Исход (СИ)

— Но мы с тобой ведь…
— А мы с тобой будем лениво воевать за три приграничных деревни и поносить друг друга последними словами. Я даже громогласно заявлю что ты, Антуан — бесчестный сукин сын, и не заплатил мне те тридцать сребреников, за которые я продал тебе вицы. И между нами — месть, смерть и преисподняя, до конца наших дней… Так что и ты, и я — мы оба получим официального страшного врага, на которого так удобно…
— … спихивать проблемы внутри страны! Да-а-а-а! О, да, враг мой Аркан. Да. — голос дю Массакра стал решительным. — Я думаю, что обменяться клятвами мы сможем во время завтрашней дуэли, верно?
— Верно, верно… И вот еще что… — Аркан сомневался, стоит ли отдавать такой козырь в руки Антуана. — Я располагаю информацией о том, что тебя захотят убить эльфы. Держи рядом с собой вооруженную охрану, а еще лучше — обратись в Кесарийскую Башню Магов — у них есть специалисты, которые страсть как не любят ванъяр и Синедрион. Имена называть не буду — подумаешь еще, что я хочу приставить к тебе шпиона.
— А ты не хочешь, Аркан? — с ехидцей в голосе спросил Антуан.
— Думаешь, я еще не приставил, Дю Массакр? — парировал Буревестник.
Приглушенный гогот из нужника напугал одного из вельможных пьянчуг, который шатающейся походкой шел справить малую нужду.
— А-а-а, ну б его нахрен! — проговорил уже не вяжущий лыка дворянин и отправился за угол гостиницы — там всяко было привычнее и спокойнее.
* * *
 X ТЕНЬ И СВЕТ 
Фоморы в заброшеных зданиях Кесарии: что может быть более точным показателем упадка Империи? Из какого пекла эти твари вообще выбрались? Аркан стряхнул со скимитара темные капли крови, вытер клинок о тряпье, в которое был обряжен горбатый уродец с отвратительно огромной пастью, пнул мертвую тушу, убедившись, что фомор не причинить больше никому вреда и махнул рукой:
— Поджигайте!
На крышу поросшего терновником и мхом полуразрушенного складского ангара полетели сначала склянки с ворванью, а потом — факелы. Здание занялось жарким пламенем, хороня в себе трупы целого выводка фоморов. Не меньше дюжины голов сегодня пополнят страшную коллекцию на кольях у ворот Бурдока…
Зверобои еженощно выходили на улицы города сражаться с тварями, и каждое утро вывешивали у стен своего кесарийского оплота новые трофеи. Реакция на такую демонстрацию была самой разной: кое-кто из горожан ходил смотреть на выставку в качестве развлечения, каждое утро с интересом разглядывая новых страхолюдин. Другие же выражались вполне определенно:
— Недаром Аркана Буревестником кличут! Пока он тут не объявился — не было ничего такого в Кесарии! Бабьи басни и популярские суеверия! Навезли с собой чудищ из своих аскеронов, а теперь народ пугают… Правду говорят: видишь Аркана — жди беды! И куда только стража и Синедрион смотрят?
Однако те, кто столкнулся с химерами и фоморами непосредственно, и потерпел от них — те продолжали идти на поклон к зверобоям. Почему? Потому что и благородные рыцари, и городская стража, и церковные воители-оптиматы такие обращения просто игнорировали. Более того — могли и в колодки заковать! Мол, почему ересь разносишь и народ смущаешь? Не может в нашей Кесарии такое безобразие твориться, под сенью крыл Феникса! Почему? Потому что этого не может быть никогда!
А зверобои — реагировали. Даже жалобу подслеповатой бабульки на то, что у нее в подвале некий шнырь завелся и кадки с соленьями переворачивает — и ту отработали. И нашли шныря, и приколотили его к стене Бурдока. Маленькая мохнатая зубастая тварь чуть руку одному из ортодоксов не отхватила! Ровно такой шнырь, как в городских кесарийских сказках, изданных в типографии братьев Озкапов в одна тысяча четыреста тринадцатом году со дня Прибытия… И плевать,что скажут обыватели, и в какой ереси опять обвинят.
Поэтому заявившийся в забытый Богом уголок Торговой стороны десяток городской стражи во главе с молодым лейтенантом не стал для Рема сюрпризом. Он шагнул навстречу служивым и коротко кивнул:
  
— Тиберий Аркан, герцог Аскеронский, представитель ордена Зверобоя. Итак, чем обязан?..
Иметь дело с целым герцогом лейтенант явно не предполагал, а потому несколько смутился, но быстро взял себя в руки:
— Ваше высочество, вы ведь устроили пожар в городской черте! У вас тут вооруженный отряд, и почтенные жители Кесарии…
— Почтенный житель Кесарии — вот, некто маэстру Ферстаппен, — Аркан ткнул пальцем в рыжего толстяка в типично популярском наряде, который и пригласил зверобоев. — Это его склад. Он торгует речной рыбой, фуражом и удобрениями, и попросил нас помочь ему с уборкой территории.
Склад пылал жарко, огонь трещал, искры взлетали в ночное небо, головы фоморов на пиках корчили страшные рожи.
— Уборкой территории? — удивился лейтенант.
— А как же иначе? Или вы думаете, мы тут темных тварей убивали? — с серьезным лицом спросил Аркан. — Может и с Эсперанцы горгульи в небе летали и прохожих кушали? Или спрут на свалке водился?
— Известное дело: горгульи с колокольни Эсперанца обрушились из-за ветхости конструкции, а городские службы убрали их до восхода солнца, дабы они не мешали… — начал шпарить как по-писанному офицер стражи.
— … проходу и проезду почтенных жителей Кесарии, — отмахнулся герцог. — Так что, маэстру офицер, у вас есть два варианта: признать, что мы просто по широте душевной помогли маэстру Ферстаппену убрать территорию и снести его склад, или — указать в рапорте целых раз-два-три-четыре-двенадцать голов фоморов, которые зверобои из Аскеронского герцогства утащили к себе в мрачное логово, дабы самым кощунственным образом демонстрировать публике, распространяя суеверия и мракобесие…
— Какие еще… Уф! — лейтенант не мог игнорировать головы тварей.
Они ведь были прямо перед ним, эти страшные морды, они истекали кровью, и не походили на муляжи. Да и сам он вместе с другими своими сослуживцами не раз и не два прохаживался у Бурдока, разглядывая уничтоженных монстров и втайне радуясь, что появился хоть кто-то, кто не получал приказа не видеть.
— Почтенный Ферстаппен и его слуги обещают проследить, чтобы пожар не перекинулся на соседние строения, — проговорил Буревестник, и купец-популяр быстро-быстро закивал. — А мы отправимся к Мельничному ручью, что недалеко от Ремесленной стороны. Говорят, там завелось какое-то болотное чудище, нападает на горожанок и жрет домашнюю скотину…
И, спрятав меч в ножны, Рем пошел к лошадям.
— Подождите! Подождите, ваше высочество! — главный стражник, лязгая латами, подбежал к Аркану. — Мне, наверное, нельзя это говорить, но… Но я знаю, что вы делаете. Я… Мы, все честные люди, которые служат в страже, мы тоже пытаемся делать что-то, однако… Однако, согласно официальным документам — химеры и прочие твари суть суеверия и ересь, вы правильно сказали. Ересь или не ересь — но за время вашего присутствия в Кесарии число обращений о пропаже горожан и количество трупов, которые находят на улице, снизилось вдвое! Поэтому — спасибо вам, и… И знайте — не все кесарийцы вас ненавидят. Не все думают, что вы во всем виноваты… Есть те, кто уверен в обратном.
— Как тебя зовут, лейтенант? — голос аскеронского герцога стал грустным.
— Лантье… Дю Лантье, ваше высочество. Колен дю Лантье. Я с Запада…
— Я дам тебе два добрых совета, Колен дю Лантье с Запада, ты не против?
— Я весь внимание, ваше высочество, — чуть наклонился вперед лейтенант.
— В ночь после Имперских выборов возьми всю свою семью и зайди в свой дом и крепко-накрепко закрой все окна и двери… И не выходите никуда до вечера следующего дня. А еще лучше — уволься со службы прямо сейчас и приезжай в Аскерон, и постучись в Цитадель Ордена Зверобоя, и скажи, что я пригласил тебя. Это самый лучший совет… А второй, похуже: когда тебе дадут в одну руку факел, а в другую — меч, и отправят не Ремесленную сторону, возглавлять людей, идущих убивать ортодоксов, особенно не усердствуй и не рвись вперед, а еще лучше — разожги костер на берегу Рубона со своими людьми и сделай вид, что караулишь бегущих, но сам не предпринимай ничего против нас… Иначе проклянешь ты тот день, когда родился на свет, клянусь тебе!