Исход (СИ)

— Имя? — доброжелательно улыбнулся Аркан. — Тогда я предпочитаю когномен — Рем. Тибериев, благо, на белом свете, проживает уже целых шесть, считая ребятишек Децима…
— Рем… Что ж, очень приятно, — Бергандаль, быстро пересек комнату, хлопнул Буревестника по плечу и предложил: — Зовите меня Лентулом. Что ж, предлагаю дождаться от Диоклетиана чашек с ко, и обсудить наконец, что мы будем делать во время голосования, кого поддержим и какими ресурсами располагаем…
* * *
Аркан помалкивал, слушая разговоры Юго-Восточного Триумвирата — так он про себя окрестил союз Фрагонаров, Бергандалей и Корнелиев. Определенно — первую скрипку там играл Люциан, и речь шла о двух вариантах развития событий: выдвижении владетеля Первой Гавани в качестве кандидата на трон на выборах, и — возможного компромисса с популярами ради того, чтобы истребовать у будущего правителя, кем бы он ни был, как можно больше политической, религиозной и экономической автономии. Первоначальные догадки Буревестника оказались верными: они заполучили себе дополнительные вицы. Кое-кто из аристократов Востока доверял Фрагонарам гораздо больше, чем Синедриону, но при этом — не мог оставить свои владения, опасаясь набегов орков, или — коварства алчных соседей. Считая вицы Бергандаля и Корнелия, Люциан Фрагонар мог распоряжаться семью голосами.
— Если мы перетянем на свою сторону Вермалленов и Тимьян, и, хорошо бы, Смарагду — то имея одиннадцать голосов мы сможем надавить на любого из кандидатов. Одиннадцать голосов из шестидесяти — это может качнуть чашу весов! — задумчиво проговорил Фрагонар, имея в виду, что присоединение к его партии Аркана и Аквилы — дело решенное. — Пока я вижу две группировки у оптиматов, которые действительно смогут побороться за престол: рыцарство Запада, нищее и многочисленное, которое видит своим героем Антуана дю Массакра, спасибо Арканам… И столичное дворянство — богатое, прогрессивное, но далеко не такое воинственное. Их поддерживает Синедрион. Кто станет претендентом на трон от этой фракции — я сказать не берусь, слишком много вариантов. Но, совершенно точно, это будет человек, который устроит кардиналов…
— … и Туринн-Таур, — не выдержал Рем
— Ой, да бросьте вы, Рем, — отмахнулся Бергандаль. — Снова во всем виноваты эльфы? Это ведь устать можно: всегда находится тот, кто во время неурожая, междоусобицы или наводнения помянет эльфов. Мол, они виноваты! Дергают за ниточки, плетут заговоры… И, конечно, подкладывают эльфиек под сильных мира сего, м?
— Если что-то крякает как утка, выглядит как утка и плавает как утка — то скорее всего это утка, — внезапно подал голос Аквила. — Насколько я знаю, на герцога Аскеронского не так давно было совершено покушение, в его собственном дворце… Простите. Во дворце Деспота. И участниками нападения были туринн-таурцы. Они применяли редкие артефакты, верно?
Рем озадачено глянул на южанина: откуда он мог знать об этом? Об артефактах знали Арканы, знал Экзарх, и… Сибилла! Маги? Аквила знался с магами из Башен? Это вносило новые коррективы в и без того запутанные расклады вокруг выборов. Одно можно было сказать точно: Синедрион и традиционные структуры имперских одаренных — такие как, например, Башни, явно не ладили.
— Так что же, на вас в самом деле напали эльфы? — поинтересовался Фрагонар. — Может быть, это был кто-то из этих ваших торговых партнеров из-за Последнего моря?
Он явно прозрачно намекал на Доль Наяду. Но Аркан не поддался на провокацию не стал развивать тему:
— Я отличу тъялери от ванъяр так же точно, как южанина от северянина, маэстру, — заверил собравшихся Рем. — Но…
Аскеронский герцог вовремя спохватился: разразиться гневной тирадой по поводу недальновидности и беспечности своих естественных союзников было бы большой глупостью. Они вели себя так же, как и большинство остальных высших аристократов. Проблемы «тонких времен», активизации фоморов и химер их почти не затрагивали, а все вызванные этими грозными явлениями события они сбрасывали на суеверия, общий нарастающий хаос на имперских землях и проделки магов и нелюдей. И, конечно, ортодоксы и понятия не имели, что Аркан держит в рукаве козырь из семи виц. Поэтому он закончил совсем не так, как планировал в самом начале.
  
— … но, что бы там ни было, я лучше пойду и выпью чашечку ко с дю Массакром, чем проголосую за партию Синедриона… — получилось слегка нескладно, и нескладность эту заметили, но вида не подали.
— Предположим. На самом деле это не так и важно — если вы не станете лезть в драку с Антуаном, для нас всех он тоже будет более предпочтительным союзником, — кивнул Фрагонар. — Конечно, в том случае, если мы не сможем договориться с Вермаленом и другими оптиматами… А есть ведь еще Монтанья и Север! Что скажете про Людовика и новых правителей Байарада? Мы можем рассчитывать на альянс с ними? И дю Пюс Лабуанский… Он ведь низвержен вашим братом! Кому достались его вицы?
— Северяне в Кесарию не явятся, — Аркан не торопился открывать карты. — Как и Монтрей. У них слишком много проблем в своих владениях, по сути — идет война… Две войны. Микке Ярвинен добивает язычников на крайнем Севере, в Монтанье полно недовольных аристократов… Что касается Лабуа — Децим задумал превратить ее в настоящую крепость, этим и занят.
— Змий дорвался до игры в солдатики, — проговорил Аквила. — Он ведь и вправду хочет стать первым полководцем, который разгромит Крылатый поход, да?
— О, да! — Аркан решительно кивнул. — А я намереваюсь ему в этом помочь. Всеми доступными мне средствами.
— То есть вы не сомневаетесь в том, что Крылатый поход будет? — поднял бровь Корнелий.
— И я уверен — он начнется раньше, чем вы думаете, независимо от того, чем закончатся выборы, — задумчиво проговорил Буревестник. — Очень удачно разговор свернул в это русло, маэстру. Я долго слушал все, о чем вы говорите, и понял, что у нас с вами разняться цели приезда в имперскую столицу.
На лицах членов Триумвирата отразилось искреннее недоумение, а вот Вергилий Аквила — этот, кажется, понял к чему клонит Аркан.
— Вы все еще верите в то, что можно провернуть фарш обратно в мясорубку и вынуть из нее целый кусок мяса, — сравнение было довольно неприглядным, но ничего получше в голову Рема не пришло. — Мне больно говорить об этом, ибо я — имперец до мозга костей, но… Та Империя, которую вы застали в юности — она мертва. Пытаться оживить ее — значит создавать кадавра, чудовищного квазиживого мертвеца. Она рухнет — и я могу назвать вам как минимум три причины, которые неминуемо приведут ее к ужасному концу, но кажется мне, что вы не станете слушать. Кто я — и кто вы? И тем не менее, я предлагаю вам не пытаться играть в игры по правилам Синедриона и делать вид, что нынешние выборы — это способ выхода из кризиса. План ведь такой: поставить императором Антуана, или — фон Краузе, или — Вайсвальда, истребовть у них Хартию Вольностей или Билль о Правах — и зажить счастливо, да? Нет! Этого не будет! Взгляните правде в глаза: стоит задуматься о том, как мы будем строить новую Империю. Нашу! Империю Ортодоксов и тех, кто захочет жить рядом с нами, по законам Божьим и человеческим…
— Ха! Вы предлагаете задуматься о рецепте котлет, которые мы будем жарить из фарша, — реакция Аквилы была внезапной. — Что ж, как я и думал — прежде чем строить планы, нужно дождаться Аркана. А, маэстру? Что я вам говорил?
* * *
 VII СЛОВО И ДЕЛО 
— Ваше высочество, что все это значит? — Штадлер заявился к деревянным стенам Бурдока с целым отрядом воинов в пурпурных коттах и был настроен весьма решительно. — Что вы тут устроили?
Аркан махнул рукой и Патрик Доэрти с самой глумливой рожей из всех возможных подал бумагу с подписями членов магистрата и печатью.
— Вот! «Может обустроить свой быт по собственному разумению на территории усадьбы Бурдок» — можете сами прочесть, — ткнул пальцем в документ Буревестник. — Архитектурным изыскам не обучены, мы из провинции… Что могли уж то сделали, не обессудьте. Выедем — оставим вам памятник ортодоксального деревянного зодчества, будете приезжих водить и за деньги показывать. В конце концов — почти точная копия лагеря Седьмого легиона, который стоял в Аскероне в семьсот двадцать четвертом…