Искупление (СИ)

- Не ребёнок, а зверь какой-то, - ухмыльнулся военный.
- Будто себя не помнишь в этом возрасте, - возразил Мотоми. Улыбка сползла с лица Шики.
- Не помню, - тихо произнёс он. – Продолжай.
- Юношество. От шестнадцати до двадцати. У Акиры ещё пару месяцев. Здесь подростковый бунт утихает. Молодой человек стоит на пороге выбора будущей жизни. Здесь важно помочь ему с выбором. Определиться, чем он будет заниматься дальше. И, наконец, его истинный психологический возраст – молодость. Здесь уже он начнёт жить и выбирать сам. Пожалуй, всё, - закончил свою лекцию Мотоми.
  
- Что ж, это было весьма познавательно, - к Шики вновь вернулось хорошее настроение. – Не уверен только, что это мне поможет. Выглядит так, будто я становлюсь отцом, - он поморщился от этой мысли. – Надеюсь, мне не придётся развешивать над его кроватью игрушки и колокольчики.
- Тебе бы книг каких-нибудь купить, - в тему добавил Мотоми. – Психология ребёнка – очень тонкая вещь.
- Отключай его. Я забираю, - пропустив последние слова мимо ушей, Шики указал на мониторы. Вздохнув, Мотоми выполнил его приказ. Затем помог донести Акиру до машины. И… попрощался с ним. Правда, ненадолго.
========== Рождение ==========
Привезя юношу домой, Шики переодел его в свободную ночную рубашку и уложил на кровать. Затем сел рядом с ним и начал ждать. Он прислушивался к его дыханию и стуку сердца чуть ли не каждую минуту, будто оно могло остановиться. На самом деле военный до сих пор не был уверен, что Акира жив.
Шики в напряжении смотрел на спящего парня. Его одолевали противоречивые мысли. Наверное, чувство, что он испытывал, было сродни страху. Но не тому страху, что приходил во время боя или опасности: Шики давно перестал его ощущать. Нет, этот страх был иного рода. Какого именно мужчина не мог сказать, потому что чувствовал его впервые.
Наконец, спустя несколько часов мучительного ожидания, Акира шевельнулся и открыл глаза. Шики неподвижно сидел на его кровати, не отрывая своего взгляда от него. Поведение парня хоть и было ожидаемым, но всё равно оставалось удивительным.
Глаза… Его голубые глаза будто бы стали чище и яснее. Нет, в них просто родилась жизнь. Акира удивлённо смотрел в потолок, потом его взгляд заблуждал по комнате. Зрачки то и дело расширялись и сужались. Наконец, его взгляд остановился на Шики.
Военный вздрогнул. В последний раз он видел эти глаза, когда… в них погасла жизнь. А теперь они горели так ярко, что Шики не узнавал их.
Акира удивлённо смотрел на мужчину, часто моргая. Кажется, ему было невероятно интересно разглядывать этого человека. Шики это не очень нравилось, но запретить он не мог. А ещё он опасался, что Акира может испугаться. Однако в глазах парня не было страха. Только удивление и восторг. Неожиданно Акира улыбнулся и протянул руку. Шики вздрогнул, когда пальцы юноши коснулись его щеки. Акира будто бы проверял: мягкая ли она. Потом пальцы забегали по векам, ушам, носу, губам. Шики поморщился и судорожно выдохнул, проявляя недюжинное терпение. Акира тут же одёрнул руку. В его глазах отразился вопрос, губы изогнулись. Вид был такой, что он вот-вот расплачется. Вспомнив о том, насколько дети плаксивы и ревут по любому поводу, Шики тут же заставил своё лицо просветлеть.
- Нет, я не сержусь, - тихо произнёс он. Акира вздрогнул от его голоса, и его лицо опять озарила улыбка.
- Что, счастлив теперь, что живёшь? А сам так бежал к глупой смерти…
Акира продолжал улыбаться, в упор смотря на Шики. Тот сначала сидел прямо, потом дёрнулся несколько раз. Парень так и будет таращиться на него? Что с ним теперь делать?
- Хочешь есть? - тихо спросил он. Глаза Акиры каждый раз загорались всё ярче, как только он слышал голос военного.
- Да, ты же ничего не понимаешь, - вздохнул Шики и встал с кровати. Когда он подошёл к двери, за спиной раздалось тихое мычание. Акира тянул к нему руки и вновь готов был расплакаться. Эта машина стала такой беспомощной…
- Я вернусь. Только принесу тебе еды, - вздохнул Шики, и вышел, не закрывая за собой дверь. Однако не успел он вернуться с едой, как заметил, что Акира снова спит.
- И куда теперь это? - взглянув на еду, спросил он. Потом принюхался, попробовал чуть-чуть, выплюнул и вывалил в мусорное ведро.
***
- Акира… - Шики еле сдерживал себя в руках. Покрывало тряслось в его дрожащей руке, а парень испуганно хлопал глазами, лёжа на кровати.
- Ты всё-таки сделал это, - проскрипел военный, отбрасывая одеяло в сторону и косясь на его мокрые штаны. - Сколько раз я тебе говорил: для этого существует специально отведенное место!
Он схватил перепуганного ребёнка и потащил его в туалет. Акира неуверенно перебирал ногами (он ещё толком не научился ходить) и не понимал, почему Шики сейчас такой страшный. Около унитаза военный прочитал ему лекцию, из которой Акира, конечно же, ничего не понял. Потом раздел и усадил в налитую ванную, забрасывая грязные одежду и простыни в стиральную машинку.
Акира счастливо плескался в воде, пока Шики намыливал ему голову. Как и предполагал Мотоми, парень поднялся на ноги примерно за две недели. Хотя ходить без помощи он пока не мог, зато ползал по кровати вовсю. С утра Шики заставал его в таком положении: покрывало обычно было на полу, вместе с подушками, простынь свёрнута в трубочку, пижама задрана чуть ли не до ушей, зато на лице сплошное блаженство (в отличие от Шики, которому всё это предстояло убирать каждое утро).
А потом Акира начал слезать с кровати и исследовать дом, ползая на четвереньках, как зверёныш. Но возможно, он просто искал Шики, который пропадал на работе, а не находя его, печалился и плакал. Зато, когда военный возвращался, столько счастья было в его голубых глазах! Его взгляд останавливался на лице Шики, затем вскидывал руки, быстро двигал ногами, издавал громкие звуки и начинал улыбаться.
На следующем этапе он пытался говорить. Поначалу просто повизгивал, а теперь издавал странное сочетание слогов. Военный пару раз ловил из его уст «Ики» и подумал, что это, вероятно, связано с ним.
Тем временем помывка продолжалась, и Акира стучал ладонями по воде, усердно забрызгивая Шики.
- Ты знаешь, вымыть взрослого парня труднее, чем ребёнка, - вытирая закатанными рукавами лицо, проговорил он. Шики всё это время был терпелив, понимая, что Акира делает это не специально. Он ни разу не накричал на него, хотя несколько раз уже успел его отчитать: за туалет, разбитые тарелки, перевёрнутый телевизор, рассыпанные и смешанные в кучу чай, кофе и сахар. Причём вся эта гуща была залита водой и развезена по всему дому. Акиру спасло только то, что он спал. К его пробуждению Шики успел остыть.
- Давай, поднимайся на ноги и садись сюда, - Шики обхватил его поперёк и потянул вверх. Акира тут же вцепился ему в плечи и кое-как выбрался из ванной. Потом сел на скамеечку. Военный примостился сзади, натирая ему спину. Его тело, в отличие от разума, продолжало оставаться телом усовершенствованного солдата. В районе живота виднелось несколько едва заметных шрамов от операций. Спортивное сложение сохранялось, хотя Акира перестал поддерживать его.
Шики скользнул мочалкой по бокам, и ребёнок начал хихикать. От досады тот швырнуло мочалку в ванную, а парня начал поливать водой.