Кровь отверженных

– Убейте меня.
Он подумал, что ослышался. Такого ответа он явно не ожидал.
Она повторила:
– Убейте меня, или я застрелю его.
Дженни подняла «беретту» и прицелилась в голову подростку. Поставила ноги на ширину плеч и взялась свободной рукой за приклад. Было ясно: девочка знает, как надо держать оружие. Ее руки уже не дрожали, и она смотрела подростку в глаза.
Тот завопил «Черт!», и в асфальт ударила струя мочи.
Джеффри поднял пистолет, а она выстрелила поверх головы подростка. С пластмассовой вывески полетели куски.
– Что это было? – прошипел Джеффри, зная, что единственная причина, по которой Дженни до сих пор держалась на ногах, состояла в том, что он не смог заставить себя нажать на курок. Дженни сбила в вывеске точку над буквой «i». Джеффри сомневался в том, что его полицейские сумели бы повторить такой выстрел, да еще и в столь напряженной обстановке.
– Это было предупреждение, – сказала Дженни.
Он не думал, что она ему ответит.
– Застрелите меня, – повторила девушка. – Застрелите или, клянусь богом, я вышибу ему мозги.
Она снова облизнула губы.
– Я могу это сделать. Я умею пользоваться этим.
Она легонько подкинула пистолет, показывая, что она имеет в виду.
– Вы знаете, что я это смогу, – сказала она и снова расставила ноги.
Чуть повернула дуло и выбила из вывески апостроф. Люди на стоянке, вероятно, бросились врассыпную или завопили, но Джеффри ничего не замечал. Все, что он видел, был дымок, поднимавшийся над дулом ее пистолета.
Когда Джеффри снова смог дышать, он произнес:
– Между вывеской и человеком – большая разница.
Она заговорила очень тихо, и он напрягся, чтобы услышать:
– Он не человек.
Джеффри краем глаза уловил движение. Он увидел Сару. Она сняла ролики и стояла в белых носках на черном асфальте.
– Детка! – крикнула Сара, ее голос дрожал от испуга. – Дженни!
– Уйдите, – ответила Дженни, сейчас она была похожа на капризного ребенка, а не на монстра, каким была несколько секунд назад. – Пожалуйста.
– С ней все в порядке, – сказала Сара. – Я только что нашла ее там, и у нее все хорошо.
Пистолет дрогнул, но лишь на мгновение. Дженни прицелилась подростку между глаз. Прежним мертвым голосом сказала:
– Вы лжете.
Джеффри глянул на Сару и понял, что девочка права. Сара лгать не умела, и разоблачить ее ничего не стоило. Даже на расстоянии Джеффри видел кровь на рубашке и джинсах Сары. Кто-то на катке был ранен, а возможно, и мертв. Он снова перевел взгляд на Дженни и прочел на нежном лице девочки нешуточную угрозу.
Джеффри сообразил, что до сих пор не снял пистолет с предохранителя. Освободил его и взглядом дал понять Саре, чтобы она оставалась на месте.
– Дженни!
У Сары пересохло в горле. Джеффри не узнал ее голос: раньше она никогда не говорила с детьми, как с маленькими. Видимо, на Сару подействовало то, что сделала Дженни на катке. Что бы это могло быть? Выстрелов на катке он не слышал, и Боуэлл Паркер, дежурный полицейский, совсем недавно сказал ему, что все в порядке. «Где же Боуэлл? – забеспокоился Джеффри. – Может, он внутри, на месте происшествия, и никого оттуда не выпускает? Что сделала Дженни?» Джеффри отдал бы все за то, чтобы время остановилось – он бы выяснил, что произошло.
Джеффри зарядил барабан. Сара повернула голову на звук и протянула в его сторону руку, ладонью вниз, словно говоря: успокойся, не делай этого. Он посмотрел за ее плечо, на входную дверь. Думал увидеть там зрителей с прижатыми к стеклу носами. Но нет, там было пусто. Неужели то, что произошло внутри, намного интереснее сцены, что разыгрывается сейчас перед его глазами?
Сара сделала еще одну попытку.
– С ней все в порядке, Дженни. Иди и увидишь.
– Доктор Линтон, – сказала Дженни дрожащим голосом, – пожалуйста, не говорите со мной.
– Детка, – голос Сары дрожал не меньше, чем у Дженни. – Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня.
Когда девочка не ответила, Сара сказала:
– С ней все хорошо. Обещаю тебе, у нее все в порядке.
– Вы лжете, – ответила Дженни. – Вы все лгуны.
 
Она снова уставилась на подростка.
– А ты – самый худший из всех лжецов, – сказала она. – Ты будешь гореть в аду за то, что ты сделал. Подонок!
Подросток зашелся от злости, из его рта вылетала слюна.
– Мы там с тобой увидимся, сука.
Голос Дженни уже не дрожал. Между ней и подростком, казалось, что-то произошло, и, когда она ответила, ее голос звучал по-детски.
– Я знаю, ты точно туда попадешь.
Краем глаза Джеффри заметил, как Сара шагнула вперед. Он видел, что Дженни нацелила короткое дуло пистолета в голову подростка. Девчонка стояла уверенно, ее руки не дрожали, губы не тряслись. В отличие от Джеффри, она решительно готовилась к выстрелу.
– Дженни… – Джеффри снова попытался ее отвлечь.
Он не хотел стрелять в девочку, совсем еще ребенка.
Дженни посмотрела через плечо, и Джеффри проследил за ее взглядом. Наконец-то подъехала полицейская машина. Из нее, с оружием наготове, вышли Лена Адамс и Брэд. По всем правилам полицейской науки они образовали треугольник, вершиной которого был Джеффри.
– Застрелите меня, – сказала Дженни, все так же уверенно удерживая на мушке подростка.
– Опустите оружие, – приказал Джеффри офицерам.
Брэд послушался, а Лена колебалась. Он сурово на нее посмотрел, готовясь повторить приказ. Наконец она опустила оружие.
– Я сделаю это, – пробормотала Дженни.
Она стояла неподвижно. Джеффри гадал, что чувствует сейчас девочка, почему она настроена так решительно.
Дженни откашлялась и сказала:
– Я сделаю это. Мне не впервой.
Джеффри взглянул на Сару, ожидая подтверждения, но ее внимание было сосредоточено на Дженни.
– Мне не впервой, – повторила Дженни. – Застрелите меня, или я убью его, а потом убью себя.
Только сейчас Джеффри подумал о возможности выстрела. Он старался убедить себя в том, что девочка представляет прямую опасность для подростка, и не важно, сколько ей лет. Если он выстрелит ей в ногу или в плечо, у нее хватит времени нажать на курок. Даже если Джеффри угодит ей в туловище, у нее останется возможность нажать на курок, прежде чем она упадет на землю. При том, как наведен пистолет Дженни, подросток умрет мгновенно.
– Все мужчины слабаки, – прошипела Дженни. – Вы никогда не поступаете правильно. Говорите, что сделаете, а сами – в кусты.
– Дженни… – взмолилась Сара.
– Считаю до пяти, – сказала Дженни. – Один.
Джеффри с трудом проглотил комок в горле. Сердце колотилось так громко, что из-за этого стука он, скорее, видел, чем слышал, как Дженни ведет счет.
– Два.
– Дженни, пожалуйста.
Сара сложила руки, словно в молитве. Они были темными, почти черными от крови.
– Три.
Джеффри прицелился. Она не сделает этого. Не может быть, чтобы она это сделала. Ведь ей не больше тринадцати. Тринадцатилетние девочки не стреляют в людей. Это было самоубийство.
– Четыре.
Джеффри видел, как палец девочки лег на курок, видел, как медленно движутся мышцы ее предплечья… Она двинула пальцем.
– Пять! – закричала она, от напряжения у нее на шее выступили вены. – Стреляйте в меня, черт вас побери!
Он увидел, как напряглась ее рука. Время двигалось так медленно, что он мог видеть работу ее мышцы на предплечье и движения пальца на курке.
Она дала ему последний шанс и завопила:
– Стреляйте в меня!
И он выстрелил.
 
3
Ребенок Дженни Уивер, родившийся на двадцать восьмой неделе, мог бы остаться в живых, если бы мать не постаралась спустить его в унитаз. Зародыш был хорошо сформирован и упитан. Ствол мозга не поврежден, и легкие, с помощью медицины, могли бы достигнуть необходимой зрелости. Руки научились бы хватать, ноги – сгибаться, глаза – моргать. Рот стал бы говорить что-то другое, а не те ужасы, которые чудились сейчас Саре. Легкие уже успели набрать воздух, и рот раскрылся… а потом его убили.