Исход (СИ)

— Давай, выкладывай, — сказал Корнелий Гаста.
— Итак, как говорит его превосходительство-высочество… — Буревестник кивнул в сторону южанина. — Есть линейная логика, да? Вот ее и применим. Исходя из того, что звучало здесь, за столом — все в общем-то согласны, что нам не сладить с единой Империей Оптиматов, назовем ее так. Мы разделены чисто географически. Гипотетический альянс из Аскеронской Деспотии, Юго-Восточных княжеств, допустим — Севера и, допустим, Юга, натыкается на чертову географию. Наши земли представляют собой полумесяц, в центре которого находятся бескрайние равнины Запада…
Он встал и подошел к карте на стене, широкими жестами иллюстрируя свой рассказ.
— Мне нравится идея Союза… — кивнул Фрагонар. — Считаю, мы должны ее проработать.
— Конфедерации, — по-волчьи оскалился южанин Аквила.
— Союз ли, Конфедерация ли… — Корнелий Гаста рубанул ладонью воздух. — Будущая Империя.
Аркан смотрел на них с радостным удивлением. Неужели всё получится? Неужели союзу — быть?Он нарочно не акцентировал внимание на этом вопросе, упомянув его как бы вскользь, да и теперь считал, что время для этого пока не пришло, а потому повысил голос:
— Я отдам свои вицы Антуану дю Массакру, — сказал он. — Вы слышали? Я ПРОГОЛОСУЮ ЗА АНТУАНА ДЮ МАССАКРА!
— Что-о-о⁈ — глаза самых могущественных ортодоксов Империи того стоили!
Немая сцена продлилась секунд пять, не больше, а потом Аквила громогласно расхохотался:
— Линейная логика! А-ха-ха-ха-ха! Если Антуан победит — Синедрион никогда этого не признает и будет выглядеть плохо, очень плохо. И… Мы можем получить Королевство Запада, друзья мои! Ка-а-акая красота, Аркан! Аркан — ты настоящий, матерый злодей! Распоследний негодяй! Иди, обниму тебя, дорогой ты мой человек! Передай своему старику от меня спасибо за воспитание сыночка! А-а-а-а, как же мне все это нравится!
— Это что получается? Семь наших, восьмой Аквила, и семь аркановских виц — это плюс пятнадцать… Это что — он и вправду может победить⁈ — Фрагонар снял с головы свой княжеский обруч и изо всех сил принялся чесать голову.
— Вот и выясните, — Буревестник радостно осклабился. — А я пойду к Антуану, делать ему предложение от которого он точно не сможет отказаться.
— А я — к Вермалену, — поднялся Бергандаль. — У меня с ним хорошие отношения. Предложу ему подложить свинью Синедриону. То-то они насрут себе в рясы, когда поймут, к чему всё идет! За работу, маэстру! На приеме во Дворце мы должны уже иметь на руках все козыри!
— Стойте, маэстру, стойте! — Рем поднял вверх ладони. — Это еще не всё. Есть и вторая часть моего плана… И вам она может показаться неприемлемой, но я должен ее изложить, и готов поклясться именем Творца, что не предам вас и не обману.
Четыре тяжких вздоха раздались почти одновременно.
— Выкладывай, — сказал Аквила.
— Я думаю, вам нужно передать свои вицы мне и покинуть Кесарию сразу после приема, инкогнито. Или, если хотите — сразу после выборов. Пока ещё есть время подыскать пару скоростных речных лихтеров, чтобы вас забрали сразу с дворцовой стороны.
— Но-о-о-о…
— Мне нужны будут только ваши люди на Ремесленной стороне. Ваши воины. Погодите протестовать! Если убьют меня — Деспотия выстоит. Мой отец, Децим, Флавиан и Монтрей справятся. Кто из вас может сказать то же самое про свои владения? — жесты Буревестника были рубленными, нервными. — Более того… Здесь будет резня, я вас уверяю. И я не намереваюсь щадить бритые бошки и всех, кто с дрекольем и факелами придет жечь Бурдок или дома моих единоверцев. Улицы Кесарии будут красны от крови, и все будут знать, кто виновен в этом. Или — Рем Тиберий Аркан Буревестник, Черный Герцог Аскерона, воплощение зла и сын самого дьявола, или мы все — сборище негодяев и кровавых маньяков. Решать вам! Я — Аркан. Я готов, нам не привыкать брать на себя роль вселенского зла. Готовы ли вы — вот в чем вопрос. И вопрос этот — не в вашей смелости или других моральных качествах. Это, как говорит дорогой Вергилий Аквила — вопрос линейной логики.
  
* * *
Это было довольно странно — подкарауливать дю Массакра у нужника. По большому счету, во всем выделенном для проживания принцепс электор квартале не было более уединенного места, чем нужник гостиницы. Он представлял собой деревянное строение во дворе, разделенное на секции — по одному сидячему месту в каждой. Для оптиматского города такая конструкция могла считаться невиданным прогрессом, обычно никаких перегородок, а уж тем более — отдельных кабинок, не предусматривалось. Но для благородных господ местные расстарались: отхожее место сколотили из свежих досок, яму под ним выкопали буквально накануне Имперских выборов. Тут даже почти не воняло.
Так что, завидев фигуру Антуана, который с фонарем в руке пробирался по выложенной камнем дорожке к нужнику, Аркан спрятался за углом и, дождавшись пока дю Массакр выберет себе кабинку, мигом забежал в соседнюю и захлопнул дверь.
Судя по звукам, сей славный оптиматский рыцарь уже сделал все свои дела и теперь приводил в порядок одежду, завязывая шнурочки и расправляя материю.
— Антуан дю Массакр, это я, Аркан, — чувствуя себя полным идиотом проговорил Рем. — Странное место и странные обстоятельства, но у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться!
— О, дьявол! — сдавленно проговорил молодой барон. — Хорошо, что я уже закончил, а то ты помог бы мне облегчиться с такими заявками посреди ночи! Вы, Арканы, точно — ненормальные… Но голос я твой узнал, узнал, враг мой. Это точно ты. Я помню, как ты поносИл меня у стен Риохи.
— Дивное было время, да? Мы возились в Аскеронской песочнице, и думали, что на герцогстве свет клином сошелся. А теперь — вот где мы встретились! — Буревестник не мог сдержать глумливых ноток в голосе, все же место для рандеву на самом деле не выдерживало никакой критики.
— В нужнике кесарийской гостиницы! — ухмылка слышалась и в тоне дю Массакра. — Говори скорей, а то меня придут искать. У меня дворецкий — жуткий педант, подумает, что меня пронесло и заставит завтра есть один рис на воде и запретит пить вино… Все же, стоит признать: и нужники, и вино у вас, аскеронцев, куда как приличнее, чем на Западе. Так что там, Аркан? Какую гадость ты хочешь мне предложить?
— О-о-о, враг мой, я хочу тебе предложить подраться завтра на дуэли — это первое…
— Ха-а-а! Это я с дорогой душой! — оживился Антуан. — Но ты — принцепс электор, и…
— До первой крови. За оскорбления, что я нанес тебе как раз у стен Риохи, м? Сцепимся с тобой завтра на приеме во Дворце!
— Идет, — Антуану, видимо, было чертовски скучно в Кесарии, раз уж он согласился так быстро. — Если ты убьешь меня вопреки уговору — тебя растерзают, знаешь?
— Меня растерзают в любом случае… — мрачно проговорил Рем. — И именно поэтому я хочу предложить тебе кое-что еще…
— От чего я не смогу отказаться? — иронии в голосе барона было более чем достаточно.
— О, да. Как насчет того, чтобы стать Императором? — рубанул с плеча Рем.
— Зараза… — и без того гнетущая атмосфера нужника стала еще более тревожной. Дю Массакр спросил: — И как ты намереваешься это провернуть?
— Вполне легально. У меня пятнадцать голосов в кармане! Семь моих — ты ведь был на площади, и знаешь что к чему. И ещё восемь — от моих единоверцев.
— Ах-х-х-х… — барона, похоже, проняло. — Но и этого ведь…
— Сейчас кое-кто говорит с Вермаленом и с Тимьянским прево. Скажу сразу — мы хотим таким образом подбросить кучу говна Синедриону, Белым Братьям и эльфам. Ни я, ни Фрагонар, ни Вермален при всех возможных раскладах — мы никогда не сможем занять престол. А ты, при поддержке рыцарей Запада и вооруженном нейтралитете со стороны ортодоксов и популяров, вполне сможешь надрать задницы столичным хлыщам… — Аркан старался быть максимально убедительным.