Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

- Угу, - буркнув равнодушно, Миша направляется в раздевалку, на ходу стягивая с себя мокрую футболку.
Директор стыдливо отводит взгляд и удаляется, а я отступаю к Амине, которая все это время сидела тихо, как мышка. Мягко улыбнувшись, она ныряет в мои объятия.
- Я так рада, что вы нашли друг друга, - растроганно всхлипывает, но почти сразу же отшатывается от меня. – Но от тебя воняет его потом. Прости, - морщит носик.
  
- Беременяшка моя любимая, - по-доброму смеюсь, но больше не приближаюсь к ней. Токсикоз – коварный зверь. Причем на мой естественный запах она так не реагирует. Привыкла. Мы с ней стали родными.
- Твоя жена ждёт ребёнка?
Миша быстро возвращается, переодевшись за считанные минуты. Армейское прошлое дает о себе знать. Пока горит спичка... Сейчас на нем обычный свитер, тёмные джинсы и ботинки. За семь лет его стиль поменялся на спортивный, но военная выправка и сила духа никуда не делись.
- Да, у нас будет мальчик.
Я аккуратно приобнимаю Амину за талию. Миша окидывает нас долгим, непроницаемым взглядом, на мгновение задерживается на аккуратном животике, выпирающем из-под распахнутого пальто…. Некоторое время он размышляет о чём-то, напрягается, будто копается в чертогах своего сознания. Опомнившись, заставляет себя отвернуться, чтобы не смущать нас.
- Поздравляю, - роняет с затаенной грустью. - У меня есть семья, Герман?
- Да, конечно, - резко выпаливаю. - Ты не Панкратов, твоя фамилия Демин. У тебя есть родители, я, бабушка, тетка…
- А жена? Дети? – перебивает меня. – Кто-то ждёт меня? Там…. - неопределенно взмахивает рукой, избегая слова «дома». Не верит до конца. Пока что он беспризорник.
- Нет, ты холостой. Это абсолютно точно, - пылко убеждаю его, не сразу осознав, что таким образом забираю у него последнюю надежду.
Миша заметно мрачнеет. Глаза теряют мимолетный блеск и опять становятся пустыми, бесцветными.
- Хм, ясно, - он небрежно накидывает на себя зимнюю куртку, делая вид, что ему плевать. На миг надломившись, чуть слышно выдыхает себе под нос: - Жаль.
Переглядываемся с Аминой, общаемся мысленно и сходимся на том, что Михаил имеет право знать о сыне. Он кажется мне прежним - благородным, честным и добрым человеком, который обязательно станет хорошим отцом.
- Миша, что касается детей, у меня есть для тебя новости….
- Поехали ко мне, здесь лишние уши, - жестом запрещает мне говорить. - Не хочу, чтобы коллеги были в курсе моей ситуации. Поговорим спокойно в квартире. Я живу один, - кидает как бы между прочим, открывая дверь, и слабо добавляет на пороге: - Совсем один.
  
Глава 31
 
В небольшом, но ухоженном доме уютно и тепло, несмотря на трескучий мороз за окном, пахнет деревом и свежезаваренным чаем. Кирпичная печка, сложенная умелыми руками сурового, одичалого хозяина, с аппетитом съедает дрова и щедро делится жаром. Разморенная Амина роняет голову мне на плечо, нежно поглаживает по руке, сплетает наши пальцы, в то время как я пропускаю через себя боль брата.
- Я не помню ничего о своей жизни до того, как очнулся в госпитале, - безэмоционально, монотонно рассказывает Миша, открывая заслонку печи и подкидывая поленья. За годы одиночества он огрубел, превратился в робота, но я верю, что в его стальной груди по-прежнему трепыхается живое сердце. – В палате мне сообщили, что я Михаил Панкратов, военнослужащий военно-морского флота. При мне обнаружили жетон и обгоревший военный билет. По официальной информации, наш крейсер был в открытом море на учениях, когда случился пожар. Ликвидировать возгорание не удалось, судно ушло на дно, никто из команды не смог спастись. Большинство до сих пор числятся пропавшими без вести. Море забирает лучших, - делает паузу, похожую на минуту молчания. - Мне повезло, видимо, я родился в рубашке. Меня нашли и доставили на берег местные рыбаки.
- Что говорят неофициальные источники? – хмуро уточняю.
- Хрен их знает! - в сердцах. - Ничего. Государственная тайна, а я не помню ни черта, - разводит руками, после чего обреченно отмахивается. – Да и плевать. Меня больше интересует моя семья, которой я был лишен все эти годы.
- Мы всё тебе вернём, брат, - горячо убеждаю его. – Фамилию, которую ты потерял, настоящие документы… Откуда у тебя эти? – листаю паспорт на имя Панкратова. Скорее всего, это Мишин сослуживец, с которым его перепутали. Случайно или намеренно – вряд ли у нас получится выяснить правду спустя столько лет.
- В том же госпитале мне помогли восстановить документы, пока я пытался осознать, кто я, откуда и что вообще случилось. Со мной общалось военное руководство, - он переводит дыхание и потирает виски, мучаясь от напряжения и мигрени. Выдыхает. Берет себя в руки. Продолжает как ни в чем не бывало: - Все происходило быстро и как в тумане. Разумеется, меня с контузией списали в запас и отправили на покой, предварительно взяв подписку о неразглашении. Я принял на веру все, что мне сказали, потому что альтернативы не было. Или оставаться призраком без рода и племени, или обрести личность. Мне нужны были деньги, документы и возможность как-то жить дальше, поэтому я выбрал второе. Получил полагающиеся мне выплаты, поселился в этом доме, часть средств направил на спортивный клуб, потому что мне необходимо было чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума.
- Неужели ты всё это время был совсем один? – спрашиваю с тоской.
Вздохнув, я крепче обнимаю Амину. Не представляю, что было бы со мной, если бы я её потерял или.... забыл. Невозможно! Свою женщину из сердца не вырвать. Она вплетается в ДНК - и это навечно.
- Я обзавелся знакомыми, коллегами, учениками, - перечисляет брат без энтузиазма. Лишь на мгновение улыбка касается его губ и тут же исчезает. - Меня навещает Альбина, мой врач и... друг. Мы познакомились в госпитале семь лет назад. Она была первой, кого я увидел, когда открыл глаза. Со временем мы стали ближе, по сей день общаемся, живем по соседству, но как жену я её не воспринимаю, - свободно признается, и строгое лицо не выдает ни тени эмоций. – Я никого к себе не подпускаю. Не хочу отношений, будто не имею на это права.
- Почему ты спрашивал о жене? Вспомнил кого-то определенного?
Я не могу выбросить из головы наш разговор в тренерской – и обреченный взгляд Миши, когда я сказал ему, что у него никого не было. Он будто не хотел мне верить.
- Нет. Говорю же, ничего! Чистый лист! - рявкает чересчур громко и разочарованно. Бьет кулаком по дубовому столу, и Амина вздрагивает рядом со мной. Покосившись на нас, Миша извиняется и тихо признается: – Просто.… снится одна девушка. Белокурая, голубоглазая, как будто из сказки. И почему-то беременная. Наверное, это бред, - сильно сжимает пальцами переносицу и зажмуривается.
- Не знаю, Миша, - протянув руку, я накрываю его стиснутый кулак. – До недавнего времени я с родителями жил в Германии, а ты здесь, в России. Постоянно на службе. У тебя не хватало времени на личную жизнь, ты привык быть холостяком. Одинокий морской волк, - похлопываю его по предплечью. – Однако важными событиями в твоей жизни ты всегда делился с нами. Если бы ты обзавелся женой и детьми, мы бы точно об этом узнали. Но.… нет… Прости, - виновато выдыхаю.
- Я понял. Забудь, - взмахивает ладонью, будто отгоняя наваждение. – Наверное, у меня галлюцинации. Не буду придавать им значения. Все пройдет.
- Всё пройдёт, - повторяю заторможено. – Миша, ты поэтому обратился к суррогатной матери?
- Откуда ты знаешь? – напрягается он. – Это было много месяцев назад, и…. В последний момент я разорвал контракт с клиникой. Не смог. Не по-человечески это как-то, неправильно.…
- Стоп, Миша! Что ты сказал?
- Я почти воспользовался услугами суррогатной матери, чтобы обзавестись наследником, - громче и тверже повторяет он. – Накопления у меня были, а тратить не на кого. Когда я понял, что у меня никогда не будет полноценной семьи, я принял такое нелегкое решение. Если быть точнее, меня на эту мысль натолкнул мой психиатр, у которого я наблюдался последние полтора года.