Позволь мне любить тебя (ЛП)

Алессандро? Я не хотела, чтобы мои плечи опустились от столь явного облегчения, но они опустились.
— Значит, ты не…
Он покачал головой и пристально посмотрел мне в глаза.
— Нет, — твердо сказал он, — я этого не делал. — И тут его губы скользнули к моим, без каких-либо усилий мои ноги обхватили его бедра, так что лодыжки сомкнулись за его спиной. Он углубил поцелуй, его язык нашел мой.
Я прильнула к нему, но моя промокшая водолазка казалась барьером между нами, от которого хотелось освободиться, чтобы почувствовать, как его губы скользят по моей шее, как это было раньше в его спальне.
— Мне нужно это снять. Сейчас же, — умоляла я.
Он отпустил меня только для того, чтобы снять верхнюю часть, а затем бросил ее в воду.
Мои груди вздымались и опускались, пока он изучал меня, и я потянулась за спину и расстегнула лифчик. Я медленно спустила бретельки и бросила его подальше. Вода была теплой, но мурашки покрыли мою кожу, а соски напряглись.
Он сжал челюсть, встретившись с моими глазами.
— Ты действительно отвлекаешь, — пробормотал он. — Я не думал, что что-то или кто-то может заставить меня… — Он схватил меня за запястье, притянул к себе и одним быстрым движением усадил на бортик бассейна. — Ты заставляешь меня забыть.
— Забыть, зачем мы здесь? — Я задохнулась, меня охватило чувство вины.
— Забыть о боли, — грубо сказал он, и прежде чем я успела ответить, он обхватил меня обеими руками и, наклонившись, провел языком по моему пупку. Он скользнул губами чуть выше, затем наклонил подбородок, чтобы встретить мой взгляд. — Я хочу тебя, Мария. Очень сильно, — признался он, — но мне нужно сосредоточиться. На карту поставлено слишком многое.
Я кивнула в знак понимания, но тогда почему он не двигался? Почему он все еще смотрел на меня с жаром в глазах, как будто я была его всем?
— Мне нужно помнить свою боль. Жить с ней. Существовать в ней, — продолжал он. — Иначе я не смогу сделать то, что нужно.
О-о-о. Теперь я поняла, что за темный, противоречивый взгляд был у него в глазах.
— Значит, ты можешь убить? — прошептала я, и он слабо кивнул. — Но я здесь и не потеряю тебя, — напомнила я ему, сохраняя мягкость голоса, но желание между нами все еще было таким сильным. Это было похоже на вибрацию между нашими телами. Пульсирующую. Неумолимую. Решительную.
Когда он неожиданно провел руками по моему телу и расстегнул джинсы, у меня запульсировало между ног.
— Но, если мне нужно чувствовать боль, чтобы двигаться вперед, это не значит, что я хочу, чтобы тебе было больно.
Что ты хочешь сказать?
Он провел ладонью по моей киске, высвобождая из моих губ сдерживаемый стон.
— Тебе нужна разрядка, и я хочу дать ее тебе, прежде чем мы уедем.
— Нет. — Я покачала головой. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Не в этом смысле.
Я хотела не дать ему уйти в темноту, но я также не хотела мешать ему найти убийцу Бьянки. Он никогда не простит себе, если убийца уйдет, и, если я буду виновата, я тоже никогда не прощу себя.
Так что нет, ему не нужно было снимать мое напряжение прямо сейчас. Потому что он был прав. На карту было поставлено очень многое.
— Я всегда буду беспокоиться о тебе. — Он без труда выбрался из бассейна рядом со мной, затем наклонился и взял меня за руки, поднимая на ноги. — И я не хочу, чтобы ты страдала по любой причине.
— Нет, правда. — Мое лицо пылало. Наверное, каждый дюйм меня, когда он крепко притянул меня к себе, и я почувствовала, как его член дернулся через ткань его мокрых брюк.
Он проигнорировал мои слова и взял меня за ладони, положив их себе на плечи, как будто мы собирались танцевать медленный танец, но затем он подхватил меня на руки и крепко прижал к себе, как будто я принадлежу ему.
Не выпуская меня из рук, он снял свои мокрые туфли и понес меня вокруг бассейна к лестнице.
— Куда мы идем?
— В мою комнату. — Он остановился на первой ступеньке и заглянул мне в глаза. — Алессандро не стал бы ею пользоваться, не волнуйся.
— Я не думала о нем. Поверь мне, — сказала я, когда он проглотил мое последнее слово нежным поцелуем, а затем закончил подъем. После этого он прошел еще два этажа, не отпуская меня. И я была уверена, что он мог бы нести меня хоть сто лестничных пролетов, не сбивая дыхания.
 
Он толкнул плечом дверь в свою комнату, и я оглядела помещение. Холодные, чистые линии. Никаких всплесков цвета. Ну, за исключением серого.
Жалюзи были закрыты лишь частично, благодаря чему комната была слабо освещена. Дойдя до кровати, на которой легко могли бы разместиться пятеро, он усадил меня и встал передо мной на колени.
Мои руки легли ему на плечи, когда он снял мои ботильоны. Потом носки. Затем он поднял на меня глаза, мокрые ресницы сделали его взгляд еще более сексуальным.
— Пришло время кончить от моего рта.
Неужели это происходит? Здесь? Сейчас? И почему я так чертовски нервничаю?
Его взгляд блуждал по моей груди и губам, цвет которых теперь снова был похож на мои соски, так как он, несомненно, стер помаду.
— Ты уже знаешь достаточно, так что если ты не хочешь, чтобы я…
Я потянулась к его голове и провела пальцами по его волосам, мягко притянув его ближе, давая понять, что не собираюсь уходить.
— Сейчас мне это нужно больше, чем что-либо другое. — Его адамово яблоко покачивалось, словно он пытался понять, что это значит. Я нужна ему больше, чем справедливость?
— Хорошо. — Я прикусила губу, потому что все еще нервничала. Прошло столько времени с тех пор, как кто-то вот так раздвигал мне ноги. Томас редко опускался вниз. И, кроме того, Энцо был… Энцо. Мужчина, которого я представляла себе весь год, и теперь он был здесь, собираясь воплотить мои фантазии. И, ради всего святого, могу ли я перестать мечтать и вернуться в настоящий момент? Ради всего святого.
— Мария? — На его губах мелькнула удивленная ухмылка. — Ты снова со мной?
Я отпустила его волосы и, опираясь на предплечья, нашла его глаза.
— Я с тобой.
— Хорошо. — Он улыбнулся. — Мне нравится, что ты здесь, со мной. — В его словах было что-то настолько искреннее и приятное, что у меня сжалось сердце. Его взгляд прошелся по всему моему телу, чтобы сделать то, что по определению было невозможно: снять мокрые облегающие джинсы.
Видимо, для него это было не так сложно. Потому что через несколько секунд он поставил меня на ноги и сделал это. Этот мужчина был хорош. Черт возьми. И вот теперь я стояла перед ним в одних черных атласных трусиках.
— Ты прекрасна, — сказал он, прежде чем опустить свои губы на мои, целуя меня так, словно он тонул, и я была его спасательным кругом, и только я могла предложить ему кислород и второй шанс.
Его рот прочертил горячую линию от моих губ до шеи, а ладони легли на мою попку и сжали ее.
Когда он нежно посасывал и покусывал мою шею, я закрыла глаза от ощущений, обжигающих меня. Каждая частичка моего тела нагревалась от желания.
— Я схожу с ума, — сказал он мне в шею. — Хочу оставить на тебе свой след. По всему твоему совершенному телу.
Но мне это нравилось. Я впилась кончиками пальцев в его спину, притягивая себя к нему еще ближе. Моя грудь ударилась о его мокрую рубашку.
— Пожалуйста, сними ее. Будь со мной обнаженным.
Он отстранился от меня, и на его красивых чертах появилось выражение нерешительности, но затем он вытянул рубашку из брюк и принялся расстегивать пуговицы. Мои колени подкосились, когда он снял свои брюки.
Стоящий передо мной в одних черных трусах-боксерах красивый, покрытый татуировками мужчина требовал, чтобы его изучали. Боже, как я хотела его.
Сглотнув, я провела ладонью по его груди и животу, и он не стал меня останавливать, когда я просунула руку за резинку трусов, чтобы взять в руки его член.
Он тяжело дышал.
Выдержка была в нескольких секундах от того, чтобы взорваться.
Его челюсть была напряжена, он смотрел на меня, пока я проводила пальцем по головке его ствола, а затем ладонью вверх и вниз по его длине.