоронят при помощи магии, а еще есть гипотеза, что… А, черт, внимание! Внимание!
Внезапно земля на крохотной полянке перед магом и ортодоксом вспучилась, крупные, жирные комья полетели во все стороны, грунт дрогнул — и исторг из себя гибкий и толстый зеленый стебель в три человеческих роста длиной, с колючими хлесткими отростками и зеленым навершием, похожим на шипастую булаву-моргенштерн. Растение размахнулось и — БАХ! — врезало булавой ровно туда, где мгновение назад стоял Аркан. Растения умеют размахиваться! Буревестник откатился в сторону, одновременно выдергивая склянку из специального кармашка на перевязи.
— Сможешь зажечь? — выкрикнул он, снова уходя в кувырок.
— Давай! — Чертополох убрался на безопасную дистанцию, и теперь крохотный огонек мерцал у него между пальцев.
Размахнувшись, Аркан швырнул стеклянную колбочку к самому основанию зеленого стражника. Послышался мелодичный звон, полетели осколки, а потом промелькнула в воздухе искра — и ствол растительного моргенштерна заполыхал. Тот затрясся, задрожал, мотнулся пару раз из стороны в сторону… Одним длинным пируэтом Рем оказался на ближней дистанции, и рубанул гномским скимитаром: раз, другой, третий! С тяжким грохотом живая булава рухнула на землю.
  
— Не прожгло бы, — пояснил Буревестник, повернувшись к магу — и тут же снова ушел в перекат, а скимитар загорелся жарким огнем, и с гудением рассек воздух.
Невесомая хищная тень, рванувшая было из-под самого корневища жуткого растения к Аркану, отпрянула, молодой ортодокс взмахнул рукой — и в воздухе повисло облако мелкой взвеси с церковным запахом. Тень затрепетала на месте, как будто растерявшись… Движение меча — и облако вспыхнуло. Призрачный враг, издав дикий вопль, исчез в огненном мареве.
— … яко тает воск от лица огня так погибнут грешники от лица Божия, а праведники возвеселяться! — выдохнул аскеронский герцог.
— Впечатляет, — дернул головой Чертополох. — Я бы провозился с баньши четверть часа, не меньше. Какая ирония — мы только что говорили о мертвых эльфах, и я хотел рассказать тебе гипотезу о применении туринн-таурцами останков павших воинов, и — вуаля! Только что ты прикончил сначала то, что осталось от одного из мертвых ванъяр — тирит-сабаль, стража, и изгнал баньши — сбрендивший эльфийский дух… Гипотеза превращена в достоверный факт! Вот так, запросто.
— И ничего не запросто, — пробормотал Рем, отряхиваясь и выдергивая из одежды шипы. — Интересно — много тут таких сюрпризов?
— Я смогу настроить эфирный поисковик, только нужно отойти шагов на двадцать назад — здесь эфир по твоей вине… Э-э-э-э… Слишком чистый, — не очень понятно предложил маг. — Поисковик подсветит нам опасные места. Останки тирит-сабаля у нас есть, так что все получится… Только, пожалуйста, не произноси больше эти твои жуткие слова!
Аркан только хмыкнул, а потом кивнул и несколько раз вогнал скимитар в землю, гася огонь и очищая клинок. Он не раз сталкивался с тем, что строчки из Писания для магов — как железом по стеклу. О чем-то это говорило, определенно… Но настаивать не стал: на работу волшебника посмотреть хотелось.
Чертополох шагнул вперед, протянул руку над павшим зеленым стражем, растопырил пальцы в стороны, повернул ладонь к земле. Крохотная светящаяся лента заструилась между рукой мага и тирит-сабалем, как будто перекачивая что-то из тела волшебника в эльфийскую тварь и обратно.
— Здесь я возьму образец, и задам условия конструкту, — зачем-то пояснял Эрнест, хотя Аркану на всю эту чародейскую терминологию было наплевать. — И поисковик просигнализирует нам, если наткнется на нечто даже отдаленно похожее… Магией можно и нужно пользоваться, вот что я скажу. Как бы ты шел через парк? Рубил бы все к чертовой матери?
— Рубил бы, во славу Божию, — усмехнулся Буревестник. — А что не рубилось бы — сначала жег бы, а потом порубил.
— И молитвочку, да? Что — правда работает? — светящаяся лента оторвалась от руки Чертополоха, и пошла гулять по парку, прочесывая всю траекторию движения до рездинции консулов. Верхний, свободный конец ее трепетал, нижний — касался земли.
— И молитвочку, куда без нее, — серьезно кивнул Аркан. — Божье слово, меч и огонь — лучшие средства против всего этого мракобесия.
— Я видел вас в деле, сомневаться было бы антинаучно, — нехотя признал Чертополох. — Но мне очень странно говорить такое, ведь мы, маги, привыкли относиться к религии как к досадному пережитку. К рудименту, который достался человечеству от прошедших эпох. Препятствию на пути к прогрессу, опиуму для народа! Кстати, мы уже можем идти — на пятьдесят шагов вперед путь свободен!
Он щелкнул пальцами, и магическая лента замерла среди деревьев, заискрила. Волшебник зашагал вперед, хлюпая сапогами по зловонной жиже.
— Забавно, — Аркан последовал за ним. — Мы, ортодоксы, привыкли точно так же относиться к магии.